ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты говоришь, что я скоро умру? Знаю, милая, знаю! Недавно умер Бауэрхан, и я понял, что мой предтеча уже отправился на тот свет расчистить мне путь. Куда? В рай, в ад — не все ли равно? Важно то, что там уже не поднесут чаши кипящего вина, там не обнимут мягкие, тепленькие женские ручки. И вот именно потому, что все это пропадает вместе со смертью, именно потому, что мой конец близок, я должен получить все, возможное только в этой жизни. Всякий раз, когда воспоминания возвращали меня к тебе, я думал: время еще есть и я успею взять то, чего хочу, что принадлежит мне по праву. Недавно, томимый смертными предчувствиями, я уныло скитался по улицам и встретил тебя. Ты не увидела меня, но я-то узнал твое лицо под монашеским убором. И сказал себе: теперь уже нельзя откладывать решение, теперь пора действовать. Бодена, не говори высоких слов — мое желание выше всякого слова. Бодена, не сопротивляйся мне, тебе придется покориться. Ты должна будешь сделать то, что я хочу!

— Чего же ты хочешь от меня? — спросила Бодена, потрясенная мрачной энергией, которой дышали слова Потемкина.

— О, очень немногого: пустяка, в котором ты мне прежде не отказывала! Ты должна сплясать, как плясала когда-то, весело поужинать со мной, приласкать, отогреть мою старчески-озябшую душу, а на другое утро — пожалуйста, возвращайся в монастырь!

— Никогда! — с силой крикнула Бодена. — Этого не будет!

— Чего не будет? Возвращения в монастырь? Оставайся, пожалуй!

— Никогда! Никогда более ты не прикоснешься ко мне!

— Э, милая, можно ли быть такой скупой? Тебе это ничего не стоит, а мне доставит большое удовольствие! Да и напрасно ты будешь упрямиться — все равно покоришься мне!

— Ну что ж, если ты дерзнешь силой взять меня и Бог не защитит меня от посрамления…

— Нет, нет, милочка, так дешево ты не отделаешься! Ты говоришь, что я совершаю страшный грех, и хочешь, чтобы вся его тяжесть легла на меня одного? Нет, козочка! Ты должна добровольно отдаться мне!

Бодена ничего не ответила на последнюю фразу. Глубокое презрение говорило лучше, чем самый гневный ответ.

— Ну-с, я жду! — произнес Потемкин.

Прежнее молчание, прежний взгляд, полный гордого гнева.

— Не хочешь ли стаканчик винца? Эй, люди! — Потемкин хлопнул в ладоши и через минуту внесли поднос, заставленный бутылками. — Выпей, Боденочка: вино — отличный советчик, отлично голову проясняет. А тебе это нужно, потому что ты не отдаешь себе отчета в том, что происходит. Неужели ты не видишь, насколько я полон решимости, насколько я тверд в своем намерении? Ничто — слышишь? — ничто не способно изменить мою волю. Ты будешь моей! Пусть гром поразит меня — я все равно буду обнимать тебя! Пусть грозный ангел явится с мечом защищать тебя — я отстраню его и овладею тобой, Бодена! Смирись, подчинись, склонись перед неизбежным! Я хочу тебя, и ты будешь моей!

— Бог не допустит этого!

— Вспомни свою жизнь: Он уже многое в ней допустил и не захочет лишать меня последнего счастья в жизни.

— Бог…

— Да что ты мне все «Бог» да «Бог»!.. Я и сам знаю Писание не хуже тебя! — У Потемкина на лбу вздулись жилы, он сильно покраснел: выпитое вино еще более обостряло вспыхнувшую в нем страсть, он терял терпение. — Писание, матушка, зависит от того, как его понимать. Сказано «не противиться злу», а ты противишься. Сказано: «Бога бойтесь, царя чтите», а я в здешних местах — и царь, и Бог…

— Богохульник…

— Довольно, матушка! — гневно перебил ее светлейший. — Мне надоели богословские споры. Завтра утром, если хочешь, поговорим об этом, а теперь — долой черный траур иноческой одежды, спляши мне, как плясала бывало, чтобы потом усталой и улыбающейся склониться к моим ногам! Ну! Я жду! Ты молчишь? В последний раз: я жду! Ты не отвечаешь? Так я развяжу тебе язык! — Он троекратно стукнул кулаком в находившуюся около его кресла дверь, и она распахнулась, пропуская четверых рослых слуг. — Ну-ка, Свищ, — обратился Потемкин к шпиону, шедшему сзади и державшему под мышкой что-то, обернутое черным сукном, — развяжи-ка свое добро да покажи красавице гостинец, который мы для нее приготовили!

Свищ подошел к Потемкину, опустился на пол, положил рядом свой пакет и стал доставать оттуда разные предметы, паясничая и поясняя их назначение на манер балаганного деда:

— Вот шелковая плетка, ласковая молодка: на вид тонка да гладка, а попробуешь, так не очень сладка. Как ею полоснешь, так до цыганского пота кого хочешь проймешь, — умная штучка! А вот морская соль — бывает немалая боль, ежели ее взять да после плетки ранки присыпать: свербит, жжет, покоя не дает — сногшибательное! Здесь у меня дамские сапожки, приделаны внутри такие рожки, что под ногти впиваются и до страсти больно кусаются: ха-а-арошая вещь!

Свищ достал еще несколько предметов из своей коллекции, давая каждому самую лестную аттестацию. Но Бодена не слушала: она быстро окидывала взорами комнату, надеясь найти хоть какой-нибудь путь спасения. Вдруг она увидела на письменном столе тонкий и острый стилет, служивший для разрезания книг. Одним прыжком она очутилась возле стола, схватила стилет, прижалась к стене и крикнула:

— Всякий, кто осмелится подойти ко мне, будет убит на месте! А если ты, кровопийца, сейчас же не выпустишь меня, то я убью себя на твоих глазах!

Аттила России - i_011.png

— Батюшки, что это такое? — испуганно крикнул Свищ, указывая рукой на окно.

Взоры всех присутствующих, в том числе и Бодены, невольно обратились к окну. Но этого только и нужно было хитрому Свищу, поспешившему сейчас же использовать придуманный маневр: в одно мгновение он подскочил к Бодене и вырвал стилет из ее рук. Она, словно разъяренная кошка, бросилась на Свища, но четверо слуг уже подоспели и схватили ее за руки.

— Ай да Свищ! — громко захохотал Потемкин. — Ну, молодец, вот разодолжил! Что, козочка, попалась? Нет, матушка, эти штучки ты лучше оставь — не на таковских напала! Ну-с, согласна ты подчиниться моему желанию?

— Никогда! — крикнула Бодена.

— Что ж: приступим к мерам отеческого увещевания! Ребята, долой с красавицы все, что на ней!

Как ни сопротивлялась Бодена, но что могла поделать она против четверых мускулистых негодяев, державших ее, и против Свища, быстро срезавшего сзади все застежки и завязки. Один миг — и платье, белье, все съехало вниз, и Бодена предстала перед мучителями совершенно обнаженной. Только рассыпавшиеся по плечам волосы да небольшой медальон, висевший на шее, составляли теперь ее одеяние…

— Ты видишь!.. — простонала Бодена, поднимая кверху страдальческий взор.

— Вижу и любуюсь, — отозвался Потемкин, — отлично сохранилась, Боденочка: совсем молоденькая, да и только!

— Оставьте меня! — в последнем припадке отчаянной решимости крикнула Бодена державшим ее мучителям. — Бог покарает вас!

— Э, до Бога высоко, до царя далеко! — отозвался юливший около нее Свищ. — Лишь бы его светлость, наш благодетель и милостивец был доволен, а там сочтемся!

— Ну, Бодена, — сказал Потемкин, — ты видишь теперь, что тебя ничто не может спасти. Смирись, подчинись мне!.. Исполни добровольно мое желание, потому что я все равно добьюсь своего. Ты видишь — я вне себя! Я должен иметь тебя! Нет мне покоя без тебя… Бодена! Сжалься надо мной!

Несчастную сестру Анастасию поразили скорбные, надтреснутые нотки в голосе светлейшего. Нет, это было не прихотью, не капризом; видно, что все существо Потемкина властно тянулось к ней. Неужели он действительно любит ее, любит до той степени, когда нет ни добра, ни зла, а все вокруг — только одно желание?

Забывая о своей наготе, Бодена ответила ему мягко и кротко:

— Образумься, Григорий Александрович! Разве ты не видишь, что я уже не своя, что я не принадлежу себе больше? Мне ли сжалиться над тобой, когда ты сам не жалеешь своей души? Нет, сжалься ты сам над собой, отпусти меня, и я прощу тебя, буду молиться, да дарует Господь мир и спокойствие твоей душе, да укроет Он тебя в лоне Своем!

71
{"b":"254566","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
А может, это просто мираж… Моя исповедь
Тысяча начал и окончаний
Счастье оптом
Прощай, Гари Купер
В тени вечной красоты. Жизнь, смерть и любовь в трущобах Мумбая
Спаси меня
Доброключения и рассуждения Луция Катина (адаптирована под iPad)
Случай из практики. Цветок пустыни
Серотонин