ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Надо выбираться отсюда и помочь им войти в дом!

Он почувствовал укус насекомого на шее, потом такой же на спине. Тогда он оглянулся и увидел их — это были маленькие бабочки, не больше его ногтя, они летали по холлу, залетали в кухню. Он подумал, что их здесь, наверное, уже несколько сотен.

Тут он услышал, как Кэти закричала снова — это был истерический вопль ужаса, который замер, оборвавшись на самой высокой ноте, и потом наступила тишина. Все было тихо, кроме хлопанья крыльев миллионов бабочек, которое доносилось до его ушей через открытое окно, и еще он слышал страшные крики людей отовсюду. Джеком овладел страх, но он еще раз подумал, что надо выйти на улицу. Он пойдет за ними и спасет их. Но он знал, что, выйдя из дома, будет тут же подвергнут жуткой пытке. Он повторял себе снова и снова, что это дело одной секунды, надо только угадать, в какой они части двора, и сразу же броситься к ним.

Наступившая тишина была неожиданной и оглушающей, как страшный рев. Стоя у двери и ухватившись вспотевшей рукой за дверную ручку, он понял, что никогда больше не увидит их. Крик прекратился, а вместе с ним пропало и направление, куда ему надо было бежать. В исступлении и отчаянии он звал ее бесконечное число раз, все еще надеясь, что Кэти услышит его и найдет дорогу к дому. Но надежды уже не было. Она никогда не найдет его, и он боялся подумать о том, что же найдет ОН. Джек отбросил эту мысль, отложив ее на более позднее время, когда это дикое безумие перестанет жалить его сердце и мозг.

Он чувствовал укусы снова и снова, они участились и стали более болезненными, и тогда он осознал, что его собственная жизнь находится в опасности. Изо всей силы он ударил спиной в дверь черного хода, и она захлопнулась. Теперь его начали кусать в ноги, и Он почувствовал сильное жжение на шее, там, где был первый укус.

Смахивая насекомых с одежды, он закрыл оба окна на кухне. Затем побежал к раковине, нагнулся и раскрыл маленький шкафчик, найдя там то, что ему было нужно — распылитель с ядом для насекомых.

Он лег на пол и стал кататься, будто на нем горела одежда, давя при этом десятки бабочек, сидевших у него на спине и ногах.

Потом он затаил дыхание и нажал на колпачок распылителя, а они, в это время продолжали спускаться на него, как крошечные крылатые акулы.

Однако яд на них не действовал.

И вот тогда Джек испугался по-настоящему.

Он вскочил на ноги и бросился в холл. Здесь было немного лучше — не так много проклятых мотыльков, хотя летали они довольно плотной массой. Сколько же окон в этом доме и сколько из них Кэти (Кэти, милая Кэти, была ли она... могла ли она быть еще... живой?) оставила открытыми? Окна, окна, окна!

В гостиной — три открытых окна. Он бил бабочек на ходу, стараясь раздавить как можно больше крошечных телец. Еще несколько шагов — и окна закрыты, несколько бабочек бились о мелкую решетку, пытаясь прорваться внутрь. «Теперь в столовую», — подумал он.

Укусы в спину возобновились, и Джек понял, что ему нужно будет найти в доме безопасное место после того, как он закроет все окна. Но это потом. А пока он должен закрывать окна и постараться остановить их нападение, насколько это возможно.

Он взбежал вверх по лестнице к спальням, не обращая внимания на старинную вазу, которую случайно разбил по дороге, не замечая вырванной с корнем от резкого движения дверной ручки в спальне Алана. Бабочки роем летали в его спальне, а Алан... Боже! АЛАН!

«Сейчас нет времени думать об этом, — решил Джек. Сначала надо сделать дом безопасным, а думать обо всем после. Работай, чтобы выжить, а потом уж будешь жалеть себя».

Выйдя из комнаты, он закрыл за собой дверь. Надо закрывать все двери! Закрыть спальни — более простое решение и гораздо более безопасное.

Двери захлопывались в коридоре одна за другой.

Глупо! Это не делает дом безопасным — остается общий холл. Он понял, что ему все же придется заходить в комнаты.

— Что вы за чудовище?! — закричал он на летающих насекомых.

Они стали садиться на его лицо.

Джек давил их быстрыми движениями, но они садились снова и снова! Они кусали его и в ноги, и когда он посмотрел на свои брюки, ему стало дурно: там, где сидела каждая из сотен бабочек, была выжжена маленькая дырочка в ткани, и через нее просвечивало голое тело.

Он исступленно давил пушистые тельца ладонями, размазывая их в липкую кашу на икрах и бедрах. Потом снова лег на пол, надеясь раздавить тех, которые сидели у него на спине, катаясь по персидскому ковру, чем испортил его навсегда. Кэти бы ничего ему за это не сделала...

Он катался из стороны в сторону, чувствуя своим телом ворсистый ковер и на нем скользких раздавленных мотыльков. Они опускались на него сверху, как бумажные пикирующие бомбардировщики, как камикадзе, которых он видел в кино, поражая его во все доступные им места.

Джек яростно отмахивался от них, как только они садились на него. Но они продолжали нападать с боков, сверху и со стороны ног.

Пол уже не спасал его. Надо вставать и убегать, но куда? Боль пульсировала во всем теле, как удары электрического тока, колола и жалила его, и он больше не мог ее выдерживать.

Насекомые яростно собирались гнездиться на нем, он был в этом уверен. Ни в одном месте дома их не было так много, как здесь. С ужасом Джек вспомнил те несколько последних минут перед самым нападением бабочек. Откуда они взялись? Как это могло случиться?

Ему становилось хуже. Нужно было срочно что-то предпринимать, но только что?

Одна комната! Он закроется в какой-нибудь одной комнате, и там спасется. Телефон стоял в их спальне, но там он не закрыл окна. Не успел.

Однако ему показалось, что это будет лучшим выходом.

Джек повернул налево, схватил край коврика, потом перекатился на правую сторону и взялся второй рукой за другой край. Это было защитой — не очень хорошей, но все же лучше, чем ничего. В таком положении ему было чертовски трудно вставать, но все же ему это удалось. У него не оставалось выбора. Накрывшись ковриком, он побежал в спальню, наклонив голову, чтобы хоть немного защитить этим свое лицо.

Перед дверью в комнату стоял небольшой книжный шкаф, на котором лежала запечатанная пластинка, только что присланная из музыкального клуба. Вот это подойдет. Он сбросил коврик, тут же почувствовал, как они снова вцепились в обнажающуюся спину, схватил пластинку и распахнул дверь.

Казалось, что воздух двинулся ему навстречу, когда он вошел в заполненную мотыльками спальню. Размахивая пластинкой из стороны в сторону, он прошел к окнам. Оба окна были широко раскрыты, но, к счастью, на них были жалюзи. Джек захлопнул окна. Потом побежал назад и закрыл дверь.

Бросившись к огромной кровати, он сорвал с нее покрывало и подоткнул его под дверь, мучаясь от постоянных уколов в руки, ноги, спину и лицо. Когда покрывало закрыло щель под дверью, он начал давить бабочек, сидевших на нем.

Он сильно ослаб, но не мог понять, почему.

Когда же он увидел красные пятна от раздавленных коричнево-белых тел с серыми крыльями, то понял, что от укусов теряет много крови.

Надо покончить с ними сейчас же, пока у него есть еще силы, а потом вызвать помощь.

Если, конечно, помощь вообще можно будет вызвать.

Дырочки на пластмассовых жалюзи, которых раньше не было, сильно обеспокоили его. Если они могли прорваться сквозь них, то, может быть, они справятся и со стеклом? Хотя их тела были не настолько сильными, чтобы пробить его.

Схватив пластинку, которую он бросил на пол, Джек стал яростно давить бабочек, сидевших на стенах, на полу, на кровати и на нем самом. Он все больше уставал и не знал, сколько времени еще может сопротивляться:

Внезапно он вспомнил о наборе гантелей и книжке с инструкциями по занятиям с ними, которые теперь лежали в подвале. Он бросил заниматься через три недели и теперь пожалел, что перестал соблюдать режим и забросил тренировки.

И все же он замечал, их стало меньше — всего несколько тысяч или несколько сотен. Он не мог сказать точнее, сколько этих проклятых тварей находится с ним в комнате.

5
{"b":"25468","o":1}