ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Что мне за дело, в сущности, до ваших счетов! Но твоя благодарность была бальзамом для моей души; зато неблагодарность поражает в самое сердце. Ты достоин, чтобы я послал тебя отомстить тем, кто показал себя неблагодарным по отношению ко мне.

— Как знаешь, Бокельсон. Но дай мне кончить мое поручение. Полковник Мюнстер предостерегает тебя: Изельмуд играет роль твоего шпиона при епископе, на самом же деле он является шпионом Вальдека в этом городе.

— Что ты говоришь! Еще сегодня я хотел отправить его с манифестом ко всем народам. Составь ему этот манифест. Ты учен, не то, что я, и сведущ в Священном Писании. Ты узнал что-нибудь об Изельмуде?

— Он в союзе с кузнецом Молленгеком, который ненавидит тебя за то, что ты глава Мюнстера. Сто горожан намереваются впустить епископа в город; толкуют о скрывающемся здесь монахе, которому открыты тайные ходы…

— Ну ладно, брат. Когда мы выследим монаха и подземные ходы, мы поймаем Молленгека с поличным. С остальной сотней легко справиться после казни их вождя. Еще раз благодарю тебя от имени Сиона… Ах, как они злы на тебя! Но я тебя не оставлю: ты храбрейший из израильтян и жертвуешь собой для общего блага:

— Да, Бокельсон, я это делаю от всей души, ради лучшего будущего. Ты рожден, быть вождем народа, ты направишь его к добру. Я надеюсь, что, когда венец победы окончательно воссияет на твоей голове, в этих стенах возродится республика, совершеннейшая, чем республики Греции и Рима: без всяких подставных царей, как в Спарте, богатств кровавого закона, рабства. Ты приведешь нас к победе, верю, ты — муж победы, но также кротости и умеренности. А разве вестнику Завета и Спасителя не вменяется в обязанность пренебречь всякой властью и отдать ее в руки народа, чтобы он мирно управлялся сам, как подобает христианам? Ты исполнишь эту обязанность. Ради этого я и служу тебе и твоему делу, хотя оно мне часто кажется чересчур диким и кровавым.

— Мое сердце полно мира и надежды, — скромно ответил Ян. — А что говорят о многочисленных перекрещенцах из Голландии, которые собирались проникнуть к нам?

— К сожалению, гибель их не подлежит сомнению. Шенк Тейтенбург приказал потопить пять кораблей, на которых отплывали благочестивые люди. Весть о том, что войска наших братьев уже вблизи Мюнстера, оказалась вздорным слухом.

— Эту весть принес Изельмуд, — промолвил пророк про себя. — А что слышал о Берендте Мозере?

— Полковник Мюнстер присутствовал при его кончине: Изельмуд его предал, и епископ сжег его на костре.

Скрытое удовольствие мелькнуло на лице пророка.

— Все мы в руце Божией, — вздохнул он, отвернувшись от студента. — Ну, теперь за дело, брат и друг!

— Я составлю манифест и прочту тебе.

— Не в этом дело. Ты должен отомстить за меня неблагодарным, и немедленно.

Ринальд изумился, услышав во второй раз о мести от Божьего посланца.

— Ты знал в Лейдене подмастерье-булочника, Ротгера Дузентшуера? Так вот: этот человек пришел к нам как перебежчик. Он не захотел стрелять в своих из епископского лагеря, тем более, что отец его теперь с нами. Я приказал снабдить его платьем, пищей и оружием из общинных запасов. Я не мог бы лучше обойтись с собственным сыном. Что же сделал безбожник? Всюду, в шинках, на улицах и площадях он рассказывает позорные вещи о моей жизни в Лейдене, выставляет меня обманщиком и убийцей; говорит, что я бессердечно бросил свою жену и детей в нищете и горе. Хуже — что я, уже женатый, собираюсь жениться на вдове Маттисена. Этих оскорблений я не могу стерпеть и прошу тебя отправиться немедленно в дом Фалькена, где живет этот молодец и арестовать его. Дальнейшее пусть решат старейшины.

Ринальд начал смущенно возражать:

— Зачем выбираешь ты именно меня, который делил с Ротгером и хлеб, и соль, и спал с ним под одной кровлей? Разве мало драбантов Книппердоллинга, чтобы арестовать его? И чего ты ожидаешь от приговора старейшин? Ты можешь презирать изветы Ротгера, но решения всех судей мира не смогут уничтожить истину. Ведь, в самом деле, ты оставил в Лейдене жену. И если ты, чего я не думаю, действительно намереваешься избрать себе в супруги вдову Маттисена, то совершишь этим грех. Ты сам лучше всех знаешь это.

— Я не нуждаюсь в твоих поучениях, страсбургский магистр, — высокомерно возразил пророк, причем глаза его неприязненно засверкали. — Знай же, что еще сегодня Дивара, согласно вечной, чудесной воле Отца, будет обвенчана со мной. Скажу тебе еще, что со времени Христа на земле не было ни одного истинного священника; и все браки, заключенные до настоящего времени, подобно крещению, должны считаться недействительными, нечестивыми и нехристианскими. И станешь повторять, что я связан с женой в Лейдене законными узами?

Это неожиданное открытие привело в замешательство честного мечтателя, Ринальда. Его здравый смысл подсказал ему, какую ужасную бездну разверзает это коварное толкование Священного Писания, и он замолчал, охваченный ужасом… Между тем Ян овладел собой и, возвращаясь к своему предложению, сказал:

— Мне больно, что ты отказываешься от поручения, которое я хотел возложить на тебя. Конечно, у меня нет недостатка в людях, готовых исполнить мои повеления, но жаль доброго Ротгера. Воины-меченосцы обойдутся с ним хуже, чем сделал бы это ты, расположенный к нему. Народ, быть может, не допустит его живым до ратуши, а мне так хотелось бы воздать этому человеку добром за зло, сделанное им.

— Если действительно таково твое желание, Ян Бокельсон, то я исполню твой приказ! — воскликнул прапорщик, мгновенно воспламененный желанием предотвратить злодейство и несчастие.

— Добрый, но надоедливый школьник, — вполголоса с насмешкой сказал Ян вслед молодому человеку. Потом он быстро подошел к своему ящику, взял одну из бутылок, выпил добрую часть содержащегося в ней пряного, возбуждающего напитка и, подкрепленный, ободренный, стал ожидать своих советников, старейшин нового Сиона.

Они появились, выступая в ряд, одетые в длинные кафтаны до пят. Обувью для них служили грубые крестьянские башмаки; головы были непокрыты; длинные и прямые волосы и такие же бороды падали вниз. Каждый из них нес в руках, вместо посоха, обнаженный меч.

Проповедник во Израиле, Роттман, с несколькими из своих сотоварищей открывал шествие, Книппердоллинг со своими драбантами замыкал его.

— Помолитесь, да просветит нас Господь! — воскликнул пророк, когда вошли двенадцать человек, по числу колен израилевых.

Роттман ответил, бросая на пророка дружеский взгляд, красноречиво свидетельствовавший об их тайном соглашении.

— Дух Божий сошел на нас и уже просветил нас.

— Сердце мое радостно приветствует вашу мудрость, — снова начал очень довольный пророк и стал в круг, образованный старейшинами.

— Что принес в своих руках Роттман, раб Господен?

— Закон, который мы хотим предложить твоему благочестию и просить тебя его одобрить, — ответил проповедник, развертывая бумагу.

Закону предшествовало много текстов из Библии, относящихся к одному и тому же вопросу. Наконец, Роттман прочел, повышая голос.

«Так как согласно вышесказанному все браки, заключенные до настоящего времени, должны считаться недействительными, то мы, в силу власти, вверенной нам от Отца, расторгаем все брачные узы и объявляем всех братьев и сестер, женатых и замужних, свободными и несвязанными. Предоставляется доброй воле каждого и каждой, пожелают ли они освятить ранее заключенный союз новым венчанием или нет. Но кроме того, так говорит Господь в своих заповедях…»

Снова следовало множество текстов из священных книг, пока, наконец, не была прочтена вторая, еще более важная, часть закона:

«Для того, чтобы сделаться участниками вечного блаженства, для братства Христова необходимо возвратиться к жизни первых израильтян; и так как, согласно Божьему повелению, земля должна быть населена возможно скорее, мы отменяем неразумное стеснение брака и позволяем братьям, не желая, однако, насиловать их, брать в супружество нескольких женщин одновременно, как это делали Авраам и патриарх. А женщина, которая мужу своему не окажет повиновения или отвергнет своевольно брачное ложе, подлежит смерти».

69
{"b":"254629","o":1}