ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сделай последний шаг
Не девичья память
Месть сыновей викинга
Чума теней
Спартанец. Племя равных
Элеанор Олифант в полном порядке
Девятнадцать минут
Мы своих не бросаем
Двери в темное прошлое
Содержание  
A
A

Жестокая победа окончилась безмерным кровопролитием. Епископ поклялся никому не оказывать милости, и мечи его палачей работали еще усерднее, чем топоры Книппердоллинга и Ниланда.

Глава X. Счастье на развалинах

Прошло полгода в бедствиях и печали. Неистовства мести и правосудия прекратились. Молчаливое, но тяжелое страдание угнетало лишенный всех прав и преимуществ Мюнстер. Царь перекрещенцев со своими приближенными, а также Дивара с подругами за свои деяния удостоились той награды, которой заслуживали. Башня Ламберти стала воздушной могилой Яна: кости его белели в железной клетке, подвешенной к зубцам соборной башни.

Весна снова начала украшать землю цветами, снова убрала она поля своими богатствами. Однажды, в светлый теплый полдень, на могилах госпожи Вернеке и несчастной Елизаветы Гардевик стояли четыре человека, погруженные в молитву. Людгер пожал руку кустосу Зибингу и сказал:

— Благодарение Богу, господин кустос! Господь все сделал к лучшему.

Зибинг с благодарностью воздел руки к небу, с неописанным удовольствием указывая на молодую обнявшуюся чету, стоявшую рядом с ним.

— Да, воистину благодарение Всевышнему! — горячо молилась и Анжела. А Ринальд смиренно сказал:

— Вы сделали из меня другого человека, дорогой попечитель и друг. Простите мне то горе, которое я вам причинил, и да простит мне Господь мое ослепление. Сознаюсь, часто раскаивался я в том, что сделал, но — такова уж натура человеческая. Лишь судьба моей Анжелы да очевидные доказательства всей низости чудовища, которое царствовало над Сионом, смогли окончательно убедить меня.

— Будь непоколебим в добродетели и в объятиях твоей примерной супруги забудь прошлое! — ответил Зибинг.

А Людгер прибавил, краснея:

— Да, мы постараемся забыть, что было, и не будем менять верований.

Ринальд, тем не менее, пожал плечами и тихо заметил:

— Не все, однако, было так худо, о чем я мечтал…

— О, молчи, молчи! — просила Анжела.

Тут к ним наклонилась седая, заслуженная голова. Старый рыцарь Менгерсгейм стоял перед молодой четой и приветливо говорил:

— Господин Фолькмар! Я послан от епископа и могу сообщить вам приятное. Хитрость кустоса, помешавшая вам принять дальнейшее участие в восстании, принесла еще для вас и милость духовного князя. Он не может, правда, сделать вас учителем всех соборных школ, как вы того желали; но он назначает вас управлять всеми благочестивыми учреждениями города, под моим наблюдением. Я не забыл, как дружески вы нас защищали во взбунтовавшемся городе, а потому я за вас поручился.

Ринальд слезами оросил руку рыцаря. Менгерсгейм растроганным голосом продолжал:

— Вам много будет дела в новой должности. Это — картина полного разрушения. Все надо будет построить заново. Много слез придется осушить, многие обиды заставить забыть. Вы должны суметь взрастить доверие там, где были посеяны раздор и дух истребления. Ваше усердие оправдает мою поруку и убедит епископа, что в вас он снова нашел одного из лучших своих подданных.

Ринальд с решимостью прижал руки к груди, Анжела восторженно воскликнула:

— Веришь ли ты теперь, Ринальд, тому, что я так часто повторяла тебе про епископа? Пожалей о своей несправедливости. Поспеши отблагодарить высокого благодетеля.

— И я с тобой, Sand Dieu! — вставил Людгер. — В конце-то концов, пожалуй, ведь это — искусство многоопытного художника с Кольца так великодушно настроило светлейшего епископа. Видишь ли, Ринальд, искусство, дитя небес, и…

Но Менгерсгейм прервал красноречие художника словами:

— Епископ освобождает вас от всякой благодарности. Душа его скорбит; она чуждается веселья. Сын его Христофор отказался от дворянства и от военного звания, чтобы поступить послушником в Оснабрюкский монастырь Необыкновенная тоска овладела юношей и грозит скоро свести его в могилу. Представьте себе горе горячо любящего отца…

Ринальд многозначительно посмотрел на Анжелу.

— Слышишь? Юноша умирает по твоей вине, — шепнул он ей. — А я должен ли страдать оттого, что он оставил глубокий след в твоем сердце?…

Глаза Анжелы подернулись влагой. Она обняла своего мужа и с нежным упреком ответила, показывая на зеленеющий холм могилы:

— Подозрительный ты ревнивец! Не за тебя ли умерла Елизавета? И не шепчет ли из каждой этой травки ее тихая любовь:

— Полюби же меня, наконец!

Царь Сиона - i_016.png
111
{"b":"254629","o":1}