ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Зимняя война. Дороги чужого севера
Вино из одуванчиков
От одного Зайца
Психологическое айкидо
Таинственная история Билли Миллигана
Человек с двойным лицом
Минуты будничного счастья
Большой. Злой. Небритый
Инсайдер
A
A

Она мощно катит волны в высоких берегах, широкий мост соединяет их по прямой, не стараясь ради экономии средств опустить дорогу и мост ниже, зато теперь под ним проходят и крупные баржи, а на мосту легко разъедутся не только повозки в четыре коня, но еще по обе стороны расположились торговые лавки, закусочные, кузнечные мастерские, все как в мечтах Манилова.

И, конечно, по самому краю моста с обеих сторон еще и дорожки для пешеходов, очень цивильно, хорошие инженеры поработали.

Снизу все те же красиво выгнутые арки, опираются острыми концами на толстые каменные быки, уходящие глубоко в воду.

Фицрой пробормотал:

- Какая вода прозрачная… видно рыбок, но дна не видать.

- Непросто было строить такой мостище, - согласился я. - Даже не знаю теперь, что лучше на самом деле…

- Ты о чем?

- Демократия, - пояснил я, - или полная концентрация власти в одних волосатых лапах? Такой мост мог велеть построить только король-деспот, а если бы правил парламент… это такой Совет Мудрых, то деньги ушли бы на коррупцию, распилы и так необходимые народу повышения жизненного уровня. Каждому жителю королевства по мелкой монете.

Фицрой отмахнулся.

- Ничего не понял.

- Любое искусство, - объяснил я, - расцветает только при деспотах. Ну там живопись, литература, музыка, архитектура. А вот мы, как более новая формация, все это вздрызнем! Так чтобы о-го-го… Ибо рулить и рушить должна демократия во имя высших принципов.

Он поморщился.

- Ладно-ладно. По этому мосту видно, что королевство о-го-го! Нехилое.

- Еще как видно, - согласился я.

- Я тоже впечатлен, - признался он.

- Древние египтяне, - сказал я, - для этого строили пирамиды. Для демонстрации своей экономической мощи, а вовсе не для похорон, как дураки думают. А здесь при одном взгляде на мост всякий посол иностранного госдепа сразу видит, что перед ним совсем нехилое королевство. И надо говорить почтительно.

- Ну да, видно. Ты как-то не так смотришь. Что-то случилось?

- Как-то ожидалось, - признался я, - что раз король сволочь, то и королевство должно быть бедное, злое и зачуханное… Ладно, задело!

Он с любопытством смотрел, как я снял со своего коня оба мешка, конь сразу же ушел к зеленым кустам и принялся обгладывать верхушки, а я деловито развязал первый мешок…

- И что… придумал?

Я кивнул в сторону моста.

- А сам как думаешь? Как только в городе увидят здесь потасовку, не вышлют ли хороший отряд на быстрых и свежих конях?

- Вышлют, - признал он.

Я пробормотал озабоченно:

- Погоню нужно оставить на том берегу.

- Хорошо бы, - согласился он с легким сарказмом. - А если они не восхотят?

- Нужно убедить, - сказал я. - Подобрать неотразимые доводы! Непоколебимые и… убеждательные. Чем мы сейчас и займемся.

Он кивнул на мешок.

- Доводы… там?

- Там, - ответил я. - Я вообще-то не думал насчет моста… придется планы менять на ходу. Мост… это мост. Если он исчезнет…

Фицрой охнул:

- Ты собираешься уничтожить мост?

- Не весь, - заверил я. - Как можно такую красоту? Хотя какая она красота, если не наша?… Просто взрывчатки… я имею в виду заклинаний, вдруг да не хватит…

- Фух, - сказал он с облечением.

- Хотя вообще-то хватит, - сказал я после раздумья. - Но нерационально.

- Что, рушить мост?

- Весь взрывать, - пояснил я. - Какая разница: весь разнести вдрызг или один пролет?

- Взорвать, - повторил он в недоумении, - это как?

- Обрушить, - уточнил я. - Сперва, правда, вверх, а потом вниз. Вверх и в стороны тоже можно обрушивать, это такой тип обрушения, мы же культурные люди? Значит, вредить можем намного больше, чем всякие дикие и вообще некультурные. Разнообразь свой словарный запас. У меня он вообще такой, что уже сам не разбираюсь. В общем, при таком типе обрушения погоня остановится. Потому взорвем, но по-умному. И чтоб не перетрудиться.

Он посмотрел на меня с подозрением.

- Что-то мне кажется, ты вовсе не мост пожалел.

Я фыркнул:

- Ты с головой дружишь? Что мне чужой мост? Это же красиво, когда все взрывается!… Особенно когда взрывается красивое! Красивое имеет право быть только у нас, а не у потенциального противника. Красота - тоже оружие. Причем, как говорят знатоки, страшная сила. Но мне пришлось бы минировать все семь пролетов, а я не люблю лишней работы! А ты?

- И я не люблю, - буркнул он. - Ты как будешь обрушивать мост? Колдовством? В смысле, заклинаниями?

- Ну да, - подтвердил я. - Ими самыми, родимыми. Ты прицепишь их там снизу…

- Кого?

- Заклинания, - объяснил я. - У меня заклинания достаточно тяжелые. Хоть и мелкие. Прицепишь снизу… хотя можно и сбоку. Кто увидит, все равно не поймет. А йотом к-а-а-ак рванет! Увидишь, какая это красота! Лучше, чем пожар.

Он покачал головой.

- Разве? Мне кажется, красивее пожара ничего на свете не бывает.

- Увидишь, - заверил я. - Теперь я и сам вижу, что со мной ты не соскучишься. Я эстет, а мы, эстеты, за красивое что угодно сотворим.

Он буркнул:

- Да, ты весельчак. Только веселье у тебя какое-то странное. Ты могильщиком не работал?

Я подумал, припоминая.

- Вообще-то я пролетариат, а пролетариат - могильщик капитализма. Так что да, в какой-то мере… но я по-крупному могильщик. Фрилансер, а это вообще что-то ужасное.

Он молча слушал, кивал, а я вытаскивал гранаты и раскладывал в ряд на траве. Гранаты для спецназа вообще-то практически такие же, как и обычные, только их в самом деле можно активировать бесшумно, а вот у обычных гранат удар бойка по капсюлю громче пистолетного выстрела без глушителя.

Правда, гранаты для отрядов специального назначения размером с грецкий орех, хотя разрушительная мощь вдесятеро выше. Кольцо пришлось оставить старого размера, выглядит немного комично, когда кольцо почти такое же в диаметре, как сама граната, но уменьшать нельзя, иначе мелкое не выдернешь вовсе.

После взрыва чуть взметывается пыль и разносятся осколки на несколько шагов, а вовсе не на сотни метров. И никаких взрывов, пламени и прочей пиротехники. Если поместить в замкнутое или полузамкнутое пространство, взрыв гранаты может обрушить стену кирпичного дома, а в чистом поле даже не увидишь, если оно чистое.

- Ну ладно, - сказал он, - хоть я и ничего не понял, но друзьям верить надо. Даже если не верится. Лучше, конечно, обрушить один пролет, чем весь мост.

Целиком рушить такую красоту просто безумно жалко. Все равно что собаку ударить.

Я кивнул.

- Даже щенка.

- Вот-вот. Это людей можно, почти все сволочи, но строят иногда просто божественно красиво и залюбова- тельно.

- У людей такое бывает, - согласился я. - Все ломают и жгут, а потом, глядишь, снова все отстроено краше прежнего!… Иногда думаю, что не сожги все, так бы и жили в сараях.

Он поднялся на ноги, вздохнул, с жалостью рассматривая мост.

- Я такую красоту еще не видел! Да и сам город… Вот бы походить там…

- Некогда, - ответил я с сожалением. - Сперва нужно сделать так, чтобы оттуда не пришла помощь… Видишь вон на башнях?

Он кивнул, две каменные башни по обе стороны широкого моста вздымаются высоко и грозно. На самом верху фигурки часовых, им видно все не только на этом берегу, но и намного дальше. Лес на этой стороне стараниями лесорубов отодвинут на полмили, никто не останется незамеченным.

- А когда будешь рушить? Те гады смотрят…

- Можно бы рискнуть, - признался я, - все равно те на башнях, даже увидев, не поймут, чего мы под мостом лазим. Подумают, рыболовы.

- Тогда сейчас?

Я покачал головой.

- Дождемся ночи.

Он взглянул на темнеющее оранжево-багровое небо с зелеными сполохами у горизонта.

- Зачем ее ждать?… Вон уже луна проступает…

- Что нам луна, - пробормотал я. - Лишь бы зеленая сама по себе не вылезла…

Он покачал головой.

- Боишься, что твои заклинания испортит?

- Ну да, - согласился я. - Кто знает, какие изменения во взрывчатке произойдут… Бери лопату, я для тебя захватил побольше. Как только стемнеет…

48
{"b":"254678","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бабодурское (сборник)
Невозможный мужчина
Предчувствую тебя…
Книга главных воспоминаний
Девочка, которая всегда смеялась последней
Убийства в кукольном домике
Метод тайной комнаты. Материализация мысли
В академии поневоле
1917: Да здравствует император!