ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Араухо быстро и ловко защелкнул на запястьях юноши и девушки наручники.

Адесанья и Араухо притащили из рубки ящик и приладили над люком, ведущим в машинное отделение, отвели от него шнур — метров пятнадцать — и бросили на палубе.

Вертолет висел над самым катером на высоте трехэтажного дома, заглушая все своим ревом. Поверхность воды покрылась рябью.

Дверца «алуэта», украшенная большим белым крестом, открылась, показалась фигура офицера.

— Эй, на катере! — закричал он в мегафон. — Все в порядке?

— Все! Все! — возбужденно закивал и замахал руками Жоа. — Скорее!

— Почему не вошли в бухту?

— У нас вышли из строя двигатели! — оттолкнул Жоа капитан Адесанья. — Это я, я — капитан катера…

— Где Кэндал?

Заговорщики переглянулись.

— Оказал сопротивление и убит! — крикнул, наконец, Араухо, решивший взять ход переговоров в свои руки. — Я — Кваме Араухо. А это, — он указал в сторону пленников, — заложники. Дочь советника Мангакиса и сын русского журналиста. Тоже неплохая добыча…

Офицер скрылся в кабине вертолета.

— Они нас не возьмут, — простонал Жоа и взорвался: — Проклятые туги! Мы для них никто! — Он вскинул к небу автомат.

— Хватит! Прекрати истерику! — рявкнул на него Араухо. — Капитан Адесанья, возьмите у этого неврастеника «узи». Он и так уже испортил нам все дело…

Капитан разглядывал в бинокль горизонт, подчеркнуто не обращая внимания на переговоры с вертолетом.

— Нас ищут. Со стороны океана — катера.

С вертолета тоже заметили погоню — три далекие точки на горизонте. Офицер, вновь появившийся в проеме двери, поднес к глазам бинокль и смотрел в ту сторону.

— Ладно! — наконец крикнул он вниз, опуская бинокль. — Сейчас мы вас заберем. Первым поднимется… — Он помедлил.

Жоа поспешно сделал шаг вперед.

— До чего же ты… — презрительно бросил ему в спину Араухо и передразнил его высокопарную манеру выражаться: — «Мою руку направляла История!»

Но Жоа предпочел этого не заметить.

— Я! Это я застрелил Кэндала! — кричал он, протягивая к вертолету руки.

— Хорошо! Первым подниметесь вы. Второй — девушка. Потом сеньор Араухо. Следом — русский. И капитан. Кто-нибудь там есть у вас еще?

— Никого нет. — поспешно крикнул Жоа.

Удары в крышку люка становились все сильнее — запертые в кубрике пытались ее выбить.

На палубу из вертолёта полетел тяжелый моток стального тросика. Ременная петля повисла метрах в трех. Жоа подпрыгнул, стараясь дотянуться, раз, другой, третий. Тросик потравили. Жоа поспешно влез в петлю, затянул ее у себя под мышками. Заработала лебедка, и тросик побежал вверх.

Наверху, в вертолете, видимо, замешкались, освобождая Жоа от ременной петли. Но вот тросик снова упал на палубу.

— Ну? — шагнул Араухо к Елене. — Быстро!

Он схватил Елену за плечи, набросил петлю, стараясь продеть ее под мышки девушке.

Елена резко оттолкнула его.

— Ах, ты! — Араухо злобно замахнулся.

— Не сметь! — прогремел сверху мегафон. — Останешься здесь, и тогда…

Евгений, рванувшийся было на помощь Елене, изумленно замер. Это был голос… Нет, он не верил своим ушам. Майк!

Елена тоже узнала его голос. Она готова была крикнуть — «Майк!», но тросик потянул ее вверх.

Мгновение — и Елену уже втаскивали в кабину «алуэта».

— Теперь сеньор Араухо! — скомандовал сверху офицер. — И без оружия!…

Петлю на Евгении закреплял Адесанья. Капитан сделал это старательно, не выпуская изо рта трубки.

— Ну вот, все, — сказал он хладнокровно и похлопал Евгения по плечу. — Тебе, парень, повезло куда больше, чем тем… — он кивнул в сторону сотрясающейся от ударов снизу крышки люка, — да и вашему старику, испортившему нам машины.

Он посмотрел из-под руки на океан. Катера были отчетливо видны. Прикинув что-то в уме, Адесанья взял конец длинного шнура, ведущего к ящику на люке машинного отделения, приложил его конец к дымящейся трубке…

И Женя понял: там, внизу, Нхай, неизвестно как очутившийся на катере и остановивший его, не давший бандитам скрыться в береговых манграх…

И Евгений изо всех сил ударил Адесанью ногою в живот. Тот попятился, врезался в ящик и вместе с ним полетел за борт. Тут же дернулся стальной тросик и оторвал Женю от палубы.

Первым, кого он увидел, как только очутился в проеме двери, была Елена. Она кинулась к нему, что-то говоря, мешая португальцу в парадном офицерском мундире освободить Евгения от наручников и ременной петли.

Рядом смущенно улыбался Майк.

— Камарад Браун, закройте дверь! — крикнул ему офицер в парадной форме, все-таки сумевший снять с Жени наручники. И приказал пилотам подняться: — Курс — Габерон.

— Капитан Коста, — поднес он руку к козырьку своей щегольской фуражки. — Будет глупо, если нас после всего этого собьют свои же. Не так ли, мистер Браун?

Он хитро подмигнул Майку и указал на толстое стекло окна — там, хорошо видные сверху, стремительно приближались катера, и командоры уже суетились у зенитных орудий…

— Я сейчас свяжусь с аэропортом Габерона. Теперь самое главное — обеспечить хорошую посадку.

Коста вежливо поклонился и ушел к пилотам. По пути он переступил через лежащих на полу, крепко связанных парашютными стропами Жоа и Араухо.

…А назавтра… Нет, праздник, задуманный мамой Иду в честь возвращения Николая Корнева и советника Мангакиса, назавтра не состоялся. Тысячи жителей Габерона, солдаты и «фридомфайтеры» шли за алым гробом Кэндала. А когда над скромным холмиком красной земли, выросшем на городском кладбище, прогремели прощальные залпы, над Габероном, над Боганой, над Гидау, над всей Африкой радиоволны разнесли первые слова речи, которая так и не была дописана:

«Братья и сестры! Товарищи! Сегодня самый счастливый день, который мы знали за последние четыреста лет, — мы провозглашаем независимость…»

53
{"b":"254669","o":1}