ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но мы не собираемся уезжать раньше апреля! – возмутилась Эрмин. – Надеюсь, ты придешь к нам на рождественский ужин? У меня нет никакого желания веселиться, но я пересилю себя ради детей.

Тала молча помешала кочергой угли в очаге.

– Да, мы придем, – вздохнула она. – Хотя, по правде говоря, мне там не по себе. Тошан постарался привести ваше жилье в порядок, да вот только теперь там все иначе. Добавилось две новых комнаты, кладовка с припасами.

Эрмин махнула рукой. Тале не нравилось, когда что-либо менялось. Однако все, что они сделали, было необходимо, чтобы пережить зиму в этой заснеженной глуши.

– Надо же было как следует устроиться! – возразила она, в упор глядя на свекровь. – Летом я зарабатываю деньги, чтобы жить с комфортом. Мне хотелось, чтобы у меня был теплый дом, чтобы было чем кормить семью в течение нескольких месяцев. И не моя вина в том, что ты упорно продолжаешь жить здесь, в этом малюсеньком домике, а не с нами.

Тала слегка улыбнулась на это. Она умышленно спровоцировала Эрмин, чтобы вывести ее из меланхолии.

– Наконец-то ты повеселела, – заявила она. – Эрмин, как бы тебя еще разозлить? Сердиться полезно для здоровья. Ты правильно делаешь, когда идешь наперекор выпавшим тебе испытаниям, но нельзя падать духом. А сейчас возвращайся домой. Тошан скоро будет.

Киона вышла из своего убежища за занавеской и прижалась к Эрмин.

– Ты споешь мне песенку? – радостно спросила девочка.

– Нет, не сегодня, ты уж прости меня, дорогая! – ответила Эрмин. – Мне сегодня совсем не хочется петь. Но скоро, обещаю тебе, мы продолжим наши занятия. После Нового года.

– Ну вот, очень хорошая новость! – одобрительно сказала Тала. – Из тебя получилась бы превосходная школьная учительница.

Индианка задумчиво покачала головой. Прошлой зимой, когда вся семья жила здесь, невестка каждый день по два часа занималась с детьми. Осваивала алфавит с близнецами, учила Мукки счету, а также основам истории и географии. Мысль об этом пришла ей в голову после разговора с учительницей из Валь-Жальбера, дорогого ей поселка, откуда пришлось уехать. Эрмин загорелась желанием учить своих детей и Киону, когда та подрастет. Она закупила грифельные доски, мелки для рисования и раскрашивания, а также детские книжки с картинками. Частенько она пела для малышей – «У чистого ручья» или даже «О Канада» – и они, кто во что горазд, подхватывали эти песни своими неокрепшими голосами.

Прошлой весной и Киона с охотой стала ходить к ней на занятия. Тала была весьма польщена, узнав, что ее дочка выказала недюжинные способности, что она назубок выучила все буквы, да и цифры тоже.

– Возможно, в следующем году я буду петь! – ласково сказала Эрмин Кионе, целуя ее. – Иди, играй, дорогая, а я снова приду завтра. Каждый раз, когда я тебя вижу, мне становится легче на душе.

Киона погладила ее по щеке.

– Ты не плачь, Мимин! Твой ребенок стал ангелом, мне Мадлен сказала об этом. Я так люблю ангелов. И я тоже такая же!

Эти слова, столь необычные в устах маленького ребенка, тронули Эрмин. Было в них что-то властное, хотя и полное нежности к ней. Словно Киона осознавала, что способна противостоять душевным терзаниям Эрмин.

– Конечно, такая же! – подтвердила та. – Помнится мне, ты заболела и Тала повезла тебя в Роберваль в больницу. Тебе было только девять месяцев, но ты вернула мне силу и надежду. Ты мое сокровище, Киона!

С этими словами, избегая взгляда свекрови, которой не слишком-то нравились такие разговоры, Эрмин встала, чтобы уйти.

– Ну что ж, до завтра! – сказала она.

С улицы донесся лай. Мужской голос перекрыл его, криком останавливая собак.

– Это Тошан! – воскликнула Тала. – Иди скорее встречать мужа!

Однако, выйдя из дома свекрови, Эрмин не поспешила к сараю, в котором муж держал сани. Она знала, что ему еще надо выпрячь собак, закрыть их в зарешеченном загоне, где они жили. Но не только поэтому. Она полагала, что Тошан считает ее виновной в смерти Виктора. Он уверял ее в обратном, но переубедить не мог. Перед ним она держалась скованно, даже не осмеливалась проявить свои чувства к нему. Ко всему прочему, она решила встретить его дома, а не выходить ему навстречу, как делала это раньше, до смерти сына.

– Папа вернулся, – сообщила она Мукки, игравшему в шарики перед камином, в котором гудела раскаленная чугунная плита.

– Он, наверное, привез мне мячик! – обрадовался ребенок. – Он обещал!

– Сейчас увидим! – ответила она, тронутая искренностью его реакции.

Хотя она и побаивалась встречи с Тошаном, ей стало легче. Кионе удалось приглушить ее боль. Чтобы убедиться в том, что муж окажется в уютной обстановке, она обвела их главную комнату взглядом. Все вполне приемлемо. Вдоль стен – стеллажи с полками оттенка слоновой кости, украшенными лентой с вышитым на ней орнаментом из зеленых и красных листьев. Сосновый буфет с горкой посуды, напротив него – два окна с кружевными занавесками. Тщательно отциклеванный пол частично прикрыт большим разноцветным ковром. Приятный аромат исходит от стоящей на краю плиты кастрюли. Мадлен сварила любимый суп по хорошо известному квебекским хозяйкам рецепту: картошка, лук, огурцы, кукуруза и окорок. От одного только запаха сытым будешь.

«Как мы были счастливы до этой беды! – снова вернулась к ней скорбная мысль. – Мы бы чувствовали себя как в раю, если бы Виктор спал в своей колыбельке – живой!»

Она сложила салфетку на столе, поправила ветку остролиста с яркими глянцевитыми ягодами, которую принесла ей Тала из лесу. Ее свекровь умела определить, насколько ценна та или иная находка, а остролист был редкостью в этих местах.

С минуты на минуту должен был войти Тошан, и Эрмин все больше и больше нервничала. Подбежали Мари и Лоранс с куклами в руках. Тала сшила эти милые игрушки из кусочков оленьего меха, шерсти и разноцветных бусин.

– Это папа? – спросила Лоранс. – Я слышала лай собак.

– Да, это папа, – как можно спокойнее ответила Эрмин.

И словно в подтверждение ее слов, в коридоре раздался топот сапог, которые сначала отряхнули от снега о ступеньки. Когда дверь распахнулась, дети, все трое, бросились к ней.

– Папа! – радостно закричала Мари, более дерзкая из близнецов.

Отойдя к плите, Эрмин наблюдала за своим милым Тошаном. Годы шли, а при виде его она испытывала все то же волнение, с которым не в силах была справиться. Ей вспомнилось, как они познакомились. Это произошло десятью годами ранее возле здания универсального магазина в Валь-Жальбере, в котором также располагалась контора ресторана и гостиницы.

«Я возвращалась от Мелани Дунэ, этой очаровательной дамы, которую все называли “вдова Дунэ”. Я шла по улице Сен-Жорж и услышала свист. Подошла к катку за гостиницей и увидела мужчину, выделывавшего замысловатые пируэты на льду. Он насвистывал мелодию “У чистого ручья”. Он заметил меня, и мы разговорились. Он принял меня за ребенка, но я сказала, что мне уже четырнадцать, скоро будет пятнадцать! Он показался мне очень красивым. Сердце мое билось изо всех сил – так же, как сегодня вечером!»

Дети со смехом вцепились в тяжелую меховую куртку отца. Тошан по очереди поцеловал каждого.

– Дайте мне хоть куртку снять! – отбивался он. – Чем это так вкусно пахнет? Держу пари, сегодня на ужин у нас вкусный суп!

В свои тридцать это был очень красивый крепко сбитый мужчина, но при этом худощавый и мускулистый. Смешение рас подарило ему смуглый цвет кожи и правильные черты лица. Верный своему индейскому происхождению, он носил волосы, доходившие ему до плеч. Но его сложение и высокий рост выдавали в нем ирландскую породу отца – Анри Дельбо.

– Добрый вечер, дорогая! – улыбаясь, бросил он Эрмин. – Ты сегодня хорошо выглядишь. Отлично!

Он подошел, обнял ее за талию и коснулся поцелуем лба.

– Извини, что задержался, но мне надо было получить важные сведения в Перибонке. И я голоден, как волк! Кстати, о волке. Мукки, ты знаешь, я видел стаю волков, они шли вдоль тропы. Вожак стаи совершенно черный, а глаза у него желтые!

4
{"b":"254643","o":1}