ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ага, — сказал Ковырзин.

Женщина, которую террорист пытался порезать на куски, еще сильнее вжалась в ближайший к двери угол. Наверно, ей казалось, что ее сейчас тоже пустят в расход. И уж точно она не ожидала увидеть здесь дедушку-пенсионера.

Старик, убедившись, что второго выстрела не потребуется, обернулся к женщине, но нагибаться не стал, зная, что уже не сможет выпрямиться.

— Как вы?

Та кивнула.

— Уйти сами сможете?

Снова кивок.

— Отлично.

Костя тяжело дышал и продолжал пялиться на седовласого пришельца круглыми от ужаса глазами.

— Не бойся, сынок, уже все.

Ковырзин ногой отогнул край его куртки. Черт, отсюда ничего не видно, придется приседать.

«Ну и ладно».

Он сделал глубокий вдох и, держась свободной рукой за стену, присел на корточки. Получилось лучше, чем он ожидал.

«Хоть завтра в ЗАГС», — подумал он.

Старик выдернул рубашку парня из его дорогих штанов… и желудок его едва не исторгнул проглоченный вчера ужин.

Он с самой большой скоростью, на какую был способен, достал телефон, нажал кнопку, вызывающую последнего абонента.

Линия оказалась свободной.

— Полковник? Это Ковырзин. У него на поясе взрывчатка… если в тротиле килограмма два — два с половиной… Да, неплохо может получиться… Хм, студенты-химики, мать вашу… Но это еще полбеды, полковник. Здесь таймер… Знаешь, сколько осталось?

Ковырзин сделал паузу. Он сам не мог поверить в эти цифры. Если часы действительно работают, то времени у них нет совсем.

— Уже полторы минуты, полковник. Мы ничего не успеем, она взорвется в руках… ладно, не ори, отведи людей от стен…

Он бросил трубку, посмотрел на студента. Константин потерял сознание. Если он и знал, как отключить сляпанную им бомбу, то уже не смог бы этого сделать.

Ковырзин посмотрел на женщину.

— Ты сможешь?

Она испуганно кивнула.

— Помогите снять с него эту штуку — и валите отсюда оба.

У него не было уверенности, что бомба не взорвется от манипуляций с ней, но у него не было и времени это проверять. В конце концов, если она до сих пор не взорвалась, значит, выдержит.

Татьяна Николаевна вспомнила свою профессию и встряхнулась. Вдвоем со стариком они аккуратно развернули Костю, сняли ремень со взрывчаткой с его пояса. Ковырзин аккуратно положил сверток с приклеенными электронными часами в угол кабины.

— Забирайте его и уходите. У нас меньше минуты…

«Может, она не взорвется?» — с робкой надеждой подумал старик.

Татьяна Николаевна схватила истекающего кровью парня за руку и потащила из кабины. Вышло не очень удачно — свободная рука Константина уперлась в угол.

— Черт! — заплакала женщина. — Помогите же!!!

Ковырзин поправил руку, и Самохвалов пулей вылетел из лифта, едва не покатившись с лестницы вместе с Топилиной.

— Нажмите последний этаж, — попросил Ковырзин. Он так и остался сидеть на полу.

Выполнив его просьбу, Татьяна Николаевна тут же выскочила из кабины. Когда створки дверей сомкнулись, она крикнула:

— Спасибо!!! — И помчалась по лестнице вниз, забыв о своем мучителе.

Ковырзин посмотрел на циферблат.

Двадцать секунд. Девятнадцать. Восемнадцать… Хорошо, что в этом доме не шестнадцать этажей! Тогда бы он точно не успел.

«А может, она все-таки не взорвется? Может, муляж?»

Лифт остановился на десятом этаже. Здесь две квартиры точно пустовали — в дверях горели красные светодиоды вневедомственной охраны. Кто проживал в двух остальных, Ковырзин, конечно, не знал.

«Ладно, пусть им повезет».

Он напрягся, руками схватился за створки и с нечеловеческим воплем поднялся на ноги. Едва не упал, но удержался. Взрывчатка висела у него на локте.

«Бл…, чем я занимаюсь!» — мелькнуло у него в голове.

Он зашвырнул сверток наверх, на технический этаж, в сторону раскрытого окошка. В глаз его стекла капля пота, и он вытер ее тыльной стороной ладони.

А потом было очень громко. Но совсем не больно.

Эпилог

Через несколько дней Михаил снова гулял на Черной Сопке. Ему захотелось «послушать». С собой он взял Лену Хохлову. Он не боялся за нее, потому что простым смертным чужакам это место ничем не угрожало. Впрочем, и к «необычным» смертным оно, кажется, постепенно утрачивало интерес. Во всяком случае, Миша не испытывал такого дискомфорта, как в прошлый свой визит.

Стоял воскресный полдень, солнечный, но холодный. Молодые люди шли по просеке в сторону мемориала, Лена молчала, Миша тоже молчал, но как-то очень сосредоточенно.

— Это все было здесь? — спросила она, не выдержав мрачной тишины.

— Да.

— И что, они действительно под ногами лежат?

Он улыбнулся, взял ее за руку.

— Ну, может, не буквально под ногами, но где-то здесь лежат.

— Брр…

— Не бойся, я с тобой. И я никого к тебе не подпущу.

— Правда?

— Ага.

Она вздохнула, но не с облегчением. Проскочила какая-то грустинка.

— Что-то не так?

Она пожала плечами.

— Ну говори, говори, я же чувствую.

— В том-то и дело, что ты все время что-то чувствуешь. Мне от тебя никуда не скрыться. Это… это пугает.

Миша помрачнел. «Интересно, — подумал он, — у мужчин-гинекологов бывает хороший секс?»

— По твоей логике, мне никогда не быть счастливым с женщиной?

— Нет, почему же, я этого не сказала…

— Не сказала, но наверняка подумала. Так ведь?

— Ну, вот видишь… ты знаешь, о чем я думаю. Я просто голая перед тобой, причем постоянно, и даже никаким фиговым листочком не прикрыться.

Он отвернулся. Там вдалеке сверкали на солнце окна дома номер тринадцать. Дом словно подмигивал ему и усмехался.

А ведь на самом деле очень интересный вопрос, подумал Миша. Если начать ковыряться в этой теме, то можно очень сильно испугаться, и страх этот будет посильнее того, что он испытывал в этом лесу в прошлый раз, «когда силы зла властвовали безраздельно». Насколько глубоко можно «проникать» внутрь любимого человека, не боясь его потерять? И нужно ли вообще?

Он крепче обнял Лену. Что ж, он пока ничего не может с собой поделать, ему остается надеяться лишь на мудрость этой маленькой милой барышни.

Костя Самохвалов так и не пришел в себя. Он умер на следующий день после события, которое вошло в историю дома номер тринадцать как Большой Взрыв. Мать к нему в палату не пустили, а кроме нее желающих проститься с парнем не нашлось. Люди из следственной группы нашли его мобильный телефон на нижней площадке подъезда, в котором разыгралась трагедия. Он выпал из ненадежного кармана тщательно отутюженных брюк. Кто знает, если бы удалось поговорить с Константином, может, удалось бы избежать жертв. Почти наверняка удалось бы избежать.

Непосредственно от взрыва погибло три человека. Один из них — Ковырзин Николай Григорьевич, двое других обитали в ближайшей к эпицентру квартире. Вопреки мольбам старика им не повезло — мужчина и женщина преклонных лет, собиравшиеся поужинать перед телевизором, попали под град бетонных обломков. Впрочем, по словам экспертов, если бы бомба, в оценке мощности которой Ковырзин ошибся ненамного, взорвалась на нижних этажах, мог обрушиться весь подъезд. Приняв решение забросить эту гадость на самый верх за мгновения до срабатывания часового механизма, старый перец поступил чертовски умно. Основная ударная волна ушла в воздух, снеся чердак и несколько перегородок на площадке десятого этажа. Разумеется, пострадал лифт. Вот вроде и все потери.

Семенова сдали с потрохами той же ночью. Как только он пришел в себя в вытрезвителе, больной и изрядно пощипанный, ему сразу предъявили обвинение в убийстве. Парень очень жалел, что не остался в нирване навечно.

Во дворе за столиком для домино и водки по-прежнему время от времени встречаются Владимир Петрович, Ваня, Саша и другие местные жители, которым хочется услышать подробности трагических событий из первых уст. Никаких неприятностей в доме номер тринадцать по Тополиной улице в период с ноября по январь включительно зафиксировано не было, если не считать того, что закончились запасы знаменитой наливки тещи Владимира Петровича. Ехать в деревню за пополнением он категорически отказывался, потому что его грязно-синяя «копейка» уже месяц не могла выехать из гаража без посторонней помощи.

43
{"b":"254603","o":1}