ЛитМир - Электронная Библиотека

– Маршев! Вот про тебя все говорят, что ты очень умный, что у тебя в голове всякие там идеи… – Зоя помолчала. Склонив голову набок, она смотрела на Родю, а тот приподнял плечи и смотрел неподвижно на неё.

– Ну, ты давай ближе к делу, – поторопил Веня.

Зоя не удостоила его даже взглядом. Она продолжала смотреть на Родю.

– Маршев! Сегодня в три начинается сбор макулатуры. Вот придумай что-нибудь такое, чтобы наш отряд вышел на первое место в школе. Вот подай какую-нибудь такую идею! А, Маршев?

– Надо подумать, – тихо сказал Родя.

– Легко сказать «подумать»! – снова вмешался Веня. – Ты знаешь, какое теперь трудное положение с макулатурой?

– А если было бы лёгкое, я бы не просила, – отрезала Зоя.

В городе, по примеру Москвы, стали выдавать специальные талоны тем, кто сдаст двадцать килограммов бумаги, и по этим талонам в магазинах продавали такие книги, которые за простые деньги трудно купить. Теперь макулатуру несли на приемные пункты многие взрослые. Рассчитывать на то, что юные сборщики позвонят в квартиру и им тут же отвалят пачку старых журналов, теперь не приходилось.

– Ну как, Маршев? Подумаешь?

– Подумаю… Только я не уверен, что… ну… что-нибудь получится.

– Одним словом, Маршев, я жду, – сказала Зоя и направилась было во двор, по тут её окликнул Веня:

– Зойка, погоди!

– Ну, жду. В чём дело? – С Веней Зоя предпочитала разговаривать суховато, даже чуть-чуть надменно.

– Ты ведь, кажется, во Дворце пионеров занимаешься?

Зоя посмотрела на дворец. Он находился в сотне метров от школы по другую сторону улицы.

– Занимаюсь. В кружке художественного чтения.

Тут уже с Роди слетела вся его застенчивость. Он шагнул к Зое:

– Понимаешь, Ладошина… У нас такое дело: нам очень нужно узнать, что за помещение находится вон за теми окнами. Вон на втором этаже – четвёртое, пятое и шестое от того угла. Только точно.

Зоя опять посмотрела на дворец:

– Так. Значит, первая с того конца по коридору будет лаборатория электроники. А рядом… Знаю! А зачем это вам?

Мальчишки переглянулись. Им не хотелось сообщать Зое о сделанном вчера наблюдении. Вдруг за окнами творится что-то неладное? Вдруг там какая-то тайна, которую они могут раскрыть? Каждый из них не то чтобы подумал об этом, а скорее это почувствовал, и оба теперь растерянно молчали.

Настроение у Зои было прекрасное, и она опять поболтала портфелем.

– Ох, Маршев, Маршев! И всегда ты что-нибудь выдумаешь! Скажите, зачем это вам нужно, тогда я скажу, что там за помещение.

– Н-ну… понимаешь, – с запинкой ответил Родя, – мы пока не можем тебе этого сказать.

– Можете, но не хотите, а не хотите – тогда как хотите!

Зоя повернулась и уже деловым шагом пошла к подъезду школы.

– Зойка! Ты человек или кто?.. – крикнул Веня.

– Вот придумайте сегодня с макулатурой – тогда скажу, – не оборачиваясь, весело ответила Зоя.

Веня молча погрозил ей вслед кулаком, а Родя сказал ему:

– Ну чего ты волнуешься? Завтра пойдём записываться в «Разведчик» и сами всё узнаем.

Глава четвёртая

До сих пор Зоины «активисты» делали всё только по её указанию. Но сегодня они отступили от этого неписаного правила. Пока Зоя разговаривала с Родей и Веней, они, встревоженные, стояли у двери в школу и совещались.

– Нет, мы её уговорим, уговорим её, уговорим, – бормотал редактор. – А то вся работа развалится, развалится вся работа.

– Това-арищи! – вдруг протянула Соня Барбарисова. – А вдруг Зою другие ребята не переизберут? Возьмут и откажутся переизбрать. Вы знаете, как некоторые наши девчонки её ненавидят!

– Ага, – подхватила Катя Мухина. – Они почти все ей завидуют.

А её сестра добавила:

– Они только и знают, что её воображалой называют. И другие всякие гадости.

– Гадости? Девчонки про Зою гадости? – вдруг запищала Нюся Касаткина. – А мы тоже молчать не будем, мы тоже будем действовать!

– Это как действовать? – не понял редактор.

– А вот пойдёмте, я вам скажу как!

И уже через несколько минут все шестеро начали «действовать».

Едва только Веня и Родя вошли в школьный коридор, как перед ними предстала торжественная, вся какая-то вытянутая Соня Барбарисова:

– Рудаков и Маршев! Мне надо с вами очень серьёзно поговорить.

– Пожалуйста, – сказал Родя.

– Скоро в нашей пионерской организации начнутся перевыборы. Вот, Рудаков, Маршев, скажите мне откровенно: за кого вы собираетесь голосовать?

– Почём я знаю! – ответил Веня.

– Не думал ещё, – сказал Родя.

– Вот многие ребята собираются голосовать за Зою Ладошину, и я тоже так думаю, что она самая достойная. Рудаков и Маршев, давайте все вместе проголосуем за Ладошину! А?

– Я не против, – сказал Родя.

– За Ладошину – так за Ладошину, – добавил Веня.

Когда приятели подходили к кабинету биологии, за спиной у них послышалось какое-то гудение:

– Маршев и Рудаков! Маршев и Рудаков! Погодите минутку, погодите минутку, погодите минутку!

Маршев и Рудаков узнали голос редактора. Они остановились, обернулись, а тот продолжал гудеть:

– Давайте проголосуем дружно на выборах за Ладошину! Проголосуем дружно за Ладошину! Проголосуем, проголосуем, проголосуем!

– Да ладно тебе, проголосуем! – с нетерпением ответил Веня и добавил: – Вот далась им эта Ладошина!

А войдя в кабинет, друзья увидели, как перед столом силача Лёшки Павлова стоит Соня Барбарисова и тянет:

– Па-а-авлов! Мне надо с тобой очень серьёзно поговорить.

После первого урока произошёл случай, сильно настороживший обоих друзей. Едва они вышли из кабинета на перемену, Родя вдруг встал как вкопанный, глядя куда-то вдоль коридора. Посмотрел в ту же сторону и Веня и ничего особенного не увидел, кроме какого-то незнакомого старика, приближавшегося к ним. Секундой позже Родя толкнул Веню локтём и прошептал:

– Смотри! Это же Купрум Эс!

Даже теперь Веня не сразу узнал учителя химии – так он вдруг изменился. Обычно Куприян Семёнович, несмотря на свои семьдесят лет, держался по-военному прямо, всегда на нём были белоснежный воротничок и тёмный галстук, всегда его усики, почти такие же белые, как воротничок, были аккуратно подстрижены. Теперь к ним навстречу шёл ссутулившийся и довольно неопрятный старик. Воротничок его был измят, словно он спал не раздеваясь, галстук съехал сантиметра на два вниз, щёки ввалились, и на них поблескивала седая щетина. Но хуже всего были у него глаза: какие-то выцветшие и вроде ничего не видящие перед собой.

– Что это с ним? Заболел? – тихо спросил Веня, когда Купрум Эс прошёл.

– А что, если не заболел? – тоже вполголоса проговорил Родя. – Что, если ему… ну… не по себе!

– В каком смысле не по себе?

– Ну, в таком смысле, что его что-то мучает. Вот давай сопоставь фактики: по ночам свет горит в химической лаборатории, а теперь Купрум Эс… сам видишь какой. А что, если он знает, что у него в лаборатории что-то неладно? Что, если он знает, что там по ночам творится, и это его мучает?

Веня замотал головой:

– Нет, Родька! Ты уж в самом деле как начнёшь фантазировать!.. Во-первых, мы даже не знаем точно, химическая там лаборатория или нет. Во-вторых… ну, ты всё-таки конкретно скажи, что его может мучить. Ну, что?

Родя помолчал, подумал.

– А давай предположим так: у Купрума Эса в лаборатории пропадают какие-нибудь приборы, и он от этого переживает. А приборы эти ворует тот, кто по ночам занавешивает окна.

Теперь помолчал и подумал Веня. Вдруг он резко повернулся к Роде:

– В общем, знаешь что? Давай подойдём к Купруму Эсу и скажем ему насчёт окошек. Если он не знает про ночной свет – значит, там действительно воры, и мы, выходит, поможем их разоблачить, а если знает – тогда получается, что всё в порядке.

– Ну что ж… Это мысль… – Родя хотел ещё что-то сказать, но тут к ним подошла Нюся Касаткина.

– Мальчики, мальчики! – запищала она. – Вы знаете, что приближаются перевыборы в совет отряда?

5
{"b":"25498","o":1}