ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Выступивший вслед за Фонсекой представитель Афганистана Мастаман квалифицировал как государственный терроризм «необъявленную войну» против его страны. Он, в частности, сказал:

«Банды террористов, финансируемые и вооружаемые ЦРУ, проникают в мою страну, чтобы разрушать её школы, больницы, дороги и другую полезную собственность государства и народа. Западные средства массовой информации бесстыдно описывают эту террористическую деятельность как „успешные операции борцов за свободу“»[31].

В поддержку советского проекта выступили представители и других государств. Он был принят 117 голосами. Ни одно государство не голосовало против. В числе 29 воздержавшихся государств были США и их ближайшие союзники по НАТО – Израиль, Чили. В качестве доводов выдвигалось, например, то, что «не существует общепринятого определения государственного терроризма» (представитель Великобритании П. Мексей), или то, что понятие государственного терроризма охватывается понятием невмешательства, уже запрещённого в специальной резолюции ООН, и нет надобности к нему возвращаться (представитель ФРГ Мюцельбург)[32]. Однако никто не решился выступить против советского определения государственного терроризма и необходимости борьбы с ним.

В принятой резолюции, в основу которой был положен советский проект, государственный терроризм определяется как действия, направленные на насильственное изменение или подрыв общественно-политического строя суверенных государств, дестабилизацию и свержение их законных правительств. На государства возлагается, в частности, обязательство «не начинать под каким бы то ни было предлогом военные действия с этой целью и незамедлительно прекратить уже ведущиеся такие действия».

Таким образом, государственный терроризм – акт организованного насилия государства или его органов – экономического давления, психологического воздействия, политического нажима, военного вторжения, – направленный на устранение иностранных политических деятелей, на создание паники среди населения иностранного государства и дестабилизацию его системы управления с целью достижения определённых политических результатов: изменения общественно-политического строя, свержения правительства, предоставления государству-террористу тех или иных выгод и преимуществ.

К числу методов экономического давления может быть отнесена экономическая блокада, обрекающая население на голодную смерть, чтобы заставить правительство принять диктуемые условия. К актам психологического воздействия относится система запугивания политических деятелей и населения иностранного государства или оккупированных территорий. В качестве примера можно привести побоище, учинённое в апреле 1948 года палестинскими сионистами в ряде деревень Палестины, чтобы терроризировать арабов и заставить их бежать в соседние страны[33]. Примерами политического нажима являются столь часто встречающиеся в практике империалистических государств разжигание гражданской войны и уничтожение неугодных политических деятелей путём террористических актов, организуемых спецслужбами государства-террориста. Наконец, государственный терроризм может принимать форму угрозы вторжения или вторжения в пределы иностранного государства, чтобы вынудить его принять ультиматум государства-террориста. Это уже будет прямым актом агрессии.

Раскрывая понятие государственного терроризма при обсуждении советского проекта в первом комитете XXXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН, представитель Польской Народной Республики Наторф заявил:

«Уже многие годы мы являемся свидетелями многочисленных региональных и локальных конфликтов, в которых помимо частного или эпизодического использования полномасштабной войны нередко применяется политика государственного терроризма, а особенно более могущественными государствами против более слабых противников. Это особенно очевидно в Южной части Африки, на Ближнем Востоке и в Центральной Америке».

Представитель Германской Демократической Республики Отт также отметил, что «всё больше и больше народов сегодня подвергаются политике диктата, шантажа и терроризма, санкционированного государствами и организуемого правительственными органами». Акты государственного терроризма определяются Оттом как «провокации, которые готовят возможности для вооружённых рейдов и для прямого вторжения». В качестве примера он приводит оккупацию Израилем ближневосточных стран, колониализм и неоколониализм, расизм и апартеид[34].

Государственный терроризм, выражающийся в угрозе вторжения или во вторжении в пределы иностранного государства, является тягчайшим международным преступлением.

В проекте соглашения об ответственности государств, подготовленном Комиссией международного права ООН, проводится чёткая грань между международным правонарушением и международным преступлением, которое определяется как

«международно-правовое деяние, возникающее в результате нарушения государством международного обязательства, столь основополагающего для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества, что его нарушение рассматривается как преступление перед международным сообществом в целом».

К числу таких международных преступлений в проекте относятся:

a) тяжкое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для обеспечения международного мира и безопасности, такого, как обязательство, запрещающее агрессию;

b) тяжкое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для обеспечения права народов на самоопределение, такого, как обязательство, запрещающее установление и сохранение силой колониального господства;

c) тяжкое и массовое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для защиты человеческой личности, такого, как обязательство, запрещающее рабство, геноцид, апартеид;

d) тяжкое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для защиты окружающей среды, такого, как обязательство, запрещающее массовое загрязнение атмосферы или морей (ст. 19)[35].

Подготовка террористов и их заброска в иностранное государство также могут принимать форму агрессии. В резолюции XXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г., сформулировавшей понятие агрессии, к актам агрессии относится, в частности, засылка государством или от имени государства вооружённых банд, групп, иррегулярных сил или наёмников, которые осуществляют акты применения вооружённой силы против другого государства, носящие столь серьёзный характер, что это равносильно актам агрессии, или его значительное участие в них. Но даже в тех случаях, когда засылка не имеет требуемого в определении агрессора «серьёзного характера», она может быть квалифицирована как международное преступление, если её цель состоит в насильственном навязывании колониализма или истреблении населения иностранного государства по признаку его национальной, расовой, этнической или религиозной принадлежности, т. е. в геноциде. К тому же, следует иметь в виду, что наёмничество объявлено в ряде международных документов самостоятельным международным преступлением, а в настоящее время в соответствии с рекомендацией Генеральной Ассамблеи ООН создан специальный комитет по выработке проекта международной конвенции, запрещающей вербовку, использование, финансирование и обучение наёмников[36].

То, что государственный терроризм должен рассматриваться как международное преступление, следует из ряда международных документов. Например, акт нападения вооружённых сил одного государства на морские или воздушные силы другого государства рассматривается не в Женевской конвенции 1958 года, содержащей понятие пиратства, и не в конвенциях, регулирующих воздушное передвижение, а в Определении агрессии, принятом XXIX сессией Генеральной Ассамблеи ООН. В нём к числу актов агрессии относится «нападение вооружёнными силами государства на сухопутные, морские или воздушные флоты другого государства» (ст. 3., п. «d»).

вернуться

31

A/C.1/39/PV.60, с. 30, 38.

вернуться

32

A/C.1/39/PV.60, с. 30, 38, 73; Известия, 1985, 30 сентября.

вернуться

33

См.: Schmid А. P. and Graaf J. Violence as communication, insurent Terrorism and Western News Media. L., 1982, p. 18.

вернуться

34

Distr. Gen. A/C.1.39/PV.62, c. 21, 36–37.

вернуться

35

Доп. № 10/A/32, 1977, c. 20.

вернуться

36

A/37/43. Доп.

9
{"b":"254569","o":1}