ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Первыми набрали скорость прямые инвестиции. Американские фирмы шагнули в Европу, потом стали появляться повсюду в мире. Компании из других стран подхватили эту идею позднее. Во многих отраслях, таких, как автомобилестроение, химическая и компьютерная промышленность, стали преобладать многонациональные корпорации. Международные финансовые рынки развивались медленнее, поскольку некоторые валюты не были полностью конвертируемыми и большинство стран осуществляли контроль над операциями с капиталом. Контроль над капиталом был устранен постепенно. Когда я начал заниматься финансовым бизнесом в Лондоне в 1952 г., как финансовые рынки, так и банки жестко регулировались на общенациональной основе, господствовала система с фиксированными обменными курсами и многочисленными ограничениями движения капитала. Был рынок «курсового стерлинга» и рынок «премиального доллара» – рынок специальных обменных курсов, применявшихся к счетам движения капитала. После моего переезда в 1956 г. в США международная торговля ценными бумагами была постепенно либерализована. С созданием Общего рынка инвесторы из США начали покупать европейские ценные бумаги, но бухгалтерский учет в вовлеченных в этот процесс компаний и процедуры расчетов оставляли желать лучшего, условия в те дни не многим отличались от развивающихся рынков сегодня – с тем лишь исключением, что аналитики и биржевые маклеры были менее квалифицированными. Я был похож на одноглазого короля среди слепых. И только в 1963 г. Президент Кеннеди предложил уравнительный налог на процентные доходы американских инвесторов, покупающих иностранные ценные бумаги, который стал законом в 1964 г. Этот закон фактически вынудил меня выйти из этого бизнеса.

Настоящий рост мировой капиталистической системы начался в 70-х годах. Страны – производители нефти объединились в Организацию стран – экспортеров нефти (О ПЕК) и подняли цены на нефть сначала в 1973 г. – с 1,90 дол. за баррель до 9,76 дол. за баррель, а потом в 1979 г. в ответ на политические события в Иране и Ираке – с 12,70 дол. до 28,76 дол. за баррель. Экспортеры нефти неожиданно получили большой активный торговый баланс, в то время как страны – импортеры вынуждены были финансировать большие дефициты. Эти средства перерабатывались коммерческими банками с негласного одобрения западных правительств. Были изобретены евродоллары и появились крупные оффшорные рынки. Правительства начали предоставлять налоговые и другие льготы международному финансовому капиталу, чтобы привлечь его обратно – из оффшорных зон. По иронии судьбы эти меры дали оффшорному капиталу еще больше пространства для маневра. Международный кредитный бум закончился спадом в 1982 г., но к этому времени финансовому капиталу уже была предоставлена свобода маневрирования.

Развитие международных финансовых рынков получило большой толчок примерно в 1980 г., когда Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган пришли к власти с программой отказа государства от регулирования экономики, предоставив возможности рыночному механизму делать свою работу. Это означало введение строгой финансовой дисциплины, первоначальным результатом такой системы стал мировой спад и стремительно нараставший международный кризис задолженности 1982 г. Прошло несколько лет, прежде чем мировая экономика смогла оправиться, в Латинской Америке говорят о потерянном десятилетии, но экономика смогла подняться. Начиная с 1983 г. мировая экономика переживает длительный, практически непрерывный, период экспансии. Несмотря на периодические кризисы, развитие мировых рынков капитала ускорилось и достигло такого уровня, когда их можно назвать по-настоящему мировыми или глобальными. Движения обменных курсов, процентных ставок и курсов акций в различных странах стали тесным образом взаимосвязанными. В этом отношении характер финансовых рынков за последние сорок пять лет, на протяжении которых я на них работал, изменился до неузнаваемости.

Капитализм versus демократии

Преимущества настолько прочно закрепились за финансовым капиталом, что часто стали говорить о том, что многонациональные корпорации и международные финансовые рынки определенным образом вытеснили или посягнули на суверенитет государства. Но это не так. Государства остаются суверенными. В их руках – законные полномочия, которыми не может обладать ни отдельное лицо, ни корпорация. Дни East India Company и Hudson Bay Company ушли навсегда.

Хотя государства по-прежнему имеют полномочия вмешиваться в экономику, они сами все больше начинают зависеть от сил международной конкуренции. Если государство вводит условия, неблагоприятные для капитала, капитал начнет уходить из страны. И наоборот, если государство сдерживает рост зарплаты и предоставляет стимулы для развития отдельных отраслей и предприятий, оно может способствовать накоплению капитала. Система мирового капитализма состоит из многих суверенных государств, каждое из которых имеет свою политику, но каждое также вовлечено в мировую конкуренцию не только за торговлю, но и за капитал. Это – одна из черт, делающих эту систему крайне сложной: хотя мы можем говорить о мировом и глобальном режиме в экономических и финансовых вопросах, в политике такого же мирового режима не существует. Каждое государство имеет собственный режим.

Существует широко распространенная вера в то, что капитализм определенным образом ассоциируется с демократией в политике. Историческим фактом является то, что страны, образующие центр системы мирового капитализма, являются демократическими, но этого нельзя утверждать в отношении всех капиталистических стран, находящихся на периферии системы. По существу, многие заявляют, что необходима некоторого рода диктатура, чтобы привести в движение экономическое развитие. Экономическое развитие требует накопления капитала, а это, в свою очередь, требует низких зарплат и высоких уровней сбережений. Этого положения легче достичь автократическому правительству, способному навязать свою волю людям, чем демократическому, учитывающему пожелания электората.

Возьмем, например, Азию, показывающую немало примеров успешного экономического развития. В «азиатской модели» государство вступает в союз с интересами местного бизнеса и помогает ему аккумулировать капитал. Стратегия «азиатской модели» требует государственного руководства в промышленном планировании, более высокой степени финансовой зависимости и некоторой степени защиты внутренней экономики, а также контроля над зарплатой. Такая стратегия была впервые использована Японией, которая имела демократические институты, введенные в период оккупации США. Корея попыталась рабски подражать Японии, но без демократических институтов. Вместо этого политика осуществлялась военной диктатурой, держащей в руках небольшую группу промышленных конгломератов (chaebol). Сдерживающие факторы и противовесы, имевшие место в Японии, отсутствовали. Похожий союз наблюдался и между военными и предпринимательским классом, в основном китайского происхождения, в Индонезии. В Сингапуре само государство стало капиталистом, создав инвестиционные фонды с высококвалифицированным руководством, которые добились значительных успехов. В Малайзии руководящая партия сумела сбалансировать благоприятное отношение к интересам бизнеса и выгоды для этнического меньшинства. В Таиланде политическое устройство является слишком сложным для понимания аутсайдером: военное вмешательство в коммерческую деятельность и финансовое вмешательство в выборы были двумя серьезными слабыми местами системы. В одном только Гонконге не было вмешательства государства в коммерческую деятельность в силу его колониального статуса и строгого соблюдения законов. Тайвань также выделяется успешным завершением перехода от деспотичного к демократическому политическому режиму.

Часто утверждают, что успешные автократические режимы в конечном счете ведут к развитию демократических институтов. У этого утверждения есть некоторые достоинства: зарождающийся средний класс оказывает огромную помощь в создании демократических институтов. Однако это вовсе не означает, что экономическое благосостояние ведет к эволюции демократических свобод. Правители неохотно расстаются с властью, их надо к этому подталкивать. Например, Ли Кван Ю из Сингапура в более резких выражениях обсуждал достоинства «азиатского пути» после десятилетий процветания, чем до этого.

32
{"b":"25483","o":1}