ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Знаки ночи
Фатальное колесо. Третий не лишний
Тайны Лемборнского университета
Латеральная логика. Головоломный путь к нестандартному мышлению
Эльфика. Другая я. Снежные сказки о любви, надежде и сбывающихся мечтах
Стройность и легкость за 15 минут в день: красивые ноги, упругий живот, шикарная грудь
А что, если они нам не враги? Как болезни спасают людей от вымирания
Лохматый Коготь
Браслет с Буддой
A
A

— В твоем изложении это действительно интригующий образ. И особенно, — Локк с отвращением сморщился, — для новомодного поп-музыканта. Но я не вижу, при чем тут…

— Ты просто не слушаешь, что я тебе говорю, старик. Ты что, постепенно впадаешь в маразм? Я тут перед тобой распинаюсь. Говорю о кармических узлах… мы скоро умрем, мы все… и я хочу свести наши пути к одной точке, к последнему пересечению, прежде чем наши души будут допиты до дна… нет никакой жизни за гробом! Смерть — это конец. Придет день, и мое бездыханное тело положат на погребальный костер, и скучающая персона королевских кровей поднесет факел к сухому дереву, и сотни льстецов-подхалимов в последний раз падут ниц, хотя в этот самый момент уже будут делить в уме мое имение, мои коллекции, даже этот крошечный дворец. Я не хочу просто сидеть и ждать, когда это случится. Я хочу грандиозный спектакль! Причем сейчас, пока я еще жив!

— А разве тебе недостаточно этого сада?

— О Фрэнсис, ты такой скучный… куда подевалось твое сумасбродство?! Вспомни, каким ты был… необузданным, диким. Вспомни нашу последнюю мессу в часовне. Между прочим, твоя идея. Если ты вдруг забыл.

Нож, вонзившийся в дрожащую плоть… тонкие струйки мочи и крови… одуряющий запах ладана и горящей плоти… обряд, составленный из фрагментов древних манускриптов из университетской библиотеки… и волк… или некая тварь в виде волка, сотканного из темноты.

— Дух, которого мы призвали. — Принц словно прочел мысли Локка.

— Не было никакого духа! — прошептал Фрэнсис. — У нас просто воображение разыгралось! Я не помню каких-то духов! Я вообще ничего не помню.

— Ты все помнишь, Фрэнсис. И тебе снятся кошмары о том, что было. Ты просыпаешься посреди ночи в холодном поту. Ты просыпаешься от своих криков.

— Нет!

— Послушай, Фрэнсис. Ты помнить ту клятву, которую мы с тобой дали друг другу на кладбище за школьной часовней в Итоне, когда луна было полной, а нам с тобой было четырнадцать лет? Я помню. Это было в день летнего солнцестояния. Казалось, что солнце вообще никогда не зайдет. Я тогда жил совсем рядом с часовней, в большом доме с садом, где были дорожки, вымощенные булыжником, а фасад был украшен гипсовыми фигурами каких-то греческих героев. Так что я лишь перешел через улицу и ждал тебя там. А ты был стипендиатом и жил в пансионе при школе, и тебе надо было уйти незаметно. По галерее, через внутренний дворик, по ступенькам, где мы играли в «пятерки» [11]. Ты достал старенький перочинный ножик, весь в пятнах ржавчины, и разрезал себе палец до крови, и мы поклялись…

Воспоминания нахлынули неудержимо. Локк как-то разом сник и разрыдался, пряча лицо в ладонях. Да, это правда. На протяжении шестидесяти лет ему снятся кошмары про волка-оборотня. И кто они с Пратной теперь? Два дряхлых, отживших свое старика, которые плачут друг у друга в объятиях Один плачет навзрыд, беспомощно, как дитя. Второй — безмолвно, как будто даже излитие слез — это действо, требующее филигранных расчетов

— Дух… или какое-то существо, которого мы призвали своим ритуалом, — говорит принц, и теперь глаза у него сухие. — Я хочу его разыскать. Где-то он должен быть. Должен. Потому что иначе как объяснить его страшную власть над нами?! Ведь он до сих пор нас преследует, до сих пор… Может быть, я его уничтожу. Может быть, буду его любить, стану его преданным учеником или рабом — что угодно, только не эта жизнь в призрачных грезах, в неуловимых тенях…

Где-то очень далеко зазвонил телефон.

— Вот так всегда, — сказал Пратна. — Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Ладно, вернемся в дом.

Локк вытер глаза подолом шелковой рубахи. Такого прелестного ужаса — сочного и пленительного — он не испытывал шесть десятков лет. Может быть, в нем еще есть вкус к жизни. Все-таки есть.

— Кстати, мой сад наслаждений — к твоим услугам, — как бы между прочим заметил Пратна. — В любое время. Или, если тебе так удобней, к тебе в спальню пришлют кого скажешь.

— Да, пусть лучше пришлют. Возбуждающая обстановка — это, конечно, весьма изысканно, но в моем возрасте люди предпочитают комфорт. — Локк никогда бы не признался, что в последние годы все его романтические приключения сводятся лишь к умеренно буйным фантазиям с редкими обращениями в одно респектабельное и дорогое лондонское агентство. Он помолчал и добавил, как будто эта мысль пришла ему в голову только что и совершенно случайно. — А можно мне… альбиноску…

— Ну разумеется, старина. — Принц насмешливо скривил губы. — А теперь… о небеса, этот проклятый телефон!

Принц повел Локка из лабиринта другой дорогой. Телефон все звонил и звонил. Интересно, подумал сэр Фрэнсис, кто из Богов Хаоса проявился на этот раз.

4

дитя ночи

Лунный свет… тихий стук в витрину маленького магазинчика в помещении когда-то роскошного, но давно уже обнищавшего особняка в тесном переулке — почти незаметного а окружении процветающих конкурентов.

Фил Прейс дремал у себя за стойкой. Но он сразу проснулся, так что успел заметить черный лимузин, отъезжающий от дверей магазина. И бледного мальчика с черными глазами. Где-то дальше по улице мигала алая неоновая вывеска, заливая его лицо кровавым румянцем. Красное — белое, красное — белое. Рябит в глазах. Фил прищурился, повнимательнее присматриваясь к позднему посетителю. Потом узнал его и расплылся в улыбке.

— Ой, да это же Тимми. — Он поспешил к двери и отодвинул полдюжины задвижек. — Заходи, заходи. Я только что видел тебя по ящику, парень. Мой постоянный и самый любимый клиент. С тобой сегодня подруга?

Он покосился на некрасивую, совершенно невыразительную девочку-подростка, которая вошла вместе с Тимми. Она угрюмо молчала. Филу она не понравилась. Было в ней что-то такое… мерзкое и неприятное. Если бы она не пришла вместе с юным Валентайном, он бы подумал, что это просто дешевая проститутка. Или воровка. Или торгует наркотиками на улице… Ладно, проехали и забыли…

Фил вернулся обратно к стойке, где у него стоял электронный пульт с рядами кнопок и рычажков.

— Ты готов? — прошептал он. — Раз, два, три…

Его пальцы прошлись по рядам выключателей, и магазинчик ожил. Вспыхнул и замигал свет, игрушечные поезда — точные копии настоящих — загрохотали по рельсам, которые расходились и пересекались, изгибались замысловатыми поворотами и выписывали восьмерки. Вдоль стен узкого тесного помещения магазинчика тянулись стеклянные стеллажи с локомотивами и вагонами всех времен, крошечными деревцами и фигурками людей в замысловатых парадах. Миниатюрные семафоры мигали на коробках с фрагментами рельсов и прочими аксессуарами — мостами, разъездами, тоннелями и запасными путями. На отдельной полке лежали каталоги: Bаchman, TYCO, Marklin…

Фил произнес, имитируя интонации ярмарочного зазывалы:

— Добро пожаловать на магический узловой пункт Гринвич-Виллидж. На перекресток, где сходятся все времена и встречаются все поезда!

Мальчик рассмеялся.

Девушка по-прежнему угрюмо молчала. Когда Фил взглянул на нее, она уставилась на него в упор. Такой странный взгляд… как будто она собиралась сожрать его заживо. Фил невольно поежился, тряхнул головой и продолжил свое представление.

— Мой заказ! Мой заказ готов?! — Тимми Валентайн нетерпеливо подался вперед.

— Успех тебя не испортил, мой мальчик, — улыбнулся Фил и нагнулся, чтобы достать из-под стойки большую коробку.

— Паровозики? Замок? Лес?

Фил выставил на стойку еще пару коробок.

— Наличными или по карточке?

— О Фил… — Глаза у мальчика загорелись.

Когда он пришел ко мне в первый раз? — задумался Фил. Года три назад? Странно. За эти годы он совершенно не вырос. Как Питер Пэн, он как будто застыл во времени между детством и возрастом, который определяется как достижение половой зрелости. Неудивительно, что все молоденькие девчонки сходят по нему с ума. Он был на обложке «Идола». Фил видел журнал в киоске, но не хотел, чтобы кто-то увидел, что он покупает такую муть.

вернуться

11

Игра в мяч для двух или четырех человек.

10
{"b":"25467","o":1}