ЛитМир - Электронная Библиотека

Он слышал, как Горовитц зовет его, видел вспыхнувший на площадке свет, но был уже в вестибюле. Брэкетт захлопнул парадную дверь и торопливо вышел на бодрящий ночной воздух.

Двенадцатая

Осторожно ступая, Брэкетт вошел в кулинарию через боковую дверь и поднялся к себе.

Оглядев комнату и убедившись, что никто не заходил, он машинально заглянул под пепельницу, где лежала записка. Ему звонили. Дважды. Миссис Марнстейн, конечно, и кто-то еще. Не назвался. Брэкетт раздумывал, кто бы это мог быть. Оказалось, что список кандидатур бесконечен, и он бросил бессмысленное, одуряющее гадание.

Как ни взгляни, день был утомительный, хлопотный, события его определялись разными людьми и случайными разностями. На данной стадии Брэкетту хотелось подумать, слепить все воедино и проанализировать события, преобразовав их в привычную и простую цепочку.

Он разделся, с облегчением обнаружив, что отделался легкими синяками. Прихватив папку с делами Лумиса, ручку, сигареты и пепельницу, он бочком вскарабкался на постель, взбил подушки и принялся за записки. Кое-что перечеркнул, кое-что оставил. Подтвердил прежние ответы — где полновесной точкой, где осторожным знаком вопроса. И удивился: сколько исписано страниц, сколько прибавилось имен!

Его тревожило обилие версий. Особенно прибавилось их за последний час.

Брэкетт отложил листки. Сквозь дремоту он неожиданно услышал шаги. Кто-то расхаживал в комнате наверху. И не тайно, украдкой, а очень даже в открытую, безбоязненно.

Может, Либерман? Нет, непохоже (Либерман пришаркивает, а наверху ходят резко, энергично.). В комнате уже десять лет никто не жил. Она принадлежала Гарри Кемблу.

Брэкетт настороженно прислушивался: шаги остановились в углу, прямо у него над головой. Он уставился на потолок — тихо, может, все-таки почудилось? Уж не его ли возня с убийством исказила реальность? Но нет! Шаги были! Он уже не сомневался, набрасывая плащ и мешкая у окна, — правая рука соблазнительно близко от ящика стола. Он медленно выдвинул ящик, тронул пистолет, и вот оружие уже в кармане. Брэкетт открыл дверь и шагнул в темноту коридора.

Комната Кембла находилась на самой верхней площадке. Подойдя ближе, Брэкетт увидел свет, пробивавшийся из-под двери. Пришелец вел себя вызывающе нагло. Или он имел на это право? Странно, но именно это соображение тревожило Брэкетта больше всего: не то, чтобы он боялся увидеть в комнате Гарри, нет. Его страшил глубинный смысл возвращения Кембла. Вряд ли Брэкетт сумел бы облечь опасения в слова, да и к чему? Он приостановился, переложил пистолет в левый карман, бесшумно повернул ручку, распахнул дверь и шагнул в комнату. Мужчина обернулся — спокойно, точно его присутствие было здесь вполне обычным и нормальным.

— А, вот и вы! — воскликнул он, не давая Брэкетту опомниться. — А я уж гадал, куда же вы запропастились!

Брэкетт растерялся: перед ним стоял лейтенант Симмонс.

— Мне страшно неловко, — Симмонс присел на стол, — но, честно говоря, я думал, что комната ваша.

Они спустились вниз и стояли теперь в кабинете Брэкетта. Брэкетт потихоньку закипал, злясь на поведение Симмонса и на то, что сам он одет в пижаму.

— Нет, комната не моя. Но в любом случае вы не имеете права вламываться в дом. Не важно, днем или ночью.

— Но, Брэкетт, я не вламывался, — Симмонс позвенел ключами. — Я открыл! Ключом! Звонил вам, да не застал.

— Может, и звонили, но не предупредили, что собираетесь зайти.

— Ну да? — Легкий взлет бровей. — Я просил какого-то иностранца сообщить вам о моем визите.

— Либерман — венгр.

— Венгр? Может быть, может быть.

Симмонс улыбнулся, а Брэкетту стало неловко, что карман плаща оттопыривает пистолет. Если Симмонс что и заметил, то промолчал, только, небрежно оглядев стол, взял пепельницу, повертел ее в руках и поставил на прежнее место.

— Что же вы хотите? — спросил Брэкетт.

— Значит, наверху — комната Кембла.

— Да.

— Угу… А вы, похоже, надеетесь, что он вернется… Как там называется это местечко? Вы мне еще говорили… «Осенние пастбища»… Ах. нет, «Осенние поляны».

— И не думал ничего говорить…

— Нет? Ну не важно. Так вы все-таки…

— Что?

— Надеетесь, что Кембл вернется?

— Конечно. Послушайте, зачем вы пришли так поздно? Неужто нельзя было потерпеть до утра?

Симмонс изобразил недоверчивое изумление.

— Брэкетт… я же пришел поблагодарить вас!

— За что? — подозрительно поинтересовался Брэкетт.

— За помощь. Мне рассказали о ваших теориях про машину девушки, и я проверил отпечатки пальцев на сиденьях…

Брэкетт молча ждал.

— И знаете, что обнаружилось? Лумис точно был в машине. Факт бесспорный. Но сидел он не за девушкой.

Сказано буднично, будто Симмонс знал, что для Брэкетта это не новость. И все же лейтенант добавил:

— А вы,похоже, не удивились.

— Нет.

— Значит, уже вызнали про второго пассажира?

— Да.

— Знаете, кто он?

— Нет.

— Мы тоже — нет. Ни одного отпечатка. Только размазанное пятно перчатки поверх отпечатков Лумиса.

— Убийца девушки был в перчатках?

Чуть поколебавшись, Симмонс стремительно повернулся к нему.

— Так вам уже известно, что девушку убили?

— Да. — Брэкетт смаковал каждое мгновение.

— Похоже, я вас недооценивал, — Симмонс пытался вернуть свое превосходство. — Все-таки вы детектив. Вон, табличка на двери. Но помнится, я не велел вам вмешиваться.

— А я и не вмешивался. Занимался девушкой. Не мог же я знать, что оба дела перехлестнутся. Верно?

Лейтенант порывался возразить, но передумал.

— А как вы раскопали? — спросил он. — Про убийство?

— Сказали.

— Кто?

— Сидней Горовитц.

— Ах да! Он ваш старый друг?

— Знакомы уже несколько лет.

— Он бывает у вас?

— Частенько.

— Так, так… — Симмонс поджал губы, оглядел комнату.

Они беседовали еще минут десять. Вернее, говорил Симмонс, а Брэкетт односложно отвечал, пока, наконец, совсем не замолчал. И немудрено, если учесть предшествующие события. Брэкетт недоумевал, зачем он понадобился Симмонсу. У того в распоряжении все полицейские силы. Лейтенант свернул разговор на Кента. Он наведался к нему домой, прочесал все спортклубы, но парень исчез. Как в воду канул. По словам Дикси, он одолжил у него пятьсот долларов и обещал звякнуть из Нью-Йорка.

— Знали об этом? — спросил Симмонс.

Брэкетт покачал головой и заметил, что удивляться нечему — Билли был уверен, что убийца — коп. Брэкетт нарочно выложил это, злясь на Симмонса, но, как ни странно, лейтенанта это не тронуло.

— Все болтают одно и то же. Любой мальчишка, обиженный чем-то, норовит ткнуть в нас пальцем. Им пришили дело. Их избили. Им подбросили наркотики. Каждый день одно и то же.

— А я впервые слышу.

— А когда, интересно, вы занимались убийствами?

— При чем здесь это? Кенту незачем было возводить напраслину.

— Поверили ему?

— Поверил, что он искренне думал… Человек не показался ему сборщиком винограда или там балетным танцором. Нет. Копом. Не без причины, как считаете?

— Может, ему по душе сборщики винограда и балет?

— Я передаю его заявление. И только.

— А если он такой важный свидетель, как же вы допустили, чтобы он удрал?

— Тогда я не знал… — Брэкетт отвел глаза. — Согласен, я промахнулся. Но где были вы?

Симмонс глазом не моргнул.

— Вы всерьез считаете, что убийца — полицейский?

— Я знаю одно — Билли был твердо уверен, что человек, которого он встретил у девушки, вел себя как полицейский. Что он был на стороне закона.

— Как вы, да? — Симмонс пристально смотрел на Брэкетта.

— Пусть так. Как я.

— Как бы там ни было, сейчас он уже по другую сторону закона. А из-за вас, Брэкетт, наш главный свидетель на полпути в Неваду.

— Слушайте, Симмонс, не надо делать из меня козла отпущения. Я играю один, а у вас вся полиция. Нужен вам свидетель, ступайте и разыщите Норму Уитли.

19
{"b":"254906","o":1}