ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Там, в этом воспоминании, толпа обступает высокий костер, не обращая внимания на жар. Какой-то монах держит над головой распятие. Все как один улюлюкают и смеются. Он вроде бы в городе, но город — это лес. Балконы зданий, что окружают площадь, напоминают театральные ложи. Но в то же время эти балконы «растут» из гигантских древесных стволов. Красивые элегантные дамы жадно глядят на костер и дышат сбивчиво и возбужденно, обмахиваясь веерами. Но ему видятся дикие звери: скунсы, белки, лемур в высокой остроконечной шляпе. Кого здесь сжигают? В памяти всплывает имя… Синяя Борода.

В деревне на площадь к сложенным кострам вывели каких-то старух. В толпе носятся дети, перебрасываясь мячом. Взрослые просто смотрят пустыми глазами.

Но в воспоминании толпа исходит возмущенными воплями. Их обманули. Лишили потехи. Преступник раскаялся и подписал отречение. Толпа напирает. Дым от горящей плоти мешается с запахом ладана. Мальчик-вампир задыхается. Лес обступает и давит. Он кажется живым существом… там, в воспоминании, мальчик смотрит и смотрит. Молча. Ночь проходит. Перед самым рассветом он остается один на площади. Один перед почти догоревшим костром. Огонь давно умер. Остался лишь пепел, в котором еще теплятся оранжевые искры.

Здесь, в настоящем, старухам не будет милосердной смерти от удушения. Они горят заживо… они так ужасно кричат…

Он вспоминает другое сожжение на костре. Священник спешит на утреннюю мессу. Следом за ним — процессия юных хористов. Один из них держит над головой распятие. Мальчик-вампир глядит на страдающего Иисуса в россыпи драгоценных камней, лицо Христа искажено от боли, каждая капелька пота — жемчужина, терновый венец вырезан из изумрудов, глаза из сапфиров подняты к небу, дерзкие, вызывающие… так много боли. Мальчик-вампир смотрит как завороженный, и даже не сразу соображает, что он не испугался распятия… что крестная сила не отталкивает его.

В воспоминании восходит солнце, хотя в настоящем оно садится. Первые лучи касаются его бледной кожи. И не обжигают. Что происходит? Целую тысячу лет он прятался от света в живительной темноте земли. Я создание тьмы, размышляет он. Свет солнца меня убивает. Это непреложный закон.

Он по-прежнему смотрит на сияющее лицо Иисуса.

Палач в черной кожаной маске сгребает пепел лопатой, чтобы развеять его по ветру. Он не обращает внимания на мальчишку, который стоит в углу площади. Точно так же, как крестьяне теперь не обращают внимания на одичавшего мальчика в вонючей клетке. Сегодня нет ветра, поэтому пепел не разлетается, а просыпается обратно на землю. Мальчики-хористы запевают Kyrie [28]. Маленькая процессия заворачивает за угол, и мальчик-вампир больше не видит лица Иисуса…

Почему я вспоминаю об этом теперь? — думает он, глядя на горящих заживо старух.

А потом он вспоминает еще одну вещь: человек, сожженный тогда на костре, любил меня. Маньяк, извращенец, безумец. Но потом появился я, и он сумел полюбить. Так он обрел спасение.

А что его извращенная любовь дала мне? Она забрала у меня страх темноты.

Ночь, день — теперь для меня все едино. Нет больше ни дня, ни ночи. Только унылые серые сумерки. Постепенно я вспомню человеческую речь. Вновь научусь говорить слова. И они меня освободят. Я выйду из леса, и найду какую-нибудь женщину, и назову ее мамой.

В самом сосредоточии темноты, в самой черной ее сердцевине, зреет зерно, имя которому — сочувствие. Вот она: правда, которую он узнал в пепле сожженного безумца.

23

наплыв: зал игровых автоматов: лабиринт

Уже темнело. Терри засунул в карман джинсов еще одно распятие, надел куртку Пи-Джея и рассовал по карманам чеснок. Из дома он вышел через заднюю дверь. Пи-Джей уже ждал его во дворе, с велосипедами.

— Ты куда собрался? Ты осторожнее. — Шанна Галлахер на миг оторвалась от мытья посуды. Но Терри только тряхнул головой.

Пока у них есть распятия и чеснок, им ничто не грозит.

Это все знают.

Они забрались на велосипеды и вырулили на главную улицу. Там горел только один фонарь. Плоская тень дорожного знака «СТОП» падала на витрину аптеки Пи-Джеева папы.

— Стой! — крикнул Пи-Джей. — Слышишь? Шаги. Они резко затормозили. Остановились на углу. Да, шаги. А потом — грохот космического корабля из видеоигры.

— Автоматы работают? — удивился Терри. — Но они же закрыты вечером в воскресенье.

— И кто этот дядька? — Пи-Джей показал пальцем на высокого сухопарого мужчину в черном костюме, который рассматривал парики в витрине супермаркета.

Мужчина встрепенулся и повернул голову… неужели он их услышал за целый квартал?!

— Это мистер Кавальджан, сотрудник похоронного бюро, — сказал Терри. Теперь я его узнал. Он приехал из Ключей, чтобы…

— Он тоже один из них. Посмотри на его лицо. Как оно неестественно светится.

— Господи. И теперь некому даже похоронить этих тварей.

Терри взглянул вперед. Рельсы. Крошечная станция — старомодный павильон в восточном стиле, а дальше — дорога на гору. В бордово-серых сумерках все казалось каким-то тусклым и бледным.

— По-моему, мы сегодня не доберемся до Дома с привидениями, — сказал он.

— Они сами к нам спустятся, — добавил Пи-Джей. Они рассмеялись, чтобы унять тревогу.

— Боишься? — спросил Пи-Джей.

— Нет. То есть да. — Но Терри вдруг с удивлением понял, что он не так уж и сильно боится. То есть, учитывая обстоятельства, он сейчас должен был похолодеть от ужаса. Но, наверное, он все «истратил» в ту ночь, когда папа вернулся домой. Теперь он был выжат. В нем уже ничего не осталось, что могло бы бояться. — Ну что, в автоматы?

— У тебя есть четвертак?

— Я тебе должен доллар, — сказал Терри. — Но у меня только пятьдесят центов.

— Можем сыграть в «Пьющих кровь» на пару. Они подъехали к игровому залу и оставили велосипеды у кирпичной стены.

— Холодрыга какая, — заметил Пи-Джей.

Терри взглянул на кружащиеся в воздухе снежинки.

— Ну что, ты готов?

— Может быть, мы не пойдем завтра в школу?

— В школу, — тупо повторил Терри. Он и забыл, что есть такие простые вещи, как школа.

Они вошли в павильон игровых автоматов.

— Ты держи крест в руке, — сказал Пи-Джей.

— Сам знаю, не идиот.

Переливчатые огоньки в мягком сумраке. Алые вспышки, желтые мерцающие «глазки», синяя спираль, растворяющаяся в темноте… автоматы работали. Но народу не было. Сначала Терри вообще никого не увидел, а потом заметил промельк движения за «Пэкманом». Кто там?

— Алиса!

Девочка рассмеялась. Теперь он увидел, что это и вправду была Алиса. Розовое мерцание «пэкмановского» лабиринта отсвечивало на ее бледном как мел лице. Губы у нее были в крови.

— Не подходи ко мне. — Пи-Джей выставил перед собой распятие.

Алиса захныкала и нырнула за автомат. Оттуда раздавались какие-то странные звуки… как будто кто-то чавкал. Терри шагнул вперед, держа распятие в вытянутой руке. На полу за «Пэкманом» лежало тело, над которым склонились какие-то люди. Терри сразу узнал мертвеца. Это был мистер Швабьер, владелец игровых автоматов. Весь пол был в крови.

— Господи. Мама. Папа.

Они не оторвались от своей страшной трапезы. Тварь, которая раньше была Алисой, истерически расхохоталась. Потом наклонилась и принялась со смаком вылизывать рану в промежности мистера Швабьера. Ее язычок скользил туда-сюда, как змеиный язык. Терри увидел клыки у нее во рту. Вампирские клыки. Они отсвечивали синим в отблесках огоньков «Бури» — автомата, который стоял рядом с «Пэкманом».

— Сыграем в «Пьющих кровь»? — Знакомый голос. Терри резко обернулся. Дэвид сидел прямо на игровом автомате, свесив ноги на экран…

— Дэвид!

— Привет, старший братец. Ну что, сыграем?

— Пи-Джей, держи крест!

— Да ладно вам… два придурка. Я вижу, когда мне не рады. — Он исчез. Вот просто взял и исчез. Словно в воздухе растворился. — Ку-ку. — Голос раздался откуда-то сзади. Терри рывком обернулся. На бледном лице брата плясали разноцветные отсветы огоньков игровых автоматов. — Ты думал, что ты всю жизнь будешь мне типа как старшим… Думал, ты самый крутой?! Так вот, Терри, обломись. Я буду бессмертным, а ты умрешь.

вернуться

28

Kyrie eleison — «Господи, помилуй».

79
{"b":"25467","o":1}