ЛитМир - Электронная Библиотека

— Оставим этот разговор, — сказала она. Ее движения, поза, взгляд были полны непередаваемого благородства. — Сделайте блестящую карьеру, станьте выдающимся человеком на родине, я так хочу. Слава — это мостик, по которому можно перейти через пропасть. Будьте честолюбивы, это необходимо. Я верю, что вы благородны, что у вас блестящие способности; но пользуйтесь ими не для того, чтобы заслужить мою любовь, а для блага человечества; от этого вы только выиграете в моих глазах.

Во время дальнейшего разговора, продолжавшегося около двух часов, Родольф обнаружил, что Франческа была восторженной сторонницей либеральных идей и свободы, совершившей тройную революцию в Неаполе, Пьемонте и Испании. Когда он уходил, Джина, мнимая немая, проводила его до дверей. В одиннадцать часов вечера на улицах не было ни души, нечего было бояться нескромных ушей; Родольф отвел Джину в сторону и обратился к ней шепотом на плохом итальянском языке:

— Скажи, кто твои хозяева, дитя мое? Я дам тебе эту новенькую золотую монетку.

— Мой господин, — ответила девушка, взяв золотой, — известный книготорговец Лампорани из Милана, один из вождей революции, заговорщик, которого австрийцам особенно хотелось бы заточить в Шпильбергский замок.

«Жена книготорговца! — подумал Родольф. — Тем лучше! Мы с нею равны».

— Из какой она семьи? — спросил он. — Ведь она выглядит как королева.

— Все итальянки таковы, — с гордостью ответила Джина. — Ее отца зовут Колонна.

Скромное общественное положение Франчески придало Родольфу смелости. Он велел натянуть над лодкой тент, а на корме положить подушки. Когда это было сделано, влюбленный предложил Франческе покататься по озеру. Итальянка приняла приглашение, продолжая играть для жителей деревни роль молодой мисс, но взяла с собой Джину. Все поступки Франчески Колонна говорили о том, что она получила превосходное воспитание и принадлежала к высшим кругам общества. В позе итальянки, усевшейся на корме, Родольф почувствовал какое-то отчуждение. Он собирался обращаться с ней непринужденно, но эта непринужденность сразу улетучилась при виде гордого, как у аристократки, выражения ее лиц[1. Стоило Франческе надменно взглянуть, как она превращалась в принцессу, обладающую всеми привилегиями, какие ей полагались в средние века. Она как будто угадывала тайные мысли своего вассала, имевшего дерзость считать себя ее покровителем. Еще до того, в обстановке гостиной, где принимала его Франческа, в ее туалете, в вещицах, которыми она пользовалась, Родольф замечал признаки высокого положения и большого богатства. Все эти обстоятельства одновременно пришли ему на память; подавленный достоинством, с каким держалась Франческа, он впал в задумчивость. Казалось, даже Джина, эта молоденькая наперсница, искоса посматривала на него не без насмешки. Явное несоответствие между манерами итальянки и ее званием было новой загадкой для Родольфа, заподозрившего какую-то новую хитрость, вроде мнимой немоты Джины.

— Куда вам угодно ехать, синьора Лампорани? — спросил он.

— К Люцерну, — ответила Франческа по-французски.

«Хорошо! — подумал Родольф. — Она не удивилась, услыхав от меня свою фамилию; хитрая, она, наверное, предвидела вопрос, заданный мною Джине».

— Что вас так восстановило против меня? — спросил он, усаживаясь рядом с ней и пытаясь взять ее за руку, но Франческа отдернула пальцы — Вы холодны и церемонны; я сказал бы — даже резки.

— Это правда, — ответила она, улыбаясь. — Я виновата перед вами. Это нехорошо и слишком по-мещански. Вы, французы, сказали бы, что это — притворство. Но лучше объясниться, чем таить друг от Друга враждебные мысли, а ведь вы уже доказали мне свою дружбу. Возможно, я зашла с вами слишком далеко. Должно быть, вы приняли меня за самую обыкновенную женщину…

Родольф отрицательно покачал головой.

— Да, — продолжала жена книготорговца, не обращая на это внимания. — Я заметила это и, конечно, призадумалась. Так вот, объясню все в двух словах, и это будет сущая правда. Знайте, Родольф: я достаточно сильна, чтобы задушить свое чувство, если оно не будет отвечать моим понятиям и взглядам на истинную любовь. Я могу любить так, как умеют любить лишь у нас в Италии; но я помню о долге; никакое опьянение не заставит меня забыть о нем. После того, как меня выдали замуж за этого бедного старика, не спросив моего согласия, я могла бы воспользоваться свободой, которую он предоставляет мне с таким великодушием; но после трехлетнего замужества я примирилась с брачными узами. Итак, даже под влиянием самой пылкой страсти, даже невольно, я не стану мечтать о свободе. Эмилио знает мой характер, знает, что мое сердце принадлежит мне, что я вольна отдать его, кому захочу; но он знает также, что я никому не позволю даже дотронуться до своей руки. Вот почему я только что не дала вам этого сделать. Я хочу, чтобы меня любили, чтобы меня терпеливо, верно, страстно ожидали; но на эту любовь я могу ответить лишь безграничной нежностью, не переступающей разрешенные для нее пределы. Теперь, когда вы все это поняли, — продолжала она с девически юным движением, — я вновь стану кокетливой, веселой, шаловливой, как ребенок, не видящей никакой опасности в фамильярности.

Это откровенное, чистосердечное признание было сделано таким тоном и сопровождалось таким взглядом, что нельзя было не поверить в его полную искренность.

— Княгиня Колонна не могла бы изъясняться лучше, — сказал Родольф, улыбаясь.

— Вы упрекаете меня за низкое происхождение? — высокомерно спросила она. — Разве для вашей любви нужен герб? В Милане над простыми лавками начертаны прекраснейшие имена: Сфорца, Канона, Висконти, Тривульцио, Урсини; есть Аркинто-аптекари; но поверьте, что хоть я только лавочница, но способна на такие же чувства, как и герцогиня.

— Упрекать? Нет, сударыня, я хотел только похвалить вас.

— Путем сравнения? — спросила она лукаво.

— Не мучьте меня, — продолжал он. — Хоть мои слова и плохо выражают чувства, но знайте, что моя любовь беззаветна, полна безграничной покорности и благоговения.

Франческа кивнула головой с довольным видом.

— Итак, сударь, вы принимаете мои условия?

— Да, — сказал Родольф. — Я понимаю, что желание любить не может исчезнуть из страстной и богато одаренной женской души, но чувство долга заставляет вас подавить это стремление. Ах, Франческа! В моем возрасте любить и быть любимым такой дивной, такой царственно прекрасной женщиной, как вы, — разве это не значит видеть все мои мечты сбывшимися? Любить вас той любовью, какою вы хотите, — разве это не значит быть застрахованным от Всяких сумасбродств? Разве это не значит отдаться всецело благородной страсти, которою потом можно будет гордиться, страсти, оставляющей такие чудные воспоминания! Если бы вы знали, какую новую прелесть, какую поэтичность приобрели для меня благодаря вам эти горы — и Пилат, и Риги, и это чудесное озеро…

— Я хочу это знать, — сказала она с чуть лукавым простодушием итальянки.

— Знайте же, что эти дни всегда будут сиять в моей памяти, подобно бриллианту в диадеме королевы.

Вместо ответа Франческа положила свою руку на руку Родольфа.

— О дорогая, скажите: вы никогда не любили?

— Никогда!

— И вы позволите мне любить вас благородной любовью, ожидая, пока волею судьбы вы не станете моей?

Франческа слегка кивнула головой. Две крупные слезы скатились по щекам Родольфа.

— Что с вами? — спросила итальянка, на миг утратив свой царственный вид.

— У меня уже нет матери, и я не могу сказать ей, как я счастлив… Она покинула наш мир, не увидев того, что облегчило бы ее агонию…

— Чего же именно?

— Что ее любовь ко мне заменила другая, равная любовь.

— Povero mio! — воскликнула растроганная Франческа. — Поверьте мне, — продолжала она, помолчав, — когда женщина знает, что она для любящего — все на свете, что он одинок, лишен семьи, что у него в сердце нет ничего, кроме любви к ней, и он целиком, весь ей принадлежит, — это большое счастье, побуждающее к верности.

10
{"b":"2549","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Папа и море
Там, где кончается река
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
Небесная музыка. Луна
Лекарство от нервов. Как перестать волноваться и получить удовольствие от жизни
Клыки. Истории о вампирах (сборник)
Проверено мной – всё к лучшему
Ложная слепота (сборник)
Успокой меня