ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- У нас есть время, пока те ребята в коридоре не очухались – то есть почти ничего, - это были первые слова, которые я от него услышал – и почему-то вздрогнул от звука его голоса.

- Кто… вы? Вас послал верховный Жрец? Он получил мой амулет? – спросил я, неуклюже поднимаясь наконец с пола.

Солдат вдруг застыл на месте и резко обернулся ко мне.

- Какой еще амулет?

- Я не успел отдать его, - ответил нам обоим Симон, вытаскивая амулет из сумки.

Незнакомец быстро схватил его – и, едва взглянув, отшвырнул на землю, словно это была змея.

- Уходим! – прошипел он. – Но прежде…

Пока мы с Симоном выбрались из моей камеры, он уже успел открыть еще несколько, выпуская на свободу узников.

Только теперь я увидел охранников – бесформенную кучу бесчувственных тел, что валялись тут же, на полу.

- Они что… мертвы?

Вместо ответа Симон только отмахнулся

- Нет! Они живы, только… Очень крепко спят.

- И кто же сделал такое? – переспросил я на всякий случай, хотя ответ был очевиден.

Тем временем солдат церкви уже успел отворить двери почти всех клеток. Когда показались первые из освобожденных узников, он бросил связку ключей им

- Это- ваше. Выпустите остальных. И эти – тоже ваши, - он кивнул на кучу бесчувственных тел на полу. Но помните, что у вас есть время только до рассвета.

Мой спаситель не стал дожидаться ни слов благодарности, ни чего-либо еще; увидев, что мы уже следуем за ним, мужчина уверенно пошел по узкому коридору к двери, ведущей наверх.

Через еще несколько гулких ударов сердца мы были уже на воле. Оставляя за своей спиною тюремную ограду, я все еще не мог поверить, что все это не сон.

Там осталась моя куртка, плащ и – что самое обидное – мой топор – но все это были сущие мелочи по сравнению с тем, что я обрел – свобода и жизнь!

И затхлый городской воздух показался мне – как никогда – сладким…

Быстрым шагом миновав несколько кварталов, нас проводник привел нас к повозке, запряженной пегой тощей лошадкой, сиротливо ожидающей в тупиковой улочке. На подстилке из сена громоздились огромные – и поменьше – бочки.

- Полезайте в бочки…

Наверное, это было самое необычное в моей жизни путешествие – ездить в бочке мне никогда еще не доводилось. И хоть для этого мне пришлось скрутиться почти что в узел – но мне почему-то не пришло голову ругаться. Так же безоговорочно доверился нашему странному провожатому малыш Симон – правда ему, маленькому, это было намного проще – ехал он почти с комфортом…

Несмотря на тесноту, пережитые волнения и бессонная ночь взяли свое – я, кажется, только прикрыл глаза, как тут же мне в глаза удалил свет, а в нос – свежий запах травы.

Когда я выбрался из бочки, то не сразу понял, где очутился – вокруг раскинулись залитые солнечным светом луга. Утреннюю тишину нарушал только шелест ветра в высокой траве и призывное чириканье какой-то пичужки.

Симон уже стоял на земле, выбирая из волос травинки сена. Его лицо тоже было заспанным.

Наш провожатый устало опустился на землю, расстегая ворот солдатской куртки. Только теперь я мог рассмотреть его: это был среднего роста молодой мужчина с пепельными чуть вьющимися волосами – довольно симпатичный, как для человека, заметил я как бы между прочим. Но его появление по прежнему оставалось загадкой.

Он поднял на меня глаза.

- Не сейчас, - покачал головою он, упреждая мои вопросы. – Просто прими это, как данность. На веру, так сказать.

В тот миг, когда глаза наши встретились, словно сотни молний ударили меня прямо в голову. Я не смог вынести этот взгляд. Но стойко вынес и боль, и радость, что вдруг – одновременно - накрыли меня с головой – и даже не вскрикнул.

- Когда-то ты говорил, что ничего не стоит принимать на веру, Руфус, - смог вымолвить я.

Мужчина вздрогнул.

Выражение, мелькнувшее в его усталых глазах, осталось для меня загадкой.

- Я ошибался, - слабо улыбнулся он. – Иногда можно – когда ничего другого не остается.

- Вы знакомы? – удивленно заморгал глазами Симон.

- И ближе, чем может показаться, - ответил за нас обоих Руфус.

- Но только разговоров сейчас я просто не вынесу – слишком много сил я бросил на тот разгром в тюрьме, чтобы вытащить оттуда одного слишком беспечного орка, который – хоть и помнит, что ничего не надо принимать на веру, однако спешит поверить любому, кто назовется его другом… Надеюсь, тебе на настолько натерпится узнать, почему твой «друг» Дон тебя предал, чтобы не дать мне выспаться? – спросил он, уже зевая.

- Я вообще не хочу об этом говорить… сейчас, - буркнул я. – И спрашивать одного… хм… человека, где он взял это тело – или оно просто на улице валялось, - ответил я колкостью на колкость, хотя сам вовсе не чувствовал обиды.

- Ты почти угадал, - еще раз зевнул Руфус. – А еще – ты прав – не стоит спрашивать…

Руфус молча столкнул на дорогу пустые бочки и с удовольствием нырнул в сено.

- А теперь ваша очередь меня охранять, - заявил он. – И везти.

- А куда мы едем? – еще успел спросить я.

- В Семиглавец, конечно. У нас обоих там остались незаконченные дела.

* * *

- Говори, быстро, чего тебе нужно? – сказала Линсей вместо приветствия, едва зашед в каморку, где мне пришлось ее дожидаться битый час.

- Линсей, выслушай…

Начать разговор оказалось тяжелее, чем я ожидал.

Она нетерпеливо ждала, нервно вертя в руке алую шелковую кисть – одну из тех, которыми был увешан ее пояс. Золотистые волосы, завитые в локоны, ниспадали на ее хрупкие плечи, обтянутые легкой мерцающей тканью платья, источающей нежный, едва уловимый цветочный аромат.

Во взгляде синих глаз, устремленном на меня, читалось нетерпение.

- Линсей… Я сделал все, что мог. Но мне не удалось найти ее.

- Кого найти? О чем ты говоришь?

От удивления ее глаза, очерченные блестящей полосой, стали еще больше.

- Ая… Женщина по имени Ая, вероотступница, которую ищут люди барона. Та самая, из-за которой ты попала сюда. Когда я пришел сюда в первый раз, барон заключил со мной сделку, что отпустит тебя взамен на настоящую Аю, если я найду ее.

У Линсей, кажется, пропал дар речи.

- Я согласился, чтоб освободить тебя. Я напал на ее след и долго шел по нему, но… Я не нашел ее. Как не найдет и никто другой, потому что ищет призрака. Ая умерла, точнее… Она погибла. Вместе со своим другом-колдуном. Их убили.

Горький клубок вдруг подло подкатился к горлу. И снова мелькнуло перед глазами белым пятном тонкое женское лицо, и соломенная прядь, упавшая на лоб…

- Но зачем ты все это мне рассказываешь? – голос Линсей дрожал от напряжения.

- Потому что теперь я не смогу выкупить тебя у барона… Но я не отступлюсь, Линсей, мы придумаем что-нибудь другое! Я уже начал готовить твой побег. Потерпи еще немного, и я…

- По.. побег…

Линсей вдруг рухнула на колени, как подрезанное дерево, прямо на осыпанный опилками пол грязной комнатки, и…. расхохоталась, а потом вдруг зарыдала, закрыв лицо руками.

- Упрямое чудовище! Почему, почему ты не можешь просто оставить меня в покое? Ну что я тебе такого сделала? Зачем ты появился снова, чтобы ломать мою жизнь? Зачем?!

Она уже безудержно плакала, а я стоял над ней, словно камнем пришибленный, и пытался вникнуть в смысл ею сказанного.

- Линсей, о чем ты говоришь?

- Ну зачем, зачем ты появился? Почему мрак не сожрал тебя по дороге? Почему ты рушишь мою жизнь?

- Жизнь? Линсей – ты – рабыня! Ты называешь это жизнью? – едва смог вымолвить я.

Линсей вдруг сорвалась с места и выпрямилась во весь рост.

- Посмотри, посмотри на меня внимательно!

Она уже не говорила, а кричала. Ее красивое лицо пылало, а заплаканные глаза метали молнии.

Я уже не понимал ровным счетом ничего.

- Посмотри же! Ты помнишь, какой я была в деревне? И какая я теперь!

- Теперь ты рабыня. А там ты была свободной…

- Свободной!

39
{"b":"254818","o":1}