ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мужские откровения
Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания
Десантник. Дорога в Москву
Что мой сын должен знать об устройстве этого мира
Путешествие к центру Земли. Графический роман
Дисгардиум. Угроза А-класса
Философия Haier: Перерождение 2.0
Золотая клетка
Человек и власть. 64 стратегии построения отношений. Том 1
A
A

Потому что нельзя — даже с логичным вроде бы оправданием: сберечь психику "пациента" — человечества! — недопустимо нынче молчать.

И воображение жизненно необходимо включить каждому на полную мощность.

Каждую секунду… по второй мировой войне… Как ни утомилось наше сознание от подобных сравнений, которые разве что писателям-фантастам одним под силу, следует еще немного напрячься, чтобы прийти к осознанию грустного факта. Сравнение Сагана при всей его эффектности несколько идеализирует ситуацию.

Вторая мировая война, хотя она и вошла пока в человеческую историю как самая кровопролитная, все-таки целиком осталась в той эпохе — доатомной. Когда еще существовало противопоставление "сражаться за" — "сражаться против". Солдаты воевали за свои народы, на худой конец — правительства, первыми принимали на себя удары врага и часто совершали чудеса героизма. Одно сознание, что идет священная война против фашизма, оправдывало все жертвы, заставляло совершать, кажется, немыслимое. Потому что она во всех отношениях была война справедливая.

Если говорить о войне с применением ядерного оружия, то вне зависимости от того, кто применит его первым, война с самого начала пойдет как неправедная. Ибо начнется она как война против всех — против человечества.

Между прочим, давным-давно Блаженный Августин сформулировал понимание справедливой войны как войны в защиту невинных, и с тех пор традиционная точка зрения западной философии недалеко ушла от этого тезиса. Двум требованиям, как минимум, удовлетворять должна справедливая война: "пропорциональности" (не применять силы в большей мере, чем это требуется для защиты территории) и "избирательности" (не применять силы к гражданскому населению). Ясно, что эти требования — не для ядерной войны… Но, может быть, как-то откорректировать положения святого Августина — ведь столько веков прошло?

Подобная мысль многим приходила в голову. В 1983 году Национальная конференция католических епископов США обратилась к верующим с пасторским посланием "Вызов миру: Божье обещание и наш ответ", в котором вопрос о справедливых войнах разобран с "научной" дотошностью. На сей раз требований семь. Чтобы удовлетворять новому критерию справедливости, войны должны: (1) быть абсолютно необходимы (в смысле неизбежны); (2) вестись компетентными и ответственными правительствами; (3) предполагать пропорциональность (смысл разъяснен выше); (4) вестись за правое дело; (5) начинаться только после того как исчерпаны и не привели к успеху все иные способы улаживания конфликтов; (6) предполагать хоть минимальную надежду на успех; (7) требовать затрат, хоть в малой степени оправданных в случае успеха[103].

И снова ядерная война начисто исключает большинство из перечисленных критериев. Даже не вдаваясь в "ядерно-юридическую" схоластику, здравомыслящий человек сообразит, что война, в которой на каждого мужчину, женщину, ребенка уже припасено по тонне (!) условного взрывного эквивалента (тринитротолуола), в которой солдаты, вероятнее всего, окажутся максимально защищенными "живыми единицами" и результатом которой, вне зависимости от причин и хода ее, наступит глобальная катастрофа, — такая война не может быть справедливой. Ни при каких формулировках.

Каждую секунду придется переживать не по второй мировой войне, а по войне столь же разрушительной и еще стократ более бесстыдной и аморальной. Ведь каждую секунду ее будут терять смысл понятия, служившие образцом и объектом уважения на протяжении многих поколений: воинский долг, благородный героизм на фронте, гражданский подвиг тыла… Теперь, наоборот, военные наверняка "протянут" дольше, нежели мирное население. Как замечает герой романа, вышедшего еще в 1958 году, "Последний день" Элен Кларксон, "в давние времена мужчины с оружием в руках переживали аморальный акт убийства себе подобных, убедив себя, что воюют за своих детей. Сегодня мужчины выставляют своих детей умирать за себя"[104].

Как ни коротка будет эта окончательная война, времени солдатам хватит, чтобы осознать и содрогнуться от того, что они делают…

Да и при чем тут война, если, как пишет Михаил Сергеевич Горбачев в своей книге "Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира" (1987), "сейчас создалась поистине парадоксальная ситуация. Даже если одна страна будет постоянно вооружаться, наращивать вооружения, а другая ничего не будет делать, то та сторона, которая вооружается, все равно от этого не выиграет. Слабая сторона может просто взорвать все свои ядерные заряды даже на своей территории, и это будет означать самоубийство для нее и медленное убийство для противника"[105].

Миросима — вот что это будет.

Понимаю, конечно, что нашел всего лишь случайное созвучие в русском языке, но оно никак нейдет из головы. Не может все это накопленное количество "мегасмерти" (которое и разум, и эмоции уже не в состоянии воспринимать) не перейти в "новое качество". Можно считать боеголовки и мегатоннаж — но какой в том смысл? Ведь в одночасье осуществится не просто миллион Хиросим (а нехитрый подсчет, причем явно заниженный, показывает, что мы это уже в состоянии себе позволить) — но одна Миросима сразу на всей планете.

Первый и последний — ультимативный — опыт. Амбициозный эксперимент, которым молодой разум, благодаря неведомо какой счастливой случайности возникший и развившийся на третьей планете ничем не примечательной звезды, заявит о себе. Да так громко, что услышат по всей Галактике (если, конечно, будет кому слушать).

Но и это не все, что "скрыто" в образном сравнении Сагана.

Вторую мировую войну кто-то начинал, в ней кто-то оборонялся, кто-то применял недозволенные — по меркам человечества — методы ведения войны. И был за то осужден трибуналом народов в Нюрнберге. А "ядерный эксперимент" может начаться… просто по ошибке!

Как именно — на сей счет существует много сценариев; но в качестве примера познакомлю читателя с одним, тем более что он вполне смахивает на сюжет научно-фантастического романа.

Профессор Герберт Абрамс свое выступление на семинаре "Лицом к лицу со Злом" (собранном в небольшом техасском городе Сагедо в 1986 году) начал с изложения некой воображаемой лекции. Ее будто бы прочел в 2 часа пополудни 19 сентября 1998 года (обратите внимание на дату!) аргентинский историк профессор Кордова. Тема лекции — "Ретроспективный" взгляд на войну 1990 года".

Позволю себе процитировать ее с минимальными сокращениями:

"24 сентября 1990 года Советский Союз согласился предоставить своим сирийским союзникам несколько ядерных боеголовок "для сохранения военного баланса с Израилем". Две недели спустя, 10 октября, в Египте был совершен переворот, и шиитская община "братьев-мусульман" под водительством муллы Мустафы Ибрагима захватила Каир. Мустафа разорвал камп-дэвидские соглашения и потребовал возвращения Египту "исконных земель". 17 октября шииты осадили американское посольство в Каире. Их отряды захватили на летном поле несколько самолетов с системой раннего предупреждения АВАКС. Перед угрозой вторжения Израиль двинул войска на юг Синайского полуострова. Сирия вторглась в Ливан. Израилю не улыбалась перспектива сражаться на два фронта, и он прибегнул к предупредительной бомбардировке сирийских военных аэродромов… США немедленно заявили о своем невмешательстве и направили Израилю официальный протест. Тем не менее Советский Союз обвинил американцев в подстрекательстве Израиля, после чего пять советских военно-воздушных дивизий в Восточной Европе были приведены в состояние полной боевой готовности.

87
{"b":"254741","o":1}