ЛитМир - Электронная Библиотека

Теплая спина Баттеркап и тяжелая книга в руках Айви возвращали ее к действительности.

- Дурочка, – сказала она себе, – думаешь о каких-то мифических монашках!

Вдруг Баттеркап резко остановилась, прижав уши. Она потрясла головой, стала пятиться назад и развернулась в обратную сторону.

- Но-о! Куда ты, девочка моя? Я не… Слова замерли на устах Айви, ее сердце остановилось…

У колодца стояла послушница – молодая женщина в сверкающих белых одеждах. Казалось, она сделана из тумана, клубящегося у ее ног, из белой вуали, спадавшей с ее головы…

Она смотрела прямо на Айви; выражение прекрасного лица было спокойным и умиротворенным.

«Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты будешь жить, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог моим Богом; и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду. Пусть то и то сделает мне Господь, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою».

Призрачная рука покачалась в воздухе, как будто благословляла Айви, а затем исчезла.

Девушка еще некоторое время смотрела на молчаливые руины и одинокий колодец; ее рука, державшая поводья, дрожала.

И тут, словно повинуясь неслышному зову, Баттеркап вернулась на дорогу и быстрой, ровной рысью понесла Айви к леди Маргарет.

* * *

Айви.

Джулиан внезапно проснулся в обшарпанной гостинице.

Сев в постели, он машинально ощупал свой камзол в том месте, где под подкладкой были зашиты деньги на путешествие.

Что разбудило его? Молодой человек покосился на кинжал, лежавший в изголовье его кровати; тот самый кинжал, что разыскала и привела в порядок Айви, – древняя реликвия их семьи.

Взяв кинжал в руки, Джулиан вгляделся в темные углы комнаты, надеясь увидеть кого-то или что-то, что помешало его сну.

Ничего не было, дверь оставалась запертой.

Некоторое время он прислушивался. Где-то далеко залаяла собака, да и она вскоре замолчала.

Встав с узкой кровати, – Джулиану пришлось выложить кругленькую сумму за чистое белье, и это его обозлило, – молодой человек подошел к закрытым ставнями окнам и распахнул их.

Он увидел лишь темный двор да длинный ряд лошадиных стойл. У стены спала пятнистая гончая. Почувствовав чье-то присутствие, пес проснулся, посмотрел на Рамсдена и потряс головой, словно не зная, стоит лаять или нет.

Скорее всего – нет. Собака почесала ухо задней ногой, зевнула и снова улеглась.

За стойлами поднимались крутые, поросшие травой горы, залитые лунным светом.

- Что за черт! – пробормотал Джулиан, возвращаясь в постель. Он так устал, столько проехав верхом, и ему необходимо было выспаться и отдохнуть. Завтра он вернется в Виткомб.

Айви.

Джулиана как током ударило, и он снова сел, озираясь по сторонам.

Ничего. Как будто он во сне услыхал ее имя. Рамсден лег и попытался поровнее уложить старый матрас. Затем он несколько раз взбил подушку, лег и закрыл глаза. Усталость одолевала его.

Айви.

- О Господи! – Он в третий раз сел. Имя его возлюбленной так громко и ясно прозвучало у него в голове, словно его произнесли вслух.

Комната – обычная комната в обычной гостинице – была пустой. Его ботинки и заплечная сумка лежали у кровати, – там, где он их и оставил.

- А сейчас я буду спать, спасибо вам большое, – во весь голос ответил он своему внутреннему голосу.

Джулиан лег на спину, натянул на себя одеяло и закрыл глаза. Через мгновение он вновь открыл их, растерянно глядя вокруг себя.

Айви.

- Храни нас Бог! – воскликнул он с отвращением, вставая с кровати. – Как будто мало у меня неприятностей! Все, что мне нужно было, – это хорошая еда и крепкий сон. Но нет, куда там! Видимо, я хотел слишком много!

Засыпая на ходу, он натянул свои теплые сапоги, проклиная на чем свет стоит чертовы внутренние голоса, интуицию и постоянное предчувствие опасности, которые не дают усталому человеку выспаться хорошенько, и…

Рамсден застыл на месте. Его кожа покрылась мурашками, волосы встали дыбом.

Опять это предчувствие! Случилась беда и, какой бы она ни была, эта беда надвигалась на Айви. – Черт!

Молодой человек накинул плащ, сунул за пояс кинжал, причем умудрился уколоть себя как следует, и схватил сумку.

Ему редко удавалось проснуться спокойно. Не прошло и нескольких минут, как он растолкал хозяина, расплатился по счету, оседлал Бахуса и поскакал галопом по болотам. Его сердце билось в такт цокоту лошадиных копыт.

А над ним сквозь облака просвечивала луна, освещая беспредельные, поросшие лесом горы, что отделяли его от Виткомба.

Глава 22

Деревня затихла. Добрые люди спали за запертыми дверями, закрыв окна ставнями. Скользя неслышно по узкой улочке, Айви благодарила небо за густой туман. Он почти скрывал ее, окутав деревню белым покрывалом.

- Напротив церкви, через две двери от гостиницы…– прошептала девушка.

Залаяла собака, и Айви, замерев, вжалась во влажную каменную стену. Кто-то закричал, собака заскулила, а затем наступила тишина.

Едва дыша, Айви натянула капюшон поглубже на голову и продолжила свой путь. Намокшие юбки отяжелели, тонкая кожа ее туфель пропиталась влагой. На площади перед церковью туман в некоторых местах был гуще, и сгустки эти походили на фигуры людей.

- Хватит с меня привидений, – прошептала Айви. – Моя норма – не больше одного призрака в день. Больше я видеть не в настроении.

Если на площади и был кто, не согласный с ее словами, он мудро предпочел промолчать – уж таковы духи.

В окне гостиницы горела свеча, привлекая возможных ночных странников. В одной из комнат второго этажа было светло, и Айви ничуть не сомневалась, что там бодрствует Джозия Фейк. Она так и представила себе, как он сидит перед конторской книгой и аккуратно записывает: «Ведьма. Одна. Маргарет Рамсден. Семьдесят шиллингов».

- Вниз, через две двери от гостиницы…– напомнила себе девушка.

Оглядевшись и убедившись, что больше на улице никого нет. Айви перебежала дорогу. Но едва она оказалась у угла гостиницы, дверь с треском распахнулась и поток света вырвался на окутанную туманом улицу.

Айви замерла у стены, прижимая к сердцу книгу.

Из гостиницы вышли двое мужчин в грубых сапогах и черных куртках. Они прошли так близко от Айви, что она ощутила исходивший от них запах эля и дыма, пропитавший всю их одежду. Их языки слегка заплетались от выпитого.

- …ни за что не признается, – говорил один. – Но там, где одна, найдешь и других.

- Ну да, ясное дело, там есть еще эта, молоденькая, – согласился его собеседник. – Думаю, к утру они заставят старуху признаться. Вот тогда эта благородная…– говоривший отвратительно заржал, –…и всемогущая Сюзанна Рамсден узнает, почем фунт лиха.

- Ишь ты какой! А она ведь хорошенькая, правда? Хотел бы я быть рядом, когда мистер Фейк разденет ее донага, чтобы узнать, нет ли на ней меток дьявола!

Айви затряслась от охватившего ее гнева, когда услышала их грубый гогот. Лицемеры! Так бы и сделали, подонки, разреши им только! Прикрываясь именем Бога, они поймали бы Сюзанну, раздели бы ее, пожирали своими похотливыми взглядами! А потом с удовольствием смотрели бы, как она умирает, и, набожно перекрестившись, говорили бы, что избавились от Зла и что теперь они могут спать спокойно.

А Джозия Фейк опустил бы в карман очередные семьдесят шиллингов.

Гнев Айви был сильнее ее страха.

- Этого не будет, пока я дышу! – прошептала она.

Как только голоса подвыпивших «праведников» стихли, девушка побежала к тюрьме. Шум моря в деревне был слышнее, чем в замке. Море да ветер приглушали ее шаги.

Вот она миновала одно каменное здание, затем – другое. В окне без стекла мерцал слабый свет. Айви закрыла глаза и помолилась, чтобы Бог дал ей смелости. Книга в целости и сохранности была у нее в руках.

66
{"b":"25469","o":1}