ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Великие Спящие. Том 2. Свет против Света
Индейское лето (сборник)
Сплетение
Семья в огне
Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)
Невеста Черного Ворона
Естественная история драконов: Мемуары леди Трент
Заплыв домой
Эльфика. Другая я. Снежные сказки о любви, надежде и сбывающихся мечтах

– Слышь! Клав!

– Клав! Клав! Клав!

Его голос гулко разносился по подъезду.

Клава не отзывалась.

Лёха долго, с перерывами звонил.

Потом замолотил по двери:

– Открой, сука! Открой! Открывай, блядь хуева!!

– Я тебе говорю! Открой!

– Открой! Клавка! Не дури!

– Открой! Открывай, ёп твою!

– Клавка! Открой! Слышь!

– Открой! Убью, сука!!

Он отошёл, чтобы разбежаться, но ноги, наткнувшись на ступеньки, подломились. Лёха плюхнулся на ступеньку:

– Ой, бля…

Соседняя дверь приотворилась, в щели мелькнуло лицо и скрылось.

Лёха встал, шатаясь, подбрёл к двери и пнул её ногой:

– Открой, говорю!

– Открой, Клава!

– Открой, говорю!

– Слышь! Открой!

Он пинал дверь, еле сохраняя равновесие.

Потом сел на коврик:

– Открой… слышишь… ну Клав…

– Слышишь… слышишь…

– Клав… открой…

– Клав… ну что ты…

– Клав… Клавка…

– Клав… открой… открой. … открывай, сука!!!

Поднялся, пачкая руки о белёный косяк, отошёл и кинулся на дверь:

– Убью, бля! Убью, сука! Открываааай!!!

Клава открыла часа через полтора. Лёха спал, скорчившись перед дверью. Клава втащила его в тёмный коридор, закрыла дверь и, подхватив под мышки, поволокла в комнату.

– Господи… опять нажрался… господи… Ой, как же… господи… сволочь… сил моих нет…

Стянула с него грязные ботинки, отнесла в коридор. Вернулась, вывалила Лёху из пальто. Зазвенела посыпавшаяся мелочь. Клава обшарила пальто, вытащила несколько скомканных бумажек, во внутреннем кармане нащупала мягкое, упакованное в хрустящий целлофан:

– О, господи… норма… господи…

Она положила норму на стол. Деньги убрала в шкаф под стопку белья.

Лёха пробормотал что-то, заворочался.

Клава сняла с него заляпанные грязью брюки, пиджак, рубашку. Втянула на кровать, перевернула на спину, накрыла одеялом. Подошла к сопящему на кушетке Вовке, поправила выбившуюся простынь. Зевнула, сняла халат и легла рядом с мужем.

Лёха проснулся в шестом часу, встал, шатаясь, добрёл до туалета. Неряшливо помочившись, открыл кран, припал к струе обсохшими губами. Долго пил. Потом сунул под струю голову, фыркнул и, роняя капли, пошёл обратно. Сел на кровать. Потряс головой.

Клава приподнялась:

– Лёш… ты? Слышь, там норма-то… ведь не съел вчера.

– Норма?

– Ага. В кармане была. В пальте. На столе там.

– Чево?

– Норма! Норма! Чево! – зашипела жена. – Норму не съел ведь!

– Как не съел?

– Так! Вон на столе лежит!

Лёха встал, нащупал на столе пакетик:

– Ёп твою… а как же?.. Чего ж я не съел-то?..

– Нажрался, вот и не съел. Жуй давай да ложись! В семь вставать.

Лёха отупело вертел в руках пакетик. Горящий за окном фонарь дробился на складках целлофана.

Лёха сел на кровать, разорвал пакетик, стал жевать норму.

– С кем выжирали-то? – спросила Клава. – С Федькой, што ль? А?

– Не твоё дело… – Худые скулы Лёхи вяло двигались.

– Конечно, не моё. А брюки твои засранные чистить да ботинки, да ждать, не случилось ли чего…

– Ладно. Заткнись. Спи.

– Сам заткнись. Алкоголик…

Клава отвернулась к стенке.

Лёха дожевал норму, посмотрел на испачканные руки. Встал, прошлёпал на кухню. Пососал из дульки заварного чайника, вытер руки о трусы. Подошёл к окну, посмотрел на спящие дома. Почесал грудь.

В доме напротив на шестом этапе вспыхнуло окно, рядом – другое.

Лёха смахнул со лба водяные капли. Понюхал руки.

Снова вытер их о трусы и пошёл досыпать.

– И главное – не принюхивайся. Жуй и глотай быстро. – Фёдор Иванович протянул Коле ложку. Коля взял её, придвинул тарелку с нормой, покосился на Веру Сергеевну:

– Мам… ты только лучше займись чем-нибудь, не надо смотреть так…

Вера Сергеевна встала из-за стола, улыбнулась и пошла в комнату.

Коля склонился над нормой.

Фёдор Иванович положил руку ему на плечо:

– Давай, давай, Коль. Смелее, главное. Я когда первый раз ел, вообще в два глотка её – раз, два. И всё. А у нас в то время разве такие были?! Это ж масло по сравнению с нашими. Давай!

Коля отделил ложкой податливый кусочек, поднёс ко рту и откинулся, выдохнул в сторону:

– Ооооо… ну и запах…

– Да не нюхай ты, чудак-человек! Глотай побыстрей. У неё вкус необычный такой, глотай как лекарство!

Коля брезгливо разглядывал наполненную ложку:

– Чёрт возьми, ну почему обязательно есть?

– Колька! Ты что?! А ну ешь давай!

Коля зажмурился, открыл рот и быстро сунул в него ложку.

– Вот! И глотай!

Коля лихорадочно проглотил, скривился, пошлёпал губами:

– Гадость какая…

– Колька! А ну замолчи! Ешь давай!

Коля проглотил новую порцию:

– Странный вкус какой-то…

– Не странный, а нормальный. Жуй!

Коля отделил другой кусочек, снял губами с ложки, прожевал:

– Странно, а… когда ешь, запаха не чувствуешь…

– Так я тебе о чём толкую, голова! – засмеялся Федор Иванович. – Потом привыкнешь, вообще замечать перестанешь.

Коля стал орудовать ложкой посмелее.

Вера Сергеевна заглянула из комнаты, вышла и, улыбаясь, встала у косяка:

– Ну как?

Коля ответно улыбнулся ей:

– Вот, мам, съел.

– Молодец.

Коля доел норму, бросил ложку в тарелку и шлёпнул ладонями об стол:

– Годидзе!

– Третья группа продолжает рисовать, вторая встаёт и идёт на горшочки! – Людмила Львовна подошла к низеньким столикам, за которыми сидели дети, хлопнула в ладоши: – Раз, два! Ну-ка, все дружно отложили карандаши и встали! Раз, два!

Дети стали нехотя вставать.

– Ну-ка, быстро! Маша, я кому говорю?! Успеете ещё порисовать. Андрей! Это что такое? Встали, пошли за мной! Не бежать! Идти шагом.

Девятнадцать пестро одетых девочек и мальчиков двинулись за Людмилой Львовной.

Вышли в коридор, стали подниматься по лестнице на второй этаж. Людмила Львовна поднималась первой:

– Не обгонять друг друга. Идти спокойно. Шуметь не надо.

Её голос громко звучал в лестничном пролёте.

Топоча ножками, дети поднимались наверх.

На втором этаже, обогнув оставленные малярами стремянки, прошли свежевыкрашенным коридором. Возле двери с забрызганной краской табличкой «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН!» Людмила Львовна остановилась:

– Разобраться по парам. Не шуметь! Постников! Сколько раз можно говорить?! Отстань от неё!

Дверь отворилась, вышла нянечка, вытирая руки тряпкой.

– Ну, как? – повернулась к ней Людмила Львовна.

– Готово, – улыбнулась нянечка.

– Проходите, не толпитесь. И по порядку на горшочки.

Дети стали входить в комнату. Она была не очень большой, с двумя зашторенными окнами. Вдоль стены на узком деревянном помосте стояли двадцать белых пронумерованных горшков.

– Это какая, вторая? – спросила нянечка, пропуская детей и протянутой рукой касаясь их головок.

– Вторая. – Людмила Львовна вошла и встала напротив помоста. – Садимся спокойно, не мешаем друг другу. Андрей! Сколько раз тебя одёргивать?

Дети, спустив штаны, расселись по горшочкам.

– А что, не все? – Нянечка махнула тряпкой на пустующий горшок.

– Шацкого нет.

Людмила Львовна прислонилась к стене.

Нянечка отжала тряпку над ведром и положила на подоконник.

– Штанишки на коленках. Ниже не спускаем. Не толкаем соседей! Света! Кто не покакает, тот рисовать не пойдёт!

– А я не хочу.

– И я, Людмил Львовн.

– Посидите, посидите. Захочется. Не толкаемся, кому говорю! Кто покакал, тот встаёт.

Дети смолкли. Некоторые начали кряхтеть.

Через несколько минут трое поднялись, подтянули штаны и сошли с помоста. Потом встала девочка, придерживая юбку зубами, натянула трусики.

– Кто покакал, тот не шумит и спускается в зал. Не шумит и не задерживается, Рубцова!

Девочка скрылась за дверью.

10
{"b":"25475","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Верховная Мать Змей
Русь сидящая
Цветок в его руках
Авантюра леди Олстон
Белокурый красавец из далекой страны
О чем говорят бестселлеры. Как всё устроено в книжном мире
Бессмертный
Путин. Человек с Ручьем
Я говорил, что ты нужна мне?