ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Эйнджел! — воскликнул Пи-Джей. — Но ведь ты заточен в амулете...

— Не навсегда. — Волна пробежала по лицу... и это вновь стало лицо Памины.

— Хит тебе не достать! Никогда! — закричал Пи-Джей.

— Она уже на пути... Все равно так или иначе она мертва. Если ты вдруг не знаешь: она уже накормила ангела кровью из собственной груди, теперь она принадлежит ему, ее грудь несет на себе его отметину, прямо над сердцем, и ты уже ничего не сделаешь, ничего, даже с помощью твоей глупой местечковой магии, из-за которой твоя задница идет впереди тебя... смирись, оставь ее мне...

— Нет! Только не Хит!

— Не стой у меня на пути.

Она с силой впечатала его в стену и побежала. Она знала, где амулет. И она бежала к нему кратчайшим путем. Он манил ее к себе, словно наживка — рыбу. Ее невозможно было остановить, в ее голове билась только одна мысль... Пи-Джей не рванулся за ней. Нет, ему надо было идти назад. В направлении, прямо противоположном.

Назад. Назад.

Нащупав ступеньки, он начал спускаться вниз по бесконечной лестнице, и никто не видел его, потому что все, до единой души, были там, наверху, где шел концерт. Как раз заиграло вступление к «Распни меня дважды», когда в мелодию вплетаются звуки когтей, разрывающих человеческую плоть, их стук о кости, и шелест льющейся крови, тонущей в партии ударных, и тут...

Он не знал, как это произошло, но, идя вслепую, задом наперед, он все же добрался до Хит. Он крепко сжал ее руку и чуть ли не вырвал из кресла, в котором она сидела.

— Пойдем, — сказал он. — Быстрее.

Vanitas

Она повиновалась ему без слов. Когда Пи-Джей знает, он всегда прав.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Не знаю. Просто идем.

А в это время Брюс Гастон как раз говорил:

— А, этот Лоран МакКендлз, я как-то встречал его в Пасадене, он уже тогда считал себя пупом земли, претенциозный кусок дерьма...

Пи-Джей тащил ее между кресел к выходу.

— Памина здесь, — сказал он. — Она пришла за амулетом.

Хит не стала задавать лишних вопросов, она понимала, что ей грозит смертельная опасность. И еще... у нее кружилась голова, правда, не то чтобы очень сильно. Как только они добрались до выхода — она совершенно не обращала внимания на косые взгляды знакомых, — она поняла, откуда это странное головокружение и ощущение легкости во всем теле. Боль в груди. Она пропала.

— Пи-Джей, у меня только что...

— Быстрее. Нам надо поторопиться.

Он тянул ее за руку. Он не смотрел, куда идет, и она поняла, что Пи-Джей одержим тем духом, который пришел к нему тогда, в Лондоне, в его видениях. Они увернулись от женщины с подносом, уставленным кокосовым молоком, пробежали мимо ребенка, который стоял и ссал прямо через перила на стоянку внизу... а потом, Хит и сама не поняла, как это вышло, но они оказались на узких мостках, что бежали вокруг стадиона, соединяя башни, стоявшие по углам арены... длинная шаткая лента из стали... здесь тоже было полно народу... ну да, дети улиц и те, кому не досталось билета, а попасть на концерт так хотелось... сотни ног, просунутых в промежутки между стальными пластинами, болтаются над шумящей толпой зрителей... все взгляды направлены вниз, на мальчишку на сцене, как будто омытого светом... крепко держась за перила и стараясь никого не столкнуть, они протискивались в сторону винтовой лестницы, что вела вниз, к пультам управления, и еще дальше вниз, в подземную сеть гримерок и других служебных помещений.

Хит шла вслед за Пи-Джеем, стараясь не смотреть вниз. Стая голубей пролетела прямо у нее перед лицом. Внизу Тимми пел свою песню, но здесь, наверху, музыка из колонок смешивалась с музыкой ночного Бангкока: рев мотоциклов словно перекликался с гитарной партией, жужжание ночной мошкары сливалось с прозрачными переливами звуков, издаваемых синтезаторами... Хит подняла глаза...

И увидела тысячи леди Хит. Снизу, сверху, вокруг — они были повсюду, и взгляд у всех был абсолютно дикий. И тысячи Пи-Джеев, мрачных, угрюмых, сосредоточенных. Она закричала от ужаса.

— Похоже, мы угодили в одно из этих хитроумных зеркал Левона, — успокоил ее Пи-Джей. — Они вращаются, и он управляет ими с пульта. Это все аппаратура для его мегаморфинга.

И тут Хит увидела. Сотни зеркал, каждое метра три высотой: цилиндрические, выгнутые, вогнутые, плоские... все они вращались в разных направлениях и с разной скоростью... у нее было странное ощущение, что они оказались на поверхности сложного глаза какого-то гигантского насекомого... тысячи движущихся отражающих фасеток, каждая — под своим углом. Они стояли на самой вершине зеркальной стены, там, где мостки заканчивались пандусом, который плавным зигзагом переходил в ряды зеркал — вниз, до самой сцены. От зрителей зеркала были надежно укрыты громадным занавесом и клубами дыма, однако Хит отметила, что в нужный момент все это можно будет убрать буквально в одно мгновение.

— Мы сейчас в иллюзии. — Она остановилась, стараясь отдышаться. — Как думаешь, сможем мы обмануть Памину?

— Не знаю.

Она видела тысячи собственных отражений... то четких, то вдруг расплывающихся, меняющих свои очертания... волчья морда... череп... лицо Тимми Валентайна.

— Смотри, — сказал Пи-Джей, — там Левон. Кажется, что-то настраивает.

Она увидела Джианьяна, поднимавшегося вверх по трапу. Он перемещался на удивление плавно и совершенно беззвучно.

— С ним что-то не так, — сказала Хит. — Люди так не ходят...

Она вспомнила, как странно Левон шел в свою будку. Шаркающей, нетвердой походкой. Сейчас он двигался совершенно по-другому. Он перемещался рывками... словно перетекал из одного места в другое... как шарик ртути... вот — он есть, а вот — превратился в расплывшееся пятно... а потом он снова тут...

— Господи Иисусе, — прошептал Пи-Джей. — Это все мой оборотный дух. Он обманул меня. Чертов ловкач, мать его так. Боже мой, Боже мой...

В его голосе было столько отчаяния...

— Что такое? Что ты хочешь сказать? — встревожилась Хит.

— Он заставил меня думать, что я увожу тебя от Памины, а вместо этого... Господи Иисусе — я только что понял, — я привел тебя прямо в руки другого вампира... настоящего вампира...

И тут Левон появился прямо перед ними.

Вот так просто: раз — и он здесь.

Темный, маленький паренек. Ростом не выше Хит. Он шагнул к ней. Он не дышал. Она отступила назад. Его лица не было ни в одном из зеркал. Только — ее. Она видела ужас на лицах своих отражений. Ей было так страшно, что она даже не смогла закричать.

Едва слышно она прошептала:

— Пи-Джей, спаси меня — убей его...

И тут заговорил Джианьян:

— Прошу прощения, но я голоден. Я еще не привык к этому ощущению и пока что не знаю, как это делается правильно, так что я извиняюсь...

Рана у нее на груди вновь запульсировала болью.

— Я правда не знаю, — продолжал вампир, — я ничего не понимаю, еще утром я был самым обыкновенным занудным компьютерщиком, помешанным на сексе, жившим в своем собственном маленьком мирке, ну, знаете... когда за каждым кустом видишь черта... а потом мне словно мозги поджарили... а внутри все как будто сгнило... и все эти взаимосвязи, о которых я никогда ничего не знал... но я так голоден, что не могу думать вообще ни о чем, этот голод сводит меня с ума...

Пи-Джей даже не шелохнулся... Почему он не бросился на Левона, не остановил его, не вонзил кол ему в сердце? Почему он просто стоял и вообще ничего не делал?

— Пи-Джей, — едва слышно поговорила Хит. Неужели ты дашь мне умереть?

Пи-Джей повернулся к ней:

— Памина сказала, что тебя уже не спасти... слишком поздно... потому что ты накормила Эйнджела своей кровью... ты дала ему жизнь... и для тебя уже нет надежды, сразу после смерти ты станешь... — Он расплакался: смирившийся, побежденный, потерянный. — Дух, посетивший меня, сказал, что путь твоего спасения — это опасный и безнадежный путь... и поэтому я не должен вмешиваться... мне надо отойти в сторону... повернуться к тебе спиной...

71
{"b":"25465","o":1}