ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И голос Тимми перекрывает гул остальных голосов…

— Дверь! Дверь!

Она вставляет ключ в замок. Она видит огонь, чувствует испарения серы… храмы и башни охвачены пламенем, стены крошатся, и серные реки текут по улицам…

— Иди. Там безопасно. Это всего лишь память, мертвая память, которая живет только благодаря коллективной воле…

Она стоит в огне, посреди снегопада. Теперь она знает, что это такое — неутешный, неудержимый голод. Она — тьма.

память: 119 год н.э.

Она ощущает его темноту как свою. Он погребен под землей. Он — в ловушке под слоем земли, под пластом камня. Она чувствует, как он беспомощно бьется в утробе земли. Она там, под землей, вместе с ним. И в то же время она снаружи. Она как бесплотный призрак. Она все видит, но ее не видит никто. Оливковые деревья — пятна унылой зелени среди базальта и разливов застывшей серы. Овцы пасутся на маленьком пятачке травы, за ними присматривает мальчишка в шерстяной тунике. Сейчас он дремлет, прислонившись к холодному валуну и зябко кутаясь в тунику. Сейчас ночь.

Ее взгляд скользит по деревьям, по камням, по обломкам колонн древнего храма.

Сейчас она глубоко под землей. Она чувствует его голод как свой, она разделяет его замешательство. Что это за место? И где хозяин? Он лежит, влитый в камень, как муха в куске янтаря, вызывает в памяти образы пламени и кипящей серы, она видит эти картины, перебирает их вместе с ним, хотя она даже не здесь, она — призрак из времени, которому только еще предстоит настать. Кто я? — думает он, и она думает вместе с ним. Откуда эта кошмарная жажда?

Голоса. Она выбирается из каменной тюрьмы. Туда, на поверхность, сквозь щели в земле.

Она видит людей. Они копают каменистую землю. Болтают без умолку; может быть, для того, чтобы отогнать страх. Это пустынное место действительно навевает страх. Здесь водятся духи. Она это чувствует, знает. Сначала она не понимает язык, на котором они говорят, эти люди… хотя он отдаленно напоминает латынь, которую она учила в университете. Давным-давно. Но потом, слушая его ушами, она начинает понимать.

— Прошло уже сорок лет после того извержения. Все духи, которые здесь были раньше… их давно изгнали, — говорит один. Отсветы лунного света переливаются на его шлеме. Это центурион. — У моего дяди была винная лавка Геркулануме. Не успел вовремя убежать.

— А что насчет этих пустот в форме человеческих тел? Ты в них веришь?

— Я даже видел одну такую. Ее залили воском и выставили на всеобщее обозрение у амфитеатра Флавия. За одну дают до десяти ауреусов [29]. Так что у нас есть шансы подзаработать.

— Тогда давайте копать. Эй, вы слышали?

— Это пастух. Вы, кстати, с ним договорились?

— Ублажили вином с сонным зельем. Так что он спит как убитый.

— Митра великий! Я тоже слышу. Какой-то стук. Там, внизу.

— Там сплошной камень!

— А что, если… кто-нибудь выжил?! Не знаю уж, каким чудом. Дар богов.

— Очень смешно. Так, ладно. Ты держи клин, а я буду бить молотком.

Тяжелый стук деревянного молота. Где-то блеет овца. Ветки олив шелестят на ветру. Каменные обломки катятся вниз по склону. За спиной у солдат — гора. Она знает, что это Везувий. Стивен однажды прислал ей открытку.

Один из солдат что-то увидел.

— Митра великий!

— Что там?

— Глаз…

— Да ну тебя! Просто камушек, какой-нибудь камушек… отсвет лунного света…

Она снова с ним. В нем. Он открывает глаза, ветер колышет его ресницы, сквозь слой камня он чувствует запах крови и понимает, что сон про жажду закончился. Он чувствует, как деревянный клин крошит камень, вбивая в него жизнь, и она чувствует все вместе с ним, ее лихорадит от его голода…

— Мальчик, — шепчет один из солдат. — Как живой, совершенно нетронутый… мне страшно…

— Колдовство…

Он набрасывается на них. И она вместе с ним. Она в нем. Она ликует его свободой, наслаждается первым вкусом крови.

камень, ножницы, бумага

Тема огня отзвучала у него в голове. Они въехали в город. Узкий серпантин, все время в гору. Дорога скользкая, опасная. Но Брайен Дзоттоли справился замечательно. Как только музыка растворилась во внутренней тишине, вершиной горы разгорелся рассвет. Это было красиво. Небо как будто пылало в огне. Тихий маленький городок. Всего одна более или менее широкая улица с гордым названием Главная, и несколько узеньких переулков. Аптека, небольшой супермаркет, и что самое удивительное — зал игровых автоматов.

— Наверняка это не тот Узел, — сказал Пратна с заднего сиденья. — Трудно поверить, что наш общий друг избрал для последнего представления такую дыру.

— Ты хочешь сказать, — отозвался сэр Фрэнсис, — что ты бы не выбрал такую дыру. Но боюсь, дружище, что спектакль давно уже ставишь не ты.

Эта маленькая пикировка продолжалась уже не одну неделю.

— Аптека, похоже, открыта, — заметил Брайен. — Может быть, все-таки остановимся и посмотрим, чего да как?

— Странно. На улицах вообще никого. И посмотрите на дверь супермаркета, — сказал Фрэнсис. — Кажется, там над ней висит связка чеснока…

— Ага, точно. — Принц мгновенно оживился. — Может быть, нам наконец повезло.

— Сейчас остановимся. — Брайен вдарил по тормозам. Пратна и Фрэнсис выбрались из машины и, поддерживая друг друга, вошли в супермаркет. Стивен и Брайен пошли следом за ними. Стивен молчал. Пусть говорят другие. Повсюду пыль. На стойке с кассой, на полках. Такое впечатление, что никто сюда не заходил уже пару недель. Однако пахло свежесваренным кофе. Через пару минут из задней комнаты вышли двое. Пожилой мужчина и молодая женщина-индианка. А следом за ними в торговый зал вышли два мальчика. Рыжий и черноволосый. Они остались стоять у двери, из которой вышли. Как будто ждали, что сейчас случится что-то очень нехорошее. И Стивен понял — с ужасающей ясностью, — что их путешествие подошло к концу.

— С ними все в порядке, папа, — сказал черноволосый мальчик. — Солнце уже взошло.

Пратна и Фрэнсис понимающе переглянулись. Принц сказал:

— Я принц Пратна из королевского дома Таиланда. Они тупо уставились на него. Может, они и не слышали о такой стране, Таиланд.

Пратна продолжал, опустив обычное обаятельное вступление, долженствующее расположить собеседника:

— Мы ищем…

— Я… э… — Старик кашлянул.

— Не волнуйся, Кейл, — сказала женщина-индианка. Его жена. Стивен почему-то не сомневался, что это его жена. — Я вижу, им можно сказать всю правду. Кто бы они ни были. — Она обратилась к четырем незнакомцам. — У нас есть распятия. Мальчики настругали кольев. Иисус милосердный, мы рады любой помощи. Она точно будет не лишней.

Все сходилось как-то уж слишком быстро. Все четверо заговорили разом. Наверное, им долгое время было не с кем поговорить. Рыжий мальчик рассказывал, что потерял всю семью, черноволосый говорил про зал игровых автоматов, который оккупировали призраки, и все они упоминали Дом с привидениями на холме…

— Сколько здесь осталось людей? — спросил Стивен.

Они не знали. По ночам они ходят по улицам. А днем они спят в Доме с привидениями. Так думала женщина.

— А их предводитель…

Стивен достал из бумажника и передал им фотографию Конрада Штольца, вырезанную из газеты, — фотографию, которая объездила с ним полмира.

— Тимми Валентайн, — без колебаний сказал рыжий мальчик. — Алиса про него говорила.

Второй мальчишка, очень красивый, но мрачный, добавил:

— Она сказала, что теперь этот город называется Вампирский Узел.

Стивен оглядел магазин. Все деревянное. Полки, панели на стенах. Ряд бутылок с крепкими напитками. Как это все будет смотреться в огне? Я мог бы стать великим дирижером, — подумал он, — если бы не огонь. Он представил, как двое оставшихся Богов Хаоса горят заживо… может быть, на костре. Как исторический герцог Синяя Борода. Ведь его же сожгли на костре? Да, теперь он явственно слышал ее, эту музыку. Тему огня. Опера близится к завершению. Я мог бы стать великим дирижером. Тогда, в Байрёте, они восторгались мной…

вернуться

29

Ауреус — древнеримская золотая монета.

82
{"b":"25467","o":1}