ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да.

— Меня зовут Клинт Гамильтон. Я хочу, чтобы вы внимательно меня выслушали. Пожалуйста, ради блага вашего ребенка и вашего собственного блага не стоит недооценивать важность того, что я вам сейчас скажу.

— Хорошо.

— Вы, миссис Джиллет, находитесь в обществе очень опасного человека.

21

Тори громко хлопнула дверью за спиной Дорала, заперлась на задвижху, а затем полчаса ругала себя за то, что не вцепилась в физиономию этого мерзавца после его последней реплики.

Но даже долгое время спустя после того, как этот человек покинул ее дом и у нее было время успокоиться, произнесенная им угроза не давала покоя Тори. Ей было, мягко говоря, тревожно. Но больше, чем за себя, она боялась за Хонор.

Тори была самодостаточной, независимой и привыкла заботиться о себе сама, но вовсе не считала ниже своего достоинства попросить о помощи, если в этом была необходимость. Тори набрала телефонный номер.

— Тори, милая, — послышалось на другом кон це. — Я как раз думал о тебе.

Этот приятный мужской голос мгновенно успокоил ее напряженные нервы. Перейдя на сексуальный, обворожительный тон, Тори хрипло спросила:

— И что же ты обо мне думал?

— Как раз сидел, мечтал, пытался угадать, есть ли на тебе сегодня нижнее белье…

— Конечно нет. Моя развратная сущность не изменилась. А иначе почему я тебе звоню?

Мужчине на другом конце провода это было явно приятно. Он рассмеялся хриплым смехом бывшего курильщика. У мужчины были тридцать фунтов лишнего веса и красные прожилки на носу от океанов бурбона, выпитого за пятьдесят восемь лет жизни. Правда, он мог позволить себе пить лучшие сорта.

Звали его Боннел Уоллес, и денег у него было больше, чем у господа бога. Он хранил эти деньги в банке Нью-Орлеана, находившемся в собственности его семьи с тех пор, как испанцы завоевали Луизиану. Или с начала времен. Что там было раньше?

Год назад умерла от рака его любимая жена лет тридцати с чем-то. Опасаясь той же участи, Боннел отказался от сигарет, ограничил себя пятью-шестью порциями выпивки в день и записался в фитнес-клуб Тори. Что более или менее предопределило его будущее.

Он стал кандидатом на роль мужа номер четыре и отлично чувствовал себя в этом качестве, так как считал, что солнце встает и садится в трусиках, которые, как утверждала Тори, она не носила.

— Ты сделаешь для меня кое-что, Боннел?

— Только скажи что, сахарная моя.

— Моя подруга в беде. Речь идет о жизни и смерти.

— Господи Иисусе! — Боннел моментально отбросил игривый тон.

— Мне может понадобиться срочно большая сумма денег.

— Сколько?

Вот так просто. И больше никаких вопросов. Сердце ее сладко заныло, преисполненное искренней симпатии к этому человеку.

Не соглашайся так быстро. Я говорю о действительно огромной сумме. Например, о миллионе или еще больше, — Тори думала о выкупе, но ничего не знала о том, сколько денег могут потребовать за возвращение в целости и сохранности молодой вдовы и ее дочери. — Я готова вложить эти деньги сама. Но у меня может не быть возможности так быстро снять их со счета.

— Расскажи мне, что случилось. И как еще я могу помочь.

— Ты слышал о женщине и ребенке, которых похитили сегодня утром?

Боннел слышал. Тори лишь добавила кое-какие подробности, о которых он не знал.

— Мне страшно даже подумать, через что приходится пройти Хонор и Эмили. Я не знаю, что делать. Но не могу просто сидеть вот так сложа руки. С твоей помощью я хотя бы сумею быстро достать денег, в случае если похититель обратится к свекру Хонор с требованием выкупа. Стэн — человек со стабильным финансовым положением, но такой суммы ему не собрать.

— Тебе достаточно дать мне знать, как только что-то понадобится, и это будет твоим, — заверил ее Боннел, затем добавил после паузы: — Я — на расстоянии телефонного звонка, Тори. Боже правый, как ты? Должно быть, нервничаешь. Хочешь, я приеду и побуду с тобой?

Из-за взрослых детей Боннела и политики самой Тори, строго запрещавшей романы между персоналом и клиентами ее клуба, они держали свои отношения в тайне. Готовность Боннела бросить все, покинуть посреди рабочего дня свой банк и броситься к ней на помощь значила куда больше, чем просто вежливое участие.

Срывающимся от эмоций голосом Тори произнесла:

— Я уже говорила тебе, какой ты милый? И как для меня важны наши отношения?

— Ты действительно так считаешь?

— Действительно, — заверила его Тори, сама поражаясь тому, насколько честно она говорила в данный момент.

— Что ж, это хорошо, потому что я испытываю то же самое.

Когда Боннел записался в ее клуб, он сразу понравился Тори своей дружелюбной манерой держаться. Она внимательно рассмотрела его внушительных размеров тело и не менее внимательно — информацию о нем. Поняв, сколько стоит этот мужчина, Тори положила на него глаз.

Боннел провел последние пять лет, ухаживая за своей страдающей женой, и теперь созрел для развлечений, для секса, для грубоватого поддразнивания Тори, флирта и нежной лести.

Боннел Уоллес был бизнесменом, которого боялись, перед которым трепетали. Он был хитер и решителен, когда проворачивал свои сделки, но превращался в мягкую глину в опытных и талантливых руках Тори.

Однако с течением времени Тори привязалась к нему. И теперь дело уже было не только в желании заполучить в мужья очередного богатея. Под слоем жира, накопленным от сытой жизни, она обнаружила в этом человеке доброе сердце, умение быть хорошим другом и вообще отличным парнем. Теперь Тори испытывала к Боннелу искреннюю симпатию. А в ее случае это было самое близкое к настоящей любви, на что Тори была способна.

Обменявшись воздушными поцелуями, они с неохотой закончили разговор. Тори еще несколько минут улыбалась, прижимая к груди телефон. Но когда зазвонил дверной звонок, она, уронив трубку, кинулась к двери и распахнула ее настежь.

На пороге стоял Стэн Джиллет. Увидев у себя в дверях Элвиса, Тори удивилась бы меньше.

Она не любила свекра Хонор, и неприязнь эта была взаимной. При этом ни один из них не считал нужным скрывать антипатию. И дело было не только в том, что один из них был консерватором, а другая — женщиной свободных взглядов.

Единственным, что было у этих людей общего, — их любовь к Хонор и малышке Эмили. И ничего, кроме этого чувства, не могло привести Стэна на порог ее дома.

Сердце Тори, казалось, на секунду остановилось, чтобы не упасть, она вынуждена была схватиться закосяк.

— О господи! Они мертвы?

— Нет. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Мне можно войти?

Ослабев от нахлынувшего облегчения, Тори нерешительно сделала шаг в сторону, пропуская Стэна внутрь. Мистер Джиллет перешагнул ее порог, который, несомненно, считал входом в царство Гоморры, и тут же остановился, оглядывая вражеский лагерь. По крайней мере, Тори почти не сомневалась, что Стэн расценивал это именно так. Ее мебель была подобрана со вкусом и довольно дорого стоила, но на лице Стэна, когда он обернулся к Тори, застыло выражение неодобрения.

— Откуда ты узнала?

Тори удивилась про себя, как можно заставить самый обычный вопрос звучать так, словно ты собираешься засовывать собеседнику под ногги бамбуковые иглы, чтобы получить на него ответ. Но обстоятельства требовали от Тори вести себя цивилизованно.

— Увидела в новостях, — сказала она.

— Хонор тебе не звонила?

— Почему все спрашивают меня об этом?

Глаза Стэна подозрительно сузились.

— А кто еще об этом спрашивал?

— Дорал. Он был здесь, когда я приехала домой из клуба. Как и ты, он почему-то считает, что похититель Хонор выкроил бы минутку и позволил ей позвонить мне поболтать.

— Мне вовсе не нужен сейчас твой сарказм.

— А мне вовсе не надо, чтобы вы намекали, что, если бы я знала, что случилось с Хонор и Эмили, я бы стояла тут вот так и препиралась с вами, думала о том, как вы мне не нравитесь, а не летела бы сломя голову им на помощь. Поэтому напрашивается вопрос: почему ты не ищешь их, а вместо этого стоишь и рассматриваешь мой дом со своей невыносимой узколобой самоуверенностью?

39
{"b":"254633","o":1}