ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Стеклянное сердце
Ведьмы. Запретная магия
Энциклопедия пыток и казней
Все чемпионаты мира по футболу. 1930—2018. Страны, факты, финалы, герои. Справочник
Управление бизнесом по методикам спецназа. Советы снайпера, ставшего генеральным директором
Черный кандидат
Жизнь без комплексов, страхов и тревожности. Как обрести уверенность в себе и поднять самооценку
Ты сильнее, чем ты думаешь. Гид по твоей самооценке
Чардаш смерти
A
A

лабиринт

Брайен с Петрой благополучно добрались до студии. Охраны никакой не было — да и зачем бы нужна охрана в такой глуши? — так что они беспрепятственно вошли в павильон, где Петра уже была пару дней назад, когда Триш Вандермеер показывала ей пещеры из фольги, комнату с железной дорогой и необъятный зеркальный зал.

— Триш? — позвала она. Имя отдалось эхом в гулкой тишине рукотворной пещеры.

Где офис Триш? В павильоне все переменилось. Пещеры и коридоры, отделанные фольгой и свежеокрашенные в тот день, когда здесь была Петра, теперь, казалось, были покрыты заплесневелым мхом, а из трещин на стенах сочилась какая-то вязкая слизь. Фанерные коридоры, выкрашенные под гранит и мрамор, вели в никуда или же изгибались под острым углом, так что создавалась оптическая иллюзия, что они тянутся в бесконечность. Высоко-высоко, в сумраке под потолком, виднелось сложное переплетение подвесных переходов и лестниц. Пенополистироловый Анубис свисал с потолка на длинной веревке. Вдалеке слышались голоса. Где-то в этом лабиринте шли съемки.

— А где все? — спросил Брайен.

— Надо разыскать Триш. Художника-декоратора. Она должна знать, что здесь происходит и куда все подевались... где-то тут должен быть ее офис. Там у входа был охладитель для воды...

— Вон охладитель, — сказал Брайен.

Она обернулась. Такое впечатление, что охладитель материализовался из воздуха. Рядом с ним была дверь, слегка приоткрытая. Вроде бы знакомая дверь. Только она была вся в паутине, как будто ее не открывали уже лет сто. Когда Петра подошла ближе, паутина исчезла.

— Слушай, мне сейчас померещилось... — начала Петра.

— Ага, — перебил ее Брайен. — Мне тоже. Мне показалось, я видел... одного человека, который... который уже давно умер. Там. На пороге. За дверью.

— Кого?

— Я не хочу говорить.

Она поняла почему. Потому что ему было страшно. Потому что ему казалось, что если он назовет этого человека, тот воплотится в реальность. Она молча взяла его за руку. Они пошли к двери. Их шаги отдавались гулким эхом по бетонному полу.

Дверь открылась со скрипом.

В офисе Триш было дымно и сумрачно. На массивном столе стоял включенный компьютер. На экране плясали сиамские бойцовские рыбки. Весь стол был завален бумагами, схемами и рисунками, глиняными моделями, карандашами и пепельницами. На чертежном столе была развернула схема железной дороги с разметкой и аккуратными примечаниями мелким почерком. У стены стояли куски разбитых зеркал — испорченные декорации для зеркального зала, которым Триш так гордилась.

— Триш? — позвала Петра.

Тишина.

— Пойдем. Видишь, здесь никого нет. Поищем ее в другом месте, — нервно проговорил Брайен.

Петра Шилох...

Брайен вздрогнул. Ему не послышалось. Это был голос Триш.

— Где ты? — спросила Петра.

Петра...

Голос был едва слышен... казалось, что он исходил из воздуха... а потом Петра увидела краем глаза... вспышка света... промельк движения. В разбитых зеркалах.

— Она там, внутри, — тихо сказала Петра. — Она тоже попалась.

— Я тоже вижу... — сказала Брайен. — В этих зеркалах. Вижу знакомых людей. Которые умерли. Лайза, моя племянница. Терри Гиш. Я вижу...

Снова движение — рябь света — дрожь теней.

Огонь.

В воздухе — слабый запах горящей серы.

А за стеной огня... мальчик висит на дереве... тянет к ней руки... зовет: Мама, мама... в пустых глазницах копошатся черви... мимолетная картинка... ее мертвый сын... запах лимонных деревьев в душном воздухе лета...

— Я его вижу... — начала была Петра, но замолчала на полуслове, не в силах заставить себя произнести его имя вслух.

— Кого-то, кто умер?

— Кого-то, кто умер.

Петра Петра Петра Петра Петра...

— Пойдем отсюда.

Брайен взял ее за руку, и они вышли из офиса. Но уже на пороге они услышали новый голос... голос из зеркала... чистый мальчишеский голос... и этот голос сказал одно слово: Освобождение.

* * *

поиск видений

Взявшись за руки, Пи-Джей и Хит со всех ног побежали к павильону. Они не стали задерживаться, чтобы взглянуть на трупы... чтобы почувствовать жар от горящего леса.

* * *

ангел

Еще один дубль. Теперь Эйнджел одет во все белое. Искусственный ветер от вентилятора развевает его белый плащ. Эйнджел сидит за роялем и ждет, когда Тимми снова вселится в него.

Ему не пришлось долго ждать. Он видел отражение Тимми повсюду — в клавишах, к которым он прикасался пальцами, в изогнутой полированной крышке рояля, похожей на кривое зеркало из комнаты смеха. Он не думал о камере, когда оператор снимал крупным планом его лицо. Он просто сидел за роялем, погруженный в себя, и мысленно разговаривал с Тимми.

И Тимми сказал ему: Мы будем вечно тушить огонь твоей ярости. И еще он сказал: Нам надо найти свой путь сквозь огонь и разыскать потайное место — то место, где ты обретешь покой. Где ты наконец обретешь покой.

Покой во взгляде Эйнджела. Тихая безмятежность. Оператор снимает крупные планы. Джонатан, который стоит чуть ли не за плечом оператора, делает Эйнджелу знак, чтобы тот сохранял это мечтательное выражение.

— Давай, — произносит Бэр одними губами.

И Эйнджел говорит:

— Почему?

Джонатан Бэр снова делает знак. Вообще-то это должен быть диалог с отцом Таппаном, но его реплики вставят потом, уже при монтаже. Куда подевался Сирота? Эйнджел встречался с ним только раз, в Малибу, на вечеринке на вилле у режиссера, за день до отъезда сюда. Хотя по сценарию Сирота — его главный враг, у них было немного общих эпизодов. Эйнджел молчал, дожидаясь окончания непрозвучавшей реплики безумного проповедника.

— Почему? — сказал он по знаку Бэра голосом Тимми Валентайна и почувствовал, как члены съемочной группы на миг затаили дыхание. Он так идеально копировал Тимми, что это было почти волшебство — поразительное и слегка жутковатое.

— Потому что ты не имеешь права на существование. Ты — оскорбление всего, что есть истина, — раздался громовой голос.

Эйнджел испуганно вздрогнул и поднял глаза. В дальнем конце зала стоял человек в наряде священника.

— Стоп, стоп, стоп! — закричал Бэр. — Снимаем весь эпизод сначала. Ты, Сирота, подольше не мог задержаться?

В одной руке у человека, возникшего в студии, была большая черная сумка, в другой — горящий факел. Он был весь какой-то измученный. Потный. Лицо измазано сажей. Как будто он и вправду прошел сквозь огонь. В воздухе вдруг запахло гарью. Только теперь Эйнджел заметил, что за спиной у мужчины с факелом кто-то стоит. Какая-то женщина и еще один мужчина с большой картонной коробкой в руках.

Мужчина с факелом направился к роялю. Его шатало, как пьяного, и он едва не сбил камеру, которую оператор оттаскивал на начальную разметку.

— Да что, блядь, такое с тобой?! — Бэр был на грани истерики. Эйнджел знал, почему режиссер так психует: он не знал, что происходит, но показать это всем остальным членам группы — никогда в жизни. Обезумевший проповедник посмотрел Эйнджелу прямо в глаза, и тот сразу понял, что перед ним не актер, играющий по сценарию. О Господи, это все по-настоящему, — пронеслось у него в голове. Он пришел из другого мира — за гранью смерти, за гранью зеркала... пришел, чтобы убить меня... по-настоящему... навсегда... я умру навсегда. Я умру.

— Почему? — спросил Эйнджел, хотя камера была выключена.

В ответ безумный священник выкрикнул строчки из сценария:

— Потому что ты слишком часто заставлял меня задаваться этим самым вопросом: почему? Потому что из-за тебя я усомнился во всеблагости Божьей. Потому что, когда я усомнился в Нем, я впал в отчаяние! — И он принялся размахивать своим факелом, так что огненное отражение металось из зеркала в зеркало, и все пространство наполнилось сверкающим отражением пламени.

Бэр рванулся вперед и встал между ними:

85
{"b":"25466","o":1}