ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рыночные фундаменталисты признают преимущества глобальных финансовых рынков, но игнорируют недостатки. Они полагают, что финансовые рынки стремятся к равновесию и обеспечивают оптимальное распределение ресурсов. Действительно, считается, что лучше оставить распределение ресурсов рынкам, даже если они и не идеальны, а не вмешиваться в процесс через национальное или международное регулирование.

Но было бы опасным чрезмерно полагаться на рыночные механизмы. Рынки нужны для того, чтобы обеспечивать свободный обмен товарами и услугами между их участниками, однако они не способны сами по себе заботиться о коллективных потребностях. Не могут они обеспечить и социальную справедливость. Такие «общественные блага» обеспечивает только политический процесс.

Глобализация существенно ограничивает возможности государства по предоставлению общественных благ своим гражданам, поскольку посягает на наиболее удобный и обильный источник доходов – налог на доходы и прибыли, кроме того, толкает к снижению или отмене таможенных пошлин. В результате «государство всеобщего благосостояния» не может существовать в той форме, которая была определена после Второй мировой войны. Те страны, которые перестроили свои системы социальной защиты и обеспечения занятости (прежде всего Соединенные Штаты и Великобритания), добились экономического процветания, ну а те, которые пытались сохранить их неизменными (например, Франция и Германия), остались позади.

Демонтаж «государства всеобщего благосостояния» – относительно новое явление, последствие которого в полной мере пока не ясны. После Второй мировой войны доля государства в валовом национальном продукте в группе промышленно развитых стран почти удвоилась.[42] Лишь после 1980 года тенденция изменилась. Интересно отметить, что с тех пор эта доля снизилась очень незначительно. Произошло следующее: налог на капитал и отчисления в фонд страхования по безработице стали снижаться, тогда как другие налоги (особенно на потребление) продолжали расти. Иными словами, тяжесть налогообложения была перенесена с владельцев капитала на потребителей, с богатых на бедных и средний класс. Это было не совсем то, что обещали, но и непредвиденным результатом такое не назовешь, поскольку именно к нему и стремились рыночные фундаменталисты.

Финансовый капитал получил такие преимущества, что пошли разговоры об уничтожении суверенитета государства транснациональными корпорациями и международными финансовыми рынками. Но это не так. Государства сохраняют свой суверенитет и имеют легальную власть и способность к принуждению, которыми ни один человек или корпорация обладать не могут. В то время как рынки становятся глобальными, политическое устройство продолжает твердо стоять на суверенитете государств. Да, у нас есть международные институты, но им не позволено вмешиваться во внутренние дела государств, ну разве что в тех пределах, на которые согласны сами государства.

Сочетание глобальных финансовых рынков и национальной политики привело к появлению несимметричной системы, ориентированной, главным образом, на производство и обмен частными благами. Коллективным потребностям и социальной справедливости уделяется крайне мало внимания, поскольку международные институты, которые необходимы для этого, не поспевают за развитием рынков.

Делегирование суверенных прав в экономике и финансах развито несравненно больше, чем в других сферах. Так, в Европейском союзе существует общий рынок, в пределах которого страны-члены делегировали немало полномочий Европейской комиссии, а Европейский центральный банк обладает правами, которые всегда были важнейшими прерогативами государства, – эмиссия валюты и контроль над процентными ставками играют центральную роль в управлении экономикой. При этом страны-члены сохраняют суверенные права на проведение внешней политики, оборону и многое другое. Однако с увеличением числа членов Европейского союза до 25 дальнейшее делегирование суверенных прав становится неизбежным. Несоответствие, существующее внутри Европейского союза, прослеживается и на уровне более широких международных институтов. В целом такие международные финансовые и торговые институты, как МФВ, Всемирный банк и Всемирная торговая организация (ВТО), имеют более широкие полномочия и ресурсы, чем международные политические институты, в частности ООН. Это полностью соответствует асимметрии глобальной капиталистической системы. Глобализация приносит общественные блага в жертву прибыли и накоплению частного богатства.

Неравенство между частными и общественными благами имеет разные проявления. Во-первых, это все более увеличивающийся разрыв между богатыми и бедными как внутри стран, так и среди стран. По общему признанию, глобализация – не игра с нулевой суммой: выгоды от нее превосходят затраты, иначе говоря, прирост богатства не просто достаточен для компенсации неравенства и прочих негативных эффектов глобализации, он выше этих затрат. Проблема в том, что победители не собираются выплачивать какие-либо компенсации проигравшим ни внутри стран, ни на уровне межгосударственных отношений. «Государство всеобщего благосостояния», как мы уже говорили, перестало существовать, а международное перераспределение доходов практически отсутствует. В 2002 году сумма международной помощи достигла 56,5 млрд долл.[43] Это составляет всего 0,18% глобального ВВП.[44] В результате разрыв между богатыми и бедными странами продолжает расти. На Земле 1% населения, составляющего группу богатейших, получает столько же, сколько приходится на 57% населения, относящегося к группе беднейших. Около 1,2 млрд людей живет менее чем на один доллар в день; 2,8 млрд – менее чем на два доллара[45]; более 1 млрд не имеет доступа к чистой воде[46]; 827 млн страдают от недоедания.[47] Нельзя сказать, что все это результат глобализации, но она практически ничего не сделала для исправления ситуации.

Во-вторых, страны в центре глобальной капиталистической системы имеют слишком много преимуществ перед теми, кто находится на ее периферии. Пожалуй, самое большое преимущество состоит в том, что они могут осуществлять заимствования в собственных валютах. Это позволяет им проводить противоциклическую политику, то есть они могут понижать процентные ставки, увеличивать государственные расходы и тем самым защищаться от экономических спадов. Страны, находящиеся в центре, кроме того, контролируют МВФ и международную финансовую систему. Эти два фактора, взятые вместе, позволяют им в значительно большей мере влиять на собственную судьбу, чем странам на периферии, которые находятся в более зависимом положении.

Вопреки убеждениям рыночных фундаменталистов финансовые рынки не стремятся к равновесию, они подвержены кризисам. С 1980 года произошел целый ряд разрушительных финансовых кризисов, однако всякий раз, когда возникала угроза центру, власти предпринимали решительные действия для защиты системы. В результате опустошение – удел периферии. Это делает страны в центре не только более богатыми, но и более стабильными. Это заставляет капиталистов из стран на периферии держать накопленное богатство в центре. Производственные активы в странах на периферии, с свою очередь, в значительной мере принадлежат иностранцам. Вывоз капитала местными капиталистами и влияние транснациональных корпораций уменьшают возможности стран на периферии управлять собственной судьбой и тормозят развитие демократических институтов. Отрицательные моменты накапливаются, и у некоторых стран на периферии потери от глобализации могут быть больше, чем выгоды.

И в третьих, есть неравенство между странами с хорошими правительствами и исправно функционирующими демократическими институтами с одной стороны и странами с коррумпированными или репрессивными режимами – с другой. Экономический прогресс обычно оценивают в совокупности, однако в пределах этой совокупности существуют победители и проигравшие, и различия между ними становятся все более и более существенными. В то время как одни страны идут вперед, другие движутся в противоположном направлении. К сожалению, кризисы развиваются намного стремительнее, чем позитивные изменения, и могут одним махом свести на нет результаты многих лет развития. Положение ухудшается еще и тем, что за одним потрясением нередко следует другое. Вооруженные конфликты, репрессивные режимы и финансовые кризисы подпитывают сами себя и друг друга. Некоторые страны, похоже, глубоко сидят в этой ловушке – они образуют низший слой в глобальной капиталистической системе.[48] Остановить движение под уклон – одна из важнейших задач современного мира. В сложившейся ситуации право суверенитета не позволяет вмешиваться во внутренние дела государств. Существующие международные институты не годятся для решения задач, связанных с поддержанием мира, предотвращением гражданских волнений и устранением непокорных диктаторов.

вернуться

42

Dani Rodrik, Has Globalization Gone Too Far? (Washington, D.C.: Institute for International Economics, 1997), 49.

вернуться

43

United Nations Development Programme, Human Development Report 2003: Millennium Development Goals: A Pact Among Nations to End Human Poverty (New York: Oxford University Press, 2003), p. 146.

вернуться

44

International Monetary Fund, «Selected World Aggregates, Annual Data», см. http://www imf org/external/pubs/ft/weo/2003/01/data/index htm.

вернуться

45

United Nations Development Programme, Human Development Report 2003, 41 n. 3.

вернуться

46

United Nations Development Programme, Human Development Report 2002: Deepening Democracy in a Fragmented World (New York: Oxford University Press, 2002), 29.

вернуться

47

United Nations Development Programme, Human Development Report 2003, 54 n. 3.

вернуться

48

Впервые этот вопрос исследовала группа представителей Всемирного банка под руководством Пола Коллира. См.: Paul Collier et al., Breaking the Conflict Trap: Civil War and Development Policy (Washington, D.C.: World Bank and Oxford University Press, 2003).

16
{"b":"25484","o":1}