ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Слишком резко, слишком быстро.

Он приоткрыл рот. В ушах предательски звенело. Грудь отозвалась болью. Он не мог дышать.

Виски налились тяжестью. На глаза выступили слезы.

Лиса с трудом прикрыл веки.

Лишь шум мотора ровно очерчивал бушующий мир, а сами они, как влекомые светом мотыльки, безумно мчатся навстречу аномальному урагану. Вот только в кабине не слышно его громогласного рева. Толика тишины отдает звоном набата в ушах.

Удар. Стремительный и неотвратимый. Они наконец-то ворвались в гущу тьмы. Соприкоснулись с разряженным магией воздухом. Парня подбросило на сиденье. Едва не оторвало. Ремни больно врезались в тело. Выдержали. А еще и давление. Оно еще сильнее ударило по нему. В исступлении сжав зубы, Лиса отчетливо понимал: включи они сейчас переходник, все пойдет прахом. Все старания станут пустотой. Вот только боль не отступала.

Усилием воли он размыкает веки. Чуть не кричит.

Их крылатик проник в сердце бури. Точно дети на плоту, они с головой окунулись в штормовой фронт. Молнии и грозы слепили. Их сияние застилало небеса. Все видовое окно усеяно их яростными раскатами. Отсветы пламени и залихватские атакующие огни. Могучая сила стихии. Все взбудоражено. Диссонансно. Повсюду плеядами взмывают в воздухе нити некогда могучего экрана. Их голубое свечение блеклой паутинкой кидает под порывами вихря. Тает. Рвется. Исчезает в небытие.

Под ними раскинулся щит. Тонкая грань. Едва видимая. Хрупкая. Он чувствует, как неустойчиво тот держится в темноте. Вот-вот треснет. Прорвется. И тогда стихия грянет в свою полную могучую силу. Пройдется по земле. Проглотит плац, а с ним и Лабиринт. Их мир. Его и ее дом.

Грохочущие раскаты вторят эхам недр земли. Все смешивается. Теряет ритм.

Крылатик кидает из стороны в сторону. Об обшивку взрываются сгустки бушующей энергии. Их постоянно трясет. Несчастная машина вот-вот грозит расколоться на части. Распасться и раздавиться о брутальное давление.

– Что ты творишь, Анарин!

Он не выдержал. Закричал, стараясь пересилить громыхающий шум. Безрезультатно. Она не отвечает. Не слышит его одинокий голос в потоке небесного гула. Ее руки напряжены. Лицо серо в сиянии далеких и близких отсветов. Она непоколебима. Безумна. Девушка ведет сквозь разнуздавшуюся стихию их и без того потрепанный кораблик.

– Ты сумасшедшая! – кричит он ей.

– Я знаю, – доносится до него ее внятный ответ.

Лиса еще крепче сжимает губы. Хмурится. Понимает. Это ее Путь. Она же спешит в темноту. Туда, куда зовет ее сердце. Ей плевать на опасность.

Они выживут. Он знает.

Страх уходит. В душе крепнет уверенность в будущем.

Плевать на иссиня-черные небеса. Плевать на разбушевавшуюся магию, на смертоносные разряды и близость смерти. Ему больше нечего бояться. Он осознает это и принимает свой Путь. Ведь он путник. Это его мир. Его ветер.

– Прикрой глаза, – кричит девушка, пытаясь преодолеть грохотание бури. – Я разорву реальность!

Лиса не отвечает. Лишь следует за ее голосом, который, как маяк, своим светом призывает его душу к себе. Все сильнее и быстрее.

Парень чувствует, как их крылатик вторгается в вечные сумерки Изнанки. Он сердцем ощущает извечный холод Порогов. Слышит голос далекий серой земли. Она зовет его в свое лоно. Он обязан вернуться. Как блудный сын. Как извечное дитя. Проклятая пепельная пыль высохшего океана. Безжизненная пустыня тлена. Она притягивает его к себе. Навеки вечные. В темноту, в небытие…

– Эй, – кто-то дергает его за плечо, – ты в порядке?

Он с трудом размыкает веки. Видит перед собой знакомое тускло-серое небо, залитое ярко-алыми отсветами. Вздыхает. Он вернулся.

Пропадает вой, эхо которого понемногу утихает в его ушах, исчезает тряска, корабль становится на более спокойный курс, если такой возможен на Изнанке. Лиса чувствует, что давление нормализовалось. Вдыхает воздух полной грудью. Он дышит свободно и громко. Огонь в легких утихает. Все хорошо. Он все еще жив. Не разбился и не уничтожен стихией.

– Эй, – она вновь теребит его по плечу.

Парень оглядывается. Видит обеспокоенную девушку. Вымученно улыбается ей. Анарин расслабляется. Все уже позади.

Он прекрасно знал, что шлем с защитой был один. Никто не дал запасного. Ни одно зрение не могло спастись от переходной волны. Для путников она не так опасна, как для других, но и им она делает много мерзости в своем свете, даже у самого Потока. Лисе однажды пришлось такое выдержать, второй раз – спасибо увольте.

– Я всегда думал, что Эос нумеруют без повторов, – проговорил он наконец.

– Ага, – усмехнулась Анарин, глядя на него, – где-где так и делают, только не у нас. У мастеров, где заказывали сердце, были, мягко говоря, странные представления о реальной грамматике написания старых цифр. Ты же знаешь, их использование в первых аппаратах было весьма распространенным.

Лиса утвердительно кивнул.

– Вот оно откуда.

– Точно, – поддакнула ему девушка. – У Курта была Эос-XIIV, а наша Эос-XIII. Цифры одни и те же по сути, а написание разное. Вот из-за этого-то и получилась подобная ерунда. Корабль Курта был забит лишь на двоих после последних махинаций Шиско. На него и Ласточку, а наш – на четверых, притом с оговорками. Ты же в курсе правил о живых сердцах?

– Еще бы, – заверил он.

– Тебе везет, – подметила Анарин. – Точно Андрейко над всем этим подшаманил. Подшутил, перепутав кости судьбы, тем самым спас наши жизни. Могу тебя заверить, что мы идем на всех парусах под счастливой звездой.

Он улыбнулся. Путница ведь действительно спасла его. Хорошо, что все-таки они встретились и никто не пострадал, заводя этот корабль. Что до другого крылатика, которому засунули другое сердце, маг не знал, как сложилась его судьба. Как бы то ни было, все уже позади.

11:15

– И все равно я считаю, что нам следует вернуться к серкулусу, – нудное бурчание Андрейко за спиной понемногу начинало действовать на нервы Крысе.

Парень бросил косой взгляд на Ветерка, но тот был настолько увлечен рассматриванием каменной кладки пола, что, по-видимому, его посылы так и не донеслись до сознания увлеченного своим делом путника. Тот сидел на корточках и, подперев локтем подбородок, водил тонкой палкой, которую держал в левой руке, по каменным узорам.

Крыса даже не пытался понять весь смысл действий Ветерка, но вот осознание того, что они тут попросту теряют время, его просто убивало, как, впрочем, и всякое бездействие.

– Эй, – не без раздражения обратился он к Ветерку, – может, мы все-таки вернемся? Мы и так все, что могли, здесь осмотрели. Куда дальше-то двигаться, если мы в тупике?

– Подожди, – отозвался путник. – Мне кажется, мы все-таки что-то упустили.

Крыса возвел глаза к потолку, не в силах больше высказывать свои разумные мысли. Абсолютно бесполезное занятие. К тому же сейчас.

Он прекрасно помнил, каких сил им стоило добраться до этого места. Они чуть не потеряли друг друга, когда начались толчки. Последовавшая чреда обвалов. Метание из-за веерных отключений. Сумрачный свет автоматического освещения. Мигающий и непостоянный. Ненадежный. После этого они долго кружили по лабиринтам их Гильдии. С трудом нашли проход. Пробрались сквозь покореженные двери. Хорошо, что хоть стены устояли. Не разрушились. Но обшивка… Она, как и многое другое, почила в лучшем мире.

Так чреда землетрясений, начавшаяся еще утром, продолжилась. Андрейко уж слишком громко высказался по этому поводу. Сам Крыса об утренних толчках слыхом не слышал, и то, что они попали под сейсмическую волну, стало для него очередным внеплановым злоключением в чреде событий, уже произошедших за сегодня.

Но теперь… Они убивали время за абсолютно бессмысленным занятием. Очередная глупость в духе Пути.

Длинноволосый парень совершенно не понимал, почему еще не покинул восвояси этих двоих. Он нутром чуял, что там – наверху, он нужнее. Внутреннее чувство кричало, что там какая-то передряга, но он так и не вслушался в призыв. Остался. Прекрасно знал, что обойдутся и без его участия.

29
{"b":"254893","o":1}