ЛитМир - Электронная Библиотека

Дворецкий и лакеи, а также два камердинера приготовились сервировать следующее блюдо. Одним из камердинеров был Финн Хеннесси. Телман в столовой не присутствовал, и это было очень хорошо.

Мужчины вновь приступили к политической дискуссии, и – по крайней мере, внешне – все шло как будто бы гладко. Если даже у них возникал спор по какому-то вопросу, потом на это никто даже не намекал.

Дамы решили отправиться на прогулку в лес. Стояла ясная послеполуденная погода, по небу плыли редкие облачка, и дул мягкий ветерок, хотя рассчитывать на то, что он не усилится, не приходилось. Вечером могло внезапно задождить или же похолодать, а назавтра и вовсе задует шквальный ветер, сопровождаемый заморозками или, наоборот, слякотью. Однако погода могла сохраниться и такой же ясной, как сегодня.

Шесть дам двинулись через лужайку. Эмили с Кезией двигались первыми. Хозяйка попыталась завязать разговор, но очень скоро поняла, что ее спутница этого не желает, и вежливо замолчала.

Юдора выбрала себе в пару Джастину, и они шли, отставая на несколько шагов и представляя разительный констраст: миссис Гревилл – хорошо сложенная, с блеском в каштановых волосах и с гордо вскинутой головой, а мисс Беринг – очень худенькая, с черными, как вороново крыло, волосами, удивительно грациозная. Правда, когда она поворачивалась в профиль, сразу бросался в глаза ее необычный нос.

Шарлотте пришлось идти с Айоной. Ей не очень хотелось такого общества, но к этому обязывали правила приличия, а долг перед сестрой делал подобную компанию необходимостью, так что миссис Питт оставалось только желать большего знания деревьев и растений, чтобы было о чем поговорить. Она помнила предупреждения Эмили: не обсуждать политику, религию, разводы или картофель. Однако почти все приходящее ей на ум так или иначе неминуемо вело к запретным темам. Лучше уж было гулять в молчании, чем ограничиваться замечаниями о погоде!

Шарлотта видела, что Юдора разговаривает с Джастиной. Наверное, она расспрашивает девушку об их отношениях с Пирсом. Очевидно, жаждет узнать побольше о том, как завязалось их знакомство, и о его поведении. Интересно, почему сын ничего не рассказывал ей раньше?

Миссис Питт уже хотела что-то сказать об этой молодой парочке, но смолчала, вдруг подумав, что тема романтической любви теперь тоже может быть под запретом. Да и что можно сказать замужней женщине, застигнутой в постели с другим мужчиной не далее как сегодня утром? Об этом не найдешь совета ни в одной книжке правил хорошего тона! Очевидно, предполагается, что с благовоспитанными леди ничего подобного произойти не может. А если найдется среди них такая злосчастная или неосторожная, то все должны притвориться, что ничего не видели. Однако в данном случае увидевшая это дама закричала во все горло.

Когда они с Айоной достигли конца лужайки и вступили в аллею рододендронов, перед ними пролетела сорока.

– Вот чудеса! – воскликнула Шарлотта.

– Одна – к несчастью, – ответила ее спутница.

– Прошу прощения?..

– Это к несчастью – увидеть одну сороку, – пояснила миссис Макгинли. – Нужно обязательно увидеть пару или не видеть их вообще.

– Почему?

Вид у Айоны был таинственный.

– Ну, это просто…

Миссис Питт постаралась говорить очень вежливо и заинтересованно:

– К несчастью для кого? Так считают фермеры или орнитологи?

– Для нас. Это…

– Суеверие?

– Да, примета.

– Понимаю! Извините, как я сразу не догадалась… Я думала, что вы пошутили.

Айона Макгинли нахмурилась, но промолчала, и Шарлотта поняла, что она говорит совершенно серьезно. Возможно, эта женщина одновременно и христианкой является, и разделяет языческие предания кельтов. В ее поведении была какая-то романтическая бравада, безрассудство, очарованность, словно за внешним материальным, физическим миром ее взгляду был открыт еще какой-то другой, мистический. Наверное, именно это ее качество привлекало столь трезвомыслящего Фергала. Она должна была казаться ему средоточием волшебных видений, грез и мыслей, никогда не посещавших его голову. В каком-то смысле слова он черпал в ней обновление. Миссис Питт подумала также о том, что он может дать Айоне. Этот мужчина казался несколько твердокаменным. В нем чувствовался вызов. А может быть, миссис Макгинли в своем воображении наделила его качествами, которых в действительности не было?

Молчание становилось неловким, и Шарлотта мучительно подыскивала слова для беседы. Они вошли в лес, и миссис Питт обратила внимание на большое количество плодов на шиповнике.

– Грядет суровая зима, – ответила Айона и вдруг ослепительно улыбнулась. – Но это известная народная примета, не суеверие!

Шарлотта рассмеялась, и внезапно они обе почувствовали, что им стало легче друг с другом.

– Да, я тоже об этом слышала, но давно не видела шиповник и забыла об этой примете, – отозвалась миссис Питт.

– Да, и я тоже, – подтвердила миссис Макгинли, – но надеюсь, что примета не подтвердится.

Они шли под гладкими ветвями березы, которые шевелил ветер, а под ногами у них шуршала ржаво-золотистая палая листва.

– Здесь весной цветут колокольчики, – продолжала Шарлотта. – Они расцветают, прежде чем распускаются деревья.

– Да, знаю, – быстро отозвалась Айона. – Тогда кажется, что небо не только над головой, но и под ногами.

Остаток пути они делились познаниями в области природных явлений, и Макгинли рассказала своей спутнице несколько ирландских легенд о камнях и деревьях, посвященных горьким и трагическим событиям таинственного прошлого.

Вернулись они в другом порядке, за исключением Юдоры, которая все еще шла с Джастиной, расспрашивая ее о Пирсе. Эмили бросила на сестру быстрый благодарный взгляд и заговорила с Айоной, а Шарлотта взяла в спутницы Кезию.

На пути они заметили фазанов с ярким оперением, клюющих опавшее зерно на краю поля у кромки леса, и миссис Питт что-то сказала о них. Мисс Мойнихэн ответила односложно.

Солнце уже низко склонилось к закату, и горизонт был багрово-золотистым. На поле, протянувшемся к лесу, удлинились тени, нежно подчеркивая изгибы земли. Усилился ветер, и по небу мчались рваные облака, все сильнее его заволакивая.

Закат стал даже ярче, а в промежутках между облаками небо окрасилось в зеленый цвет, и мысль о горячих булочках в гостиной возле камина начала казаться очень привлекательной.

Грейси трудилась изо всех сил. Она помогала Шарлотте облачиться в серебристое шелковое платье.

– Какое оно красивое, мэм, – искренно восторгалась девушка, и взгляд ее выражал беспредельное восхищение.

Через минуту она прибавила:

– Я узнала кое-что, узнала, зачем все эти люди здесь собрались. Надеюсь, они установят мир и дадут Ирландии свободу. Там ужасть какие несправедливости творятся! И я не очень горжусь, что я англичанка, когда слышу, что они рассказывают.

Девушка в последний раз прикоснулась к прическе Шарлотты и поправила унизанную жемчугом диадему, чтобы та держалась поровнее.

– Не то чтобы я им во всем верила, но если хоть что-то из того, что они сказали, верно, то, значит, в Ирландии есть ужасно жестокие и нехорошие люди, – объявила она.

– Они есть, я полагаю, с обеих сторон, – ответила миссис Питт.

Она осторожно рассматривала свое отражение в зеркале, но мысли ее – по крайней мере, наполовину – были заняты тем, о чем говорила горничная, и Шарлотта взглянула в ее лицо, несколько обострившееся от тревоги и сочувствия.

– Все собравшиеся стараются изо всех сил, чтобы прийти к соглашению, – заверила она свою служанку, – и думаю, что мистер Гревилл – очень искусный дипломат. Он не отступит.

– Да уж лучше бы не поддавался! – Грейси уже перестала притворяться, что очень занята шалью, которую держала в руках. – Там так ужасно поступают со всеми людьми – даже старухами и детьми, не только с мужчинами, которые могут и сдачи дать… Может статься, фении нехорошо делают, но они бы ничего этого делать не стали, если бы мы не полезли в Ирландию, где нам перво-наперво делать было нечего.

21
{"b":"254875","o":1}