ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Разберись с ними сама – мне некогда, – начал раздражаться врач.

– Я говорила, но они очень настаивают.

– К черту их! Скажи, что меня нет! Пусть приходят завтра! Нет – послезавтра! Не мне тебя учить, как таких отваживать! – разорался Куприянов.

– Хорошо, как скажете.

В кабинет забежал врач Петровский и разложил на столе папку со служебными бумагами.

– Толя, подпиши, – фамильярно обратился он к Куприянову, что указывало на близкие дружеские отношения между ними.

– Петруха, дверь пока закрой на замок, – Куприянов начал быстренько подписывать лист за листом.

Поставив последнюю подпись и закрыв папку, Анатолий Романович полез в стол, достал початую бутылку коньяка, пару конфет и две стопки.

– Давай выпьем, дружище! За премию!

– Премию дадут? – обрадовался Петровский.

– Я выпишу всем, кто участвовал в моей научной работе. Лишняя тысяча к зарплате не помешает. Лично тебе и Парамонову – по две. Я своих друзей не забываю. А мне другие выпишут.

– Много?

– Чуть побольше – я же руководитель, – скромно ответил Куприянов. Это «чуть побольше» означало три ноля справа и в другой валюте. – Ну, выпил? Закусывай и иди работать.

Через полчаса в его кабинет влетела Ирина. «Какие у неё красивые глаза…» – отметил про себя Анатолий Романович и царственным жестом указал на кресло.

– Здравствуйте, Ирина. Садитесь.

Берестова поздоровалась в ответ и присела на краешек кресла.

– Вы хотели сказать что-то важное…

Куприянов не торопился – хотелось продлить то удовольствие, когда просящий, нервничая, заглядывает в глаза и ждет важного сообщения, от которого зависит его дальнейшая жизнь.

– Да, новость есть хорошая. Только давайте по порядку, чтобы потом не было недопонимания между нами.

– А что такое? – не поняла Ирина.

– Мы с вами оба имеем медицинское образование, оба гуманисты по натуре и знаем, что не все процедуры больным приходятся по душе. Да, некоторые методы лечения очень болезненны. Мы все стараемся причинить как можно меньше страданий больному. Вот вчера вы наотрез отказались применять к вашему мужу терапию ЭКТ… – тут Куприянов сделал паузу.

– Анатолий Романович, вы мне сразу скажите… – в голосе Ирины послышались нотки беспокойства.

– Все хорошо, даже замечательно. Мои предположения оказались верны. Берестов вернулся в себя, Ларин ушел из него навсегда.

– Как?! Неужели Игорь… сейчас – Игорь?

– Да!

Глаза Ирины вспыхнули ярким светом, от сильного прилива радости она захлопала в ладоши.

– Да, я провел этот эксперимент без вашего разрешения. Пусть пациенту было больно, но победителей не судят! – с пафосом закончил Куприянов.

– Я могу его увидеть? И забрать сегодня? – вскочила Ирина.

– Что вы! Не так быстро! Сейчас он еще очень слаб. Ему хорошо бы побыть в больнице пару-тройку недель, но ладно – выпишем послезавтра. Я вам дам хорошие препараты – легкие антидепрессанты – пусть принимает. Все-таки домашняя обстановка будет для него полезнее, потому я сделаю для вас исключение. И никаких стрессов! Никаких напоминаний о произошедших событиях! Ясно? Все побочные симптомы от применения терапии – боли, провалы в памяти – через неделю должны исчезнуть. Вот бумажечка с моим телефоном, если будут вопросы, звоните даже ночью.

Ирина открыла дверь, повернулась к врачу, счастливо улыбаясь вытянула руку над головой и изобразила пальцами букву «V». Победа!

– Секундочку, Ирина! – остановил Куприянов.

– Что?

– Надо будет, чтобы вы подъехали дней через десять – нужно маленький такой репортажик заснять для нашей больницы. Очень хочется запечатлеть ваши счастливые лица. И, кстати, бланк подпишите, так на всякий случай, ведь все обошлось…

– Обязательно приедем! – сказала Ирина и поставила размашистую подпись.

Дорожку из одного корпуса в другой она преодолела словно спринтер – только и видели, как каблуки быстрым речитативом простучали по асфальту.

– Игорек! – ворвалась она в палату и также как Куприянов с размаху упала ему на грудь.

– Иринка, больно, осторожней! У меня все тело болит, – закричал тот.

– Миленький, я так рада! Мой муженек любименький! – целовала она его. – Как ты себя чувствуешь?

– Тошнит сильно почему-то. У меня что, сотрясение мозга было?

– Это все пройдет. Главное, что скоро ты уже будешь дома.

– Побыстрее бы.

Ирина так соскучилась по общению с мужем, что не могла наговориться. Рассказывала про детей, про друзей из мотоклуба. Тот только кивал головой и внимательно слушал. А что он мог рассказать, когда в голове одни искры? Через полтора часа Ира ушла. На прощанье она укрыла мужа одеялом, а он уже крепко спал. Электрошоковая терапия – это вам не шутка…

Предпохоронная суета выбила из колеи семью Лариных. Кто сталкивался с этим делом, знает, как это проходит. Поэтому неудивительно, что у Лены к вечеру на шитье халатов сил не осталось.

– Завтра тоже не получится, а послезавтра похороны. Как все закончится, я в тот же день с раннего утра сразу возьмусь за дело, – пообещала Лена.

– Я помогу тебе, доченька, – сказала мама.

– Меня все мучает мысль: правильно ли мы поступили, не сообщив Оксане Александровне о том, что ее брат скончался? – спросила всех Лена.

– Позже сообщим, – ответил Вася.

– Она обидится, – вздохнула Наташа.

– А что делать? Для меня этот вопрос пока открытый. Как тут скажешь, мы же не знаем – он все же жив или умер? Тело в морге, а душа в больнице. Меня другое волнует. Успеем ли мы перехватить отца до того момента, когда Ирина будет перевозить его в Москву? Я так прикинул – ей понадобится неделя, чтобы собраться: пока билеты купит, пока найдет охранников, которые будут помогать. Я сомневаюсь, что он добровольно поедет – отец наш ни перед кем прогибаться не будет, – рассуждал Вася. – Жаль только, что не удалось выписать пропуск в больнице в третий корпус. Дурацкие порядки – там только родственники имеют право посещать больных. Все переживаю за отца – пичкают его таблетками или нет? И у Куприянова сегодня ничего не выяснили…

– Давай попробуем еще раз с Ириной поговорить? – предложила Лена.

– Я вчера звонил поздно вечером, спрашивал, можем ли мы еще раз все спокойно обсудить, – ответил Вася.

– И что?

– Трубку бросила.

– Тогда у нас нет другого выхода, кроме как шить халаты, – с грустью сказала Лена.

Анатолий Романович отказался их сегодня принять, потому они ничего не знали…

Ирина Берестова тем временем уже сообщила радостную весть родителям. Не забыла также оповестить об этом Дамира – как-никак он ведь спас ее мужа во время той роковой грозы.

Часть 12

Ирина еле дождалась, пока пройдут эти два дня. Не могла толком ни спать, ни работать. Сегодня она с утра купила букет цветов, самый дорогой коньяк и коробку конфет для Куприянова. Завела свою машину и поехала забирать Игоря. У неё дома уже вовсю хозяйничала мама Игоря, на плите скворчали сковородки и булькали кастрюльки с овощами. Намечался большой праздничный обед. Дети без конца дергали бабушку за рукав и спрашивали:

– Баба, а скоро папа приедет?

– Скоро… скоро… не мельтешите на кухне, пока вас не ошпарила! – с напускной строгостью отвечала бабушка.

Друзья из мотоклуба, узнав от Дамира о выписке Игоря, тоже решили подъехать к лечебнице и поздравить с выздоровлением.

Куприянов обнял за плечи свою гордость, свое творение – Игоря Берестова – и вывел его в холл. Там уже ждала Ирина и три парня в кожаных куртках с бесчисленными металлическими застежками и со шлемами в руках. Они радостно тискали своего друга, что-то спрашивали, но тот морщился, вертел головой по сторонам, смущенно улыбался и отвечал невпопад.

– Удачи тебе, Игорь! – попрощался Куприянов и пожал всем руки. Благодарная Ирина не забыла чмокнуть врача в щеку.

21
{"b":"254835","o":1}