ЛитМир - Электронная Библиотека

– Почему ты вспомнил про Влада? – спросила она. – Прошло четырнадцать лет.

– Вот именно, Фрося! Четырнадцать лет! Ты сама об этом думала? Целая жизнь прошла, а ты все еще не оправилась…

– Я в полном порядке, отец. С чего ты взял? Я не думаю, не вспоминаю о нем…

– Тебе так кажется. Чувство подсознательно сидит в тебе и не дает права на обретение личного счастья. Для тебя расставание с ним прошло на грани разрыва психики, что не могло не оставить следов. Я это замечал. Мама замечала. Ты же оградилась от прошлого высоким забором, словно он мог тебя спасти. Какая ошибка, что мы раньше не поговорили с тобой… Думали, пройдет, а оно не проходит.

– Да со мной все хорошо, отец!

– И дело даже не в том, что ты больше не доверяешь никому. Дело в том, что ты всех сравниваешь с ним, с Владом. И, конечно, все проигрывают, потому что больше никто не вызывает в тебе таких положительных и очень сильных эмоций. А ведь тут еще одна ошибка! В молодости все чувства острее, и ты зря ожидаешь таких же по силе чувств. Таких эмоций, как в юности, все равно никогда больше не будет. Ты уже взрослая женщина, посмотри вокруг! Обрати внимание на какого-нибудь доброго мужчину, ответственного и спокойного, и дай ему шанс.

Ефросинья с удивлением смотрела на отца. И вдруг ощутила, что по ее щекам текут слезы.

– Девочка моя…

– Отец! – обняла его Фрося. – Я точно не встретила такого, как ты!

– А такого и не надо. И вообще, плохо, когда мужчина чересчур сильно любит женщину, он тогда превратится в тряпку. Поэтому такого, как я, тебе не надо.

– Вот Влад меня и не любил, – хмыкнула Ефросинья.

– Опять он! – Евгений Григорьевич задумался, гладя дочь по голове. – Я помню его – высокий, стройный, симпатичный, несколько беспокойный… на контрасте с тобой. Но это было даже хорошо. На его фоне и ты как-то преображалась, глаза у тебя загорались…

– Да, отец, все так. Больше мне ни с кем не было интересно.

– И на протяжении этих четырнадцати лет ты так и не видела его? – спросил ученый.

– Ни разу. – Худые плечи Фроси вздрогнули.

– Где он? Что с ним? Ничего не знаешь?

– Специально не узнавала. – Фрося ткнулась в плечо отца.

– Я и не сомневался. Ты же у меня гордая!

– Но пару раз слышала о нем, случайно. У нас же много общих знакомых…

– Я понимаю.

– Слышала, что он женат, счастлив, живет где-то далеко от Москвы. Ну, а в том, что он, человек талантливый, наверняка очень успешен в профессии, я даже не сомневаюсь.

– Ты сегодня добрая и сентиментальная… – покосился на нее отец.

– И?

– И я воспользуюсь случаем – попрошу тебя оказать мне услугу, – хитро улыбнулся профессор Кактусов.

– Для тебя отец – все, что угодно!

– Ловлю на слове. Я хочу, чтобы ты познакомилась с одним человеком. Это мой очень хороший друг, тоже ученый…

– В женихи мне его прочишь? – подозрительно прищурилась Фрося.

– Да что ты! Вовсе нет. Он такой же старый, как я.

– Просто ты уже проделывал такие фокусы. Помнишь? «Не хочешь ли ты, дочка, пойти в театр?» – «Конечно, хочу!» – «Ой, но у меня только один билетик…» И совершенно случайно рядом со мной оказывается талантливый студент – твой аспирант. Или другой случай: мы всей семьей идем на день рождения, а потом вы с мамой внезапно куда-то исчезаете, и я весь вечер вынуждена терпеть ухаживания какого-то сомнительного типа, исходящего на комплименты и недвусмысленные намеки.

– Между прочим, это был холостой мужчина и очень богатый. И он сам изъявил желание познакомиться с тобой! Но теперь-то мне понятно, почему ты так и не обрела своего счастья. Нельзя шагнуть в будущее, не распрощавшись с прошлым. Нельзя полюбить кого-либо, если все сердце занято другой любовью. Нельзя найти второе неизвестное, не найдя первого, если выражаться языком математики…

– Эх, знать бы, как ту любовь из сердца выгнать! Тут математический расчет не поможет.

– Нет, дочка, как раз это и можно победить только разумом – выстроить логическую цепочку и постепенно выжать из сердца все, что в данный момент не нужно. А вытеснять, по закону сохранения массы, нужно не пустотой, а чем-то другим. Это уже из физики. Если речь идет о чувствах, то и заменять их следует чем-то соответствующим.

– То есть тоже чувствами?

– Да, дорогая моя, любовью. Попробуй, пусти кого-то в свое сердце, а там – кто знает…

– Ой, папа, не могу ничего обещать. Вряд ли я смогу себя изменить.

– Понимаю. Но ты подумай…

– Ладно, попытаюсь. Ну а с другом-то твоим что? – напомнила Ефросинья.

– Он мой старый друг, физик Людвиг Люцеус, поляк.

– Шутишь? – оживилась Фрося.

– С чего ты взяла?

– Да ладно! Людвиг Люцеус… Умора! Продолжение Гарри Поттера!

– Не знаю никаких Поттеров… А Людвиг – прекрасный человек. Судьба свела нас на какой-то конференции еще в советские времена, и как-то мы сразу сдружились. Потом обменивались письмами, беседовали по телефону, а позже по Интернету. В гости нам не давали ездить друг к другу – оба физики, и оба – невыездные. Но мы все равно общались. А сейчас вроде все барьеры сняты, пути открыты, но – возраст, неподъемность, инвалидность… Друг мой сильно болеет и все зовет в гости. Кстати, и тебя тоже приглашал, хотел с тобой познакомиться. Вот и прошу тебя съездить к нему, заодно передать вот эту мою работу.

Профессор Кактусов показал дочери бархатную папочку. Показал – и убрал ее на полку.

Ефросинья потом и правда завела роман с одним мужчиной, чтобы от нее отстали. Вскоре отец умер, у нее от горя началась депрессия, затянувшаяся на месяцы, и опять ей стало ни до чего и ни до кого…

Глава 2

Ефросинья Евгеньевна Кактусова внешне была похожа на свою маму. И по своим способностям и пристрастиям она тоже пошла в нее. Физику и математику Фрося никогда не любила и всегда испытывала чувство стыда перед отцом за то, что такая неспособная в данной области. Зато гуманитарные науки шли у Фроси на «ура», а иностранные языки стали специальностью, и после окончания института ее пригласили работать в известное издательство «Сила познания». Она много занималась литературным переводом на русский язык современной европейской прозы и поэзии. Стихи неизвестных авторов не пользовались большим спросом, книги выходили очень маленькими тиражами, поэтому и гонорары у Фроси оказывались более чем скромными. Иногда она впадала просто в плачевное состояние. Переводы порой были очень трудными, ведь требовалось донести до читателя тот смысл, что вкладывал в свои творения автор, а результат для переводчика – фактически нулевой. Фрося понимала, что она бедна «как церковная крыса», и чувствовала себя так же. Особенно ярко этот факт осознавался возле витрин дорогих бутиков, кафе и ресторанов, в современных супермаркетах, у касс театров и кинозалов.

«Единственное, что я могу себе позволить, это раз в неделю посетить «Макдоналдс» с его очень вредной пищей», – иногда с иронией думала переводчица.

Фрося старалась размышлять о чем-то возвышенном, читать «правильные» книги и смотреть «классические» фильмы. Она любила гулять с мамой по парку, кормить уток и голубей, а еще умудрялась собирать одежду для бездомных. Но как женщине, Ефросинье иногда до чертиков хотелось совершить какое-нибудь безрассудство. Например, купить дорогую тряпку или даже кольцо с брильянтом. У нее аж сердцебиение учащалось при таких мыслях. Но чем больше проходило времени, тем очевиднее становилось, что все мечты так и перейдут в разряд несбывшихся. А от книг ее уже потихоньку начинало тошнить. Мало того что работа связана с литературой, так еще и любимое занятие – опять же книги. К тому же от постоянного чтения к своим тридцати с хвостиком Ефросинья окончательно и бесповоротно посадила зрение.

– Теперь я не «церковная мышь», а скорее кротиха, – усмехалась она, хотя хотелось плакать.

Очки с устрашающе толстыми линзами перестали спасать положение, и она при чтении и переводе фактически водила носом по листам с буквами. Стала проходить мимо знакомых людей с гордым и независимым видом и, наоборот, здороваться с незнакомыми людьми. Многие начали обижаться на Ефросинью, она-то не признавалась, что у нее проблема со зрением, чтобы мама и друзья не расстраивались. Пару раз она поздоровалась с телефонной будкой и наконец дождалась апофеоза – не разглядела приближающуюся машину и угодила под нее. Слава богу, не очень сильно пострадала – перелом и ушибы, но в больницу все же попала. Именно там, узнав причину, почему она не заметила автомобиль на трассе, обследовали ее. Вердикт молодого врача с грустными глазами был неутешительным.

3
{"b":"254718","o":1}