ЛитМир - Электронная Библиотека

Сдвоенный кивок в ответ.

— Ну так, вперед на кухню. Холодильник и плита в вашем распоряжении. — Я махнул рукой в сторону дома и сестры сорвались с места. Только пыль столбом. В доме что-то загрохотало, зазвенело, потом хлопнуло и…

— КИРИЛЛ!!!

— О, да. — Я расплылся в довольной улыбке. Ну а что? Зря я, что ли, на рынок ходил? Подмигнув, ошалевшему от звукового удара охраннику, я потопал в дом. Миновав сени, прошел в общую комнату и, склонив голову к плечу, довольно хмыкнул. Сестры стояли у распахнутой двери холодильника, всем своим видом изображая вселенскую печаль и обиду на весь мир.

На полке холодильника лежал одинокий пакет с брокколи. Они ненавидят брокколи. Сколько гневных од и уничижительных эвфемизмов высказывали близняшки, когда в имении к обеду подавали сей продукт. Сколько скандалов и сожженных в приступах ненависти скатертей, вызвала эта капуста. У-у!

— Сожалею, барышни, но ничего другого, у меня для вас нет. — Я развел руками, и капелька кетчупа, сорвавшись с моего бутерброда, упала на пол, точно между нами. — Кхм.

— А это откуда? — Гневно сощурившись, прошипела Лина, кивая на еду в моей руке.

— По дороге купил. — Лучезарно улыбнувшись, признался я.

— У-убью-ю!!! — Какой дуэт! Какая экспрессия! Ну, просто прелесть… А теперь, ходу во двор!

Глава 5. Злой, язвительный и мстительный… одним словом, настоящий учитель

А я бегу-бегу-бегу по гаревой дорожке… Хм. Кстати, надо будет озаботиться дорожкой вдоль забора… Все удобнее, чем по кочкам прыгать. Так, а что это мои сестренки отстают? Непорядок.

Оглянувшись на бегущих следом за мной близняшек, машу им рукой. Во-от, другое дело, сразу прыти прибавили. Ну, теперь и я могу чуть-чуть ускориться… Еще кругов пять, и можно приступать к работе…

Бежим-бежим, девочки. Не отставать. Выдавая импульс за импульсом в Эфире, я тащил сестер за собой, словно на буксире. Злость у них давно прошла, и двигались барышни на чистом упрямстве, постепенно уступающем место автоматизму. То что надо. Скорость пониже, и начали…

Импульс, еще один, поймать ритм… В такт шагу. Ступня касается земли, импульс в Эфире, ступня, земля, импульс. Удар-импульс… держим темп, держим. Во-от, выравниваем дыхание… еще чуть-чуть. Есть. Всё, они в трансе. Получилось. Ура! Ну, и чем я хуже Гаммельнского крысолова? Правильно, я не хуже, я лучше. Тот придурок крыс водил, а за мной вон какие девчонки бегают… сволочи, правда. Но это лечится.

Постепенно, все так же используя эфирные импульсы, замедлил ход до шага и, как по ниточке привел сестер во двор. А сколько удивления во взгляде охранника… Ну да, зрелище то еще. Глаза у девчонок закрыты, движения мерные, неестественно согласованные. Пугающая картинка, что уж тут…

Отмахнувшись от высунувшегося из окна «вездехода» водителя-бодигарда, веду учениц на свой мини-полигон, уже даже не подправляя импульсами скорость и направление движения. Сами за мной идут, словно загипнотизированные. Впрочем, почему «словно»? Это и есть гипноз. Ну, почти…

— Сели. — Подкрепляю слова соответствующим старательно контролируемым посылом в Эфире. Усаживаюсь наземь, сложив ноги «по-турецки». Есть контакт. Близняшки садятся на песок, повторяя мои движения. Так, теперь надо заставить их чуть-чуть «всплыть», и можно начинать учебу. Понеслась!

В чем проблема всех стихийников, почему их способность к оперированию Эфиром начинает развиваться по-настоящему, лишь, когда они достигают своего «потолка» в управлении родной стихией? Отец считал, что ответ на этот вопрос лежит в области чувственного восприятия одаренного. Ведь, что такое стихийные техники? Это, пропущенная одаренным через себя, преобразованная его разумом и волей энергия все того же вездесущего Эфира. И первая сложность при создании эфирных техник возникает у одаренного от того, что его тело и разум, привыкшие преобразовывать энергию Эфира в родную стихию, пытаются действовать тем же путем, когда это совсем не требуется.

Именно победой над своевольным телом и разумом мы сейчас и занимаемся. Способность к оперированию техниками у сестер перекрыта, но это не значит, что они не могут пропускать эфир через себя. Я же, проконтролирую, чтобы, вбирая энергию, они выплескивали не огонь, а все тот же эфир. В трансе, проделать такой фокус куда проще, чем сходу добиться осознанного контроля над течением энергии. Отец, помнится, именно так меня и учил, когда ему надоело, что я, вместо ровного потока Эфира, выдаю легкие порывы ветра. И ведь сработало. Разум, привыкший в трансе абстрагироваться от текущей через тело энергии, в конце концов, перестал пытаться сходу преобразовывать ее в родную стихию. Да и в моих «прежних» воспоминаниях, транс был действенной частью обучения новичков, правда, тогда у нас не было таких проблем с неосознанным преобразованием энергии, собственно, как не было и всех этих стихийных заморочек. Но цель обучения была та же: я старался «сроднить» своих учеников с прививаемыми умениями. Так и тут. Надо? Выдал стихийную технику. Нет? И через тело течет ровный поток Эфира. Как-то, так.

Два часа спустя, вывожу девчонок из транса, и они тут же заваливаются друг на друга. Ну, тут уж ничего странного. Вымотались они сегодня до предела. Ладно, в первый раз всегда трудно. Это я по себе помню, да и кое-какие из моих учеников могли бы подтвердить. Из тех, у кого был дар, и кому я достаточно доверял, чтобы обучать «несуществующим штукам», вроде отвода глаз и прочего «мракобесия».

— Пруд за вашими спинами, халаты на веранде. У вас есть четверть часа, чтобы привести себя в порядок. Следующее занятие, в понедельник. Всего хорошего. — И, пока близняшки хлопают глазами, я, стараясь держать спину прямо, поднимаюсь с песчаного покрытия площадки и, засунув руки в карманы, чтобы скрыть дрожь, ухожу в дом.

Запершись в доме, я доплелся до ванны, наскоро принял душ и, не обращая никакого внимания на тарабанящих в двери сестер, кое-как перебрался в спальню и, рухнув на постель, с наслаждением зевнув, отрубился. Не только ученикам тяжело дается первый урок.

Проснувшись утром, отдохнувший и довольный жизнью, я принял душ и, с сожалением покосившись на измятые брюки и посеревшую сорочку, которые я вчера не успел сменить перед тренировкой, полез в шкаф за чистой одеждой.

Покрутившись по дому, заглянул в холодильник и, вспомнив вчерашнее шоу, отправился в подсобку. Откинув в сторону кучу ветоши, сваленной в дальнем углу этой маленькой комнатки, я хмыкнул. Вовремя. Энергия десятка кристаллов, из комплекта, купленного мною недавно в Алексеевских рядах, за сутки почти иссякла, и запитанный от кварцев воздушный пузырь еле-еле держал нужную температуру. Полюбовавшись на затейливо расписанную морозными узорами полусферу метрового диаметра, чуть искрящую в лучах света льющегося в распахнутую дверь подсобки, я осторожно отключил почти сдохшие кристаллы и… легко хрустнув, узорчатая полусфера рассыпалась снежинками, чтобы тут же взвиться вверх небольшим искрящимся облаком, тающим, исчезающим прямо на глазах. Красиво.

Вздохнув, я вернул продукты, спрятанные мною от сестричек, в холодильник и, сварганив себе быстрый завтрак из чая с лимоном и бутербродов с сыром, помчался в школу, радуясь, что сегодня пятница, и завтра — выходной.

Школа-школа… Лисёнок миновал въезд, под моментально взлетевшим вверх шлагбаумом. Охранник сегодня был другой, но… вот, что пропуск животворящий делает!

Запарковав рыжего рядом все с тем же гигантским джипом, принадлежащим некоему Комарову, я сложил свои мотоциклетные причиндалы в рюкзак и, тут же, не сходя с места, облачился в «уставной» френч. Вот, теперь я готов к труду и обороне. Где этот булыжник науки, подать сюда, я его грызть буду!

— Кирилл! — Я покрутил головой и, заметив шагающую в мою сторону сестру, демонстративно постучал по браслету… левому. Дескать, время-время, цигель-цигель ай-лю-лю…

Не, не понимает. Подхватила под руку и повлекла меня несчастного, в холодные подва… а, собственно, куда это меня так вежливо тащат? И с какого перепугу?

29
{"b":"254680","o":1}