ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Еда – лекарство от беспокойства. Как пища, которую вы едите, может помочь успокоить тревожный ум
Рождение дракона
Темный мир. Забытые боги
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Как написать книгу, чтобы ее не издали
Наши против
Шоколадный дедушка. Тайна старого сундука
Мужские откровения
Стать Джоанной Морриган
A
A

- Зачем… - Я вздохнул. – Понимаешь, если бы ее отец или ее братья, или там возлюбленный какой-нибудь отправился ее искать – я бы только помахал им ручкой и пожелал доброго пути. Но никто этого не сделал. Получается, девчонку там запытают до смерти, или просто в яму бросят ни за что – ни про что, и никому до этого дела нет! «Ничему не противься, ничего не отвергай. Судьба сама позаботиться о тебе наилучшим образом» - вот их основное правило. И если Линсей забрали, то это не потому, что какой-то дурак чего-то там напутал, а такова судьба! А дороги Судьбы непонятны смертным, и остается только принять все, как есть.

- Судьба! Это значит, что если я лягу тут в лесу под деревом, вместо пытаться раздобыть что-нибудь съедобное, то оно само прибежит мне в рот, потому что Судьба обо мне заботится? Или если сюда прибегут волки, то я не должен хотя бы попытаться влезть на дерево, чтобы спасти свою шкуру, а должен позволить им меня съесть – ведь если волки прибежали именно ко мне, то такова моя судьба – быть съеденным волками? Да это же бред! Любой здравомыслящий житель этой земли, каким бы религиозным он ни был, попытается спастись, если на него нападут, а уже потом – начнет просить прощения у Судьбы, что сошел с ее пути… Но перед этим при встрече с волком он проткнет его рапирой или хотя бы затащит свою задницу на дерево!

Симон вдруг засмеялся – так громко и заливисто, что я невольно и сам улыбнулся. Подступившая было злость начала таять.

- Чего ты смеешься? Бери лопай, пока горячие – горячие вкуснее. Да и когда застынут, не очень ты их укусишь…

- Просто ты так красочно описал вероотступничество… Чего доброго, тебя самого в яму засунут, если кто-нибудь услышит.

- А за что меня в яму? Я никому жить не мешаю, ничего плохого не делаю. А чего я там себе думаю, то эт мое дело. Я ведь вообще ущербный, непомнящий – чего с меня взять?

Я вздохнул.

- Но девчонку надо найти и вызволить. Потому что больше никто этого не сделает. Убеждения у них такие… Да мрак с ними, с этими убеждениями, а когда твою дочь или сестру увозят какие-то закутанные… Вот мать ее – просто стоит и плачет. А когда я сказал, что иду за Линсей, то все на меня смотрели, как на сумасшедшего, и она тоже. Правда, когда я уже собрал котомку и пошел, она подбежала и шепотом, чтобы никто не слышал, сказала что будет молить Судьбу обо мне… Благодарен очень. Лучше бы она вместо этого кусок хлеба дала мне в дорогу… Как был, так и ушел голодным, топор вот только прихватил. Хотел бы я посмотреть на того, кто запретил бы мне его взять, - добавил я слегка самодовольно.

Симон наконец решился попробовать мое блюдо и осторожно откусил кусочек. Но, распробовав, стал без стеснения набивать себе рот горячими кореньями, и поток вопросов с его стороны на время прекратился.

- Да не спеши ты так, а то еще подавишься. А меня обвинят в том, что я захотел тебя зажарить на обед, и тогда точно бросят в яму.

- Не шмешно… - пробормотал Симон с набитым ртом. – Я шлишком худой, штобы интересовать тебя как еда…

- Эт уж точно…

Я только покачал головой, наблюдая, с какой жадностью мальчишка набивает себе рот.

- Ты ел когда в последний раз?

- Не помню… Позавчера, кажется… немного. А ты научишь меня искать эти коренья?

- Научу… Ты пока ешь, а я пройдусь наберу еще веток.

Когда я вернулся с огромной охапкой – чтоб на дольше хватило – веток, Симон уже свернулся в клубочек на траве возле самого костра с самым что ни на есть блаженным видом.

- И давно уже ты странствуешь? – спросил я, бросая немного веток на съедение огню. Тот принял подношение с удовольствием и тут же поднялся вверх, окутывая наши тела приятным теплом.

- Не очень, - признался мальчишка. – Я из Костриц, это отсюда недалеко.

- А то я смотрю – кожа да кости…

- Да я всегда был таким, - безразлично пожал плечами Симон. – Я ведь вообще-то из дома ушел, - вдруг признался он.

Я только крякнул, покивав головой в ответ. Такое действие и для взрослого считается почти что преступлением, а тут – малец, да еще такой заморыш.

- Совсем ушел?

- Совсем. А меня бы все равно братья придушили где-нибудь…

- Эт за что же так?

- Они мне не родные. Я жил раньше в городе, Дубки называется – маленький город. Я его помню слабо, хорошо помню только пожар… Наверное, тогда я и потерялся из дома. Потом бродяжил долго, ходил по разным дорогам… Кажется – очень долго… А потом меня нашла моя сестра, и сказала, что заберет к себе домой. Они с мужем живут в том же городе, на улице башмачников. Мы с ней шли в город, но по дороге что-то у нее случилось. Мы зашли в Кострицы – как сестра сказала, к родственникам. К тете Руди. Она попросила меня подождать – день, или два, пока она за мной вернется. А тетка согласилась, чтобы я у них пожил.

Симон судорожно вздохнул.

- Но она не вернулась… А тетка меня возненавидела.

- Вот я и решил пойти в Дубки, и сам найти ее там. Пускай она немного поругается – а потом все равно простит – она добрая. Только ты это… не говори никому, что я сбежал, а то меня еще назад отправят, - добавил Симон, уже зевая.

- А эт не мое дело, - честно сказал я. У тебя своя дорога, у меня своя. Мне только до Семиглавца добраться. Хочешь – иди со мной. А дальше – как умеешь.

Молчание Симона могло значить только одно – мальчишка уже спал, разомлев от еды и от ощущения относительной безопасности в моей компании.

Я и сам почему-то дико захотел спать; положив топорик наподхвате, я и себе устроился на лесной перине из листьев и травы. И, засыпая, я успел поймать какой-то то ли обрывок воспоминания, то ли мысль, что такие ночевки мне не в новинку и что когда-то мне нравилась походная жизнь…

- Мне – к барону, решительно заявил я, глядя сверху вниз на щупленького лысоватого человечка – видимо, одного из слуг. В его глазах я прочитал желание поступить со мной так же, как он обычно поступал в таких случаях – отослать наглого пришельца куда подальше, используя свою власть – беречь покой своего господина.

Но это был не тот случай.

- А… вам назначена аудиенция? – пропищал человечек.

- Ау.. Чего? Ничего мне не назначено. Но у меня для него важное донесение, которое я могу передать только лично, - для пущей важности я напыжился – под стать дотошному хранителю бароньего покоя. Но, видимо, человечек был согласен мне поверить и так.

- Тогда – проходите.

Довольно долго я шел за ним по коридорам красиво обставленного высокого дома, с каменной кладкой стен и натертыми до блеска досками деревянного пола, сопровождаемый иногда пристальными взглядами слуг. Перед высокой резной дверью мы остановились.

- Подождите, я доложу о вас, - почти что прошептал слуга и юркнул за дверь.

Еще через минуту она открылась.

Вздохнув, я решительно переступил порог и оказался в просторной комнате, что, по видимому, служила кабинетом хозяину. Высокий немолодой мужчина с растрепанными волосами и длинным шрамом через всю щеку поднял на меня тяжелый взгляд. Его этот шрам почему-то сразу расположил меня к барону – видать, не один я хватил по роже в пылу боев… Но хозяину кабинета, кажется, было абсолютно плевать на наши «похожести».

- Ну, и что же это за донесение такое, ради которого я должен терпеть орка? – голос барона оказался низким и хрипловатым, словно у того была простуда.

- Ваши люди, господин, схватили по обвинению в колдовстве одну девушку из Озерка – это деревня не очень далеко отсюда. Но это ошибка – она местная, вся деревня ее знает, и каждый может поручиться за нее.

- И это – та новость, с которой ты пришел? – лицо барона исказила гримаса презрения.

-Вышвырните его вон отсюда!

Двое стражников, вооруженных длинными ножами, обнажая на ходу оружие, направились ко мне – но в их движениях не было уверенности – все-таки я был на голову выше каждого из них, и раза в два шире в объеме. И только барон, кажется, не испытывал никакой боязни.

6
{"b":"254818","o":1}