ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Видите ли, – объяснил адвокат Мэгги по телефону, – он знает итальянские законы. Даже с предписанием суда его можно будет выселить не ранее чем через два года. Ваш муж совершенно прав в том, что Мэлиндейн может настроить против вас газетчиков: ему нужно только убедить их, что дом построен для него и по его же указаниям. Сейчас закон всегда на стороне жильца. А если Хьюберт проиграет дело, все газеты раструбят, что он был вашим amante[10] и попросту вам надоел.

– Разве вы не знаете, что скоро наступит экономический спад? – возразила Мэгги. – Мы не можем себе позволить раздавать дома кому попало. К тому же там есть очень ценные стулья эпохи Людовика XIV.

– Вы уверены, что он сдавал их в реставрацию?

– Думаю, что Хьюберт честно присматривал за моими вещами. Да. Еще там есть картина Гогена. Ее я тоже хочу.

– Если он тратится на уход за мебелью, то, возможно, захочет оспорить ваши права на собственность. Иначе зачем ему вообще за ней следить?

– Чей вы адвокат, мой или его?

– Маркиза, поймите меня правильно, я ищу объективный подход к делу. Я целиком на вашей стороне. Всем известно, какие у нас теперь стали законы. Ко мне каждый день приходят плакаться домовладельцы, которые больше не могут ни выселить жильцов, ни повысить арендную плату.

– Но он вообще ничего не платит! К тому же мой дом полностью обставлен.

– К сожалению, поскольку вы позволили ему оставаться слишком долго, это аргумент в его пользу. Теперь нам придется бороться с последствиями вашей беспечности. Единственное, что я могу обещать, – постараюсь сделать все возможное. Если же вас что-то не устраивает…

– Хорошо, хорошо, продолжайте. Я понимаю, что это сложно, – сдалась Мэгги. – Поймите только, сейчас, когда с мировой экономикой творится бог знает что, мне нужен этот дом. Я хочу быть рядом с сыном.

– По закону, маркиза, если у вас есть место жительства, вы не можете выселить жильца потому, что вам нужен его дом. Только в том случае, если вы бездомны…

– Знаю, знаю. Пожалуйста, продолжайте, я вам полностью доверяю.

– Если бы во время вашего очередного визита в Рим вы согласились пообедать со мной или заехать в офис, тогда я смог бы подробнее объяснить дальнейшие планы и…

– Нет, в этом нет необходимости.

– Это ничуть меня не затруднит. Или, если хотите, я могу приехать к вам в Венето. Я хорошо знаю эту страну…

– Страну? Венето в Италии.

– Разумеется, просто мы в Италии так говорим. Италия состоит из множества стран.

– Сейчас мне не до того! – отрезала Мэгги. – Продолжайте, пожалуйста, работать и держите меня в курсе.

После этого адвокат снова написал Хьюберту. Новое письмо было составлено в суровом, решительном тоне, с огромным множеством ссылок на разнообразные статьи и параграфы закона, с цитатами, выверенными до запятых. Но, внимательно прочитав письмо, любой суд немедленно склонился бы на сторону жильца. Однако при этом адвокат истицы выглядел безукоризненным профессионалом. Ответ на этот бюрократический шедевр Хьюберт решил передать по телефону из местного бара.

– Послушайте, – сказал он адвокату, – этот дом мой. Мэгги сама его отдала. И мне больше некуда идти. Почему бы вам просто не обратиться в суд?

– Откуда вы звоните? – спросил адвокат, взволнованный мыслью, что разговор могут прослушивать.

– Из бара в Неми. Слышите шум? Мне не по карману оплачивать телефон, маркиза его отключила.

– Скажите номер, я вам перезвоню, – предложил адвокат, проверил номер по справочнику и набрал его. – Видите ли, в чем дело, – объяснил он. – Я послал вам письмо, потому что должен делать свое дело. Вам не о чем беспокоиться.

– У меня предостаточно поводов для беспокойства, – буркнул Хьюберт. – Только вилла здесь ни при чем. Зачем вы шлете эти идиотские письма?

– Потому что я нанят маркизой, – объяснил адвокат. – Хотите мой совет? Напишите, что вы нездоровы, и приложите заключение врача. А когда выздоровеете, то проконсультируетесь со своим адвокатом.

– Боюсь, что я совершенно здоров, – ответил Хьюберт. – Ни один врач не подпишет такое заключение. Кроме того, в Италии я не знаю ни одного врача.

– Хорошо, вы напишете письмо, а я раздобуду заключение.

– Вы очень любезны. Не хотите ли приехать и побеседовать? Я с радостью покажу вам мой дом и парк. Так или иначе, мне надо убедиться, что она вас не охмурила.

В ответ на это юрист рассмеялся так, как смеются только очень толстые люди.

– В воскресенье, – сказал он. – Думаю, что в воскресенье я смогу вырваться. После обеда подойдет?

– Вполне, – ответил Хьюберт.

К осени все стулья Людовика XIV сменились на великолепные подделки. За копию Гогена Хьюберт выложил немалую сумму. Конечно, она не шла ни в какое сравнение со стоимостью подлинника, который благополучно переехал в Швейцарию. Копия была посредственной, но она все равно висела в темном углу, и полумрак скрадывал большинство ее недостатков. Сиккерт еще дожидался подмены, потому что за хорошую подделку запросили такую неприличную сумму, что Хьюберт решил не идти на поводу у вымогателей. Он принялся за поиски другой организации, у которой имелся хороший художник и выход за границу. Похожие планы Хьюберт строил и на невзрачного Коро, висевшего в уборной, пока один знаток по секрету не рассказал ему, что это уже подделка – дорогая, но не настолько, чтобы копия с нее принесла прибыль.

Таким образом, когда мировой рынок окончательно обвалился, Хьюберт, ставший к тому моменту вполне состоятельным человеком, с легким сердцем повторял:

– Я отказываюсь подстраивать свою жизненную философию и стиль жизни под рыночную стоимость барреля нефти.

Хьюберт все еще продолжал с завидной регулярностью менять замки в доме. Новообретенную состоятельность он не афишировал: сад потихоньку зарастал, телефон остался отключенным, а краска на стенах дома, предоставленная себе, потрескалась и по-нищенски начала облетать.

Опытный авантюрист обычно добивается успеха за счет самоуверенности, которая, впрочем, нисколько не притворна. Наоборот, это один из немногих подлинных элементов в успешно создаваемом им ложном образе. Подобная самоуверенность нередко доходит до того, что с презрением игнорирует мелкие, но очевидные противоречия, которые у простаков вызывают справедливое недоумение, а у людей проницательных – вполне определенные подозрения.

Паулина Фин никогда не отличалась особым умом. Но за два года работы с бумагами Хьюберта и ежедневного общения даже она поняла, что заявления Мэлиндейна не очень стыкуются с фактами. В то время, когда, не без помощи нового союзника, упитанного адвоката Мэгги, Хьюберт основал свою религиозную организацию, Паулина нашла в документах свидетельство того, что тетки, вдохновленные «Золотой ветвью» Фрэзера, прямо попросили прохиндея-генеалога провести их родословную от богини Дианы.

В ответ Хьюберт посмотрел Паулине в глаза и надменно произнес, что она неправильно поняла намерения тетушек, что в некоторых вопросах она – потрясающая невежда, но все равно он испытывает к ней самые теплые чувства.

Под впечатлением от этой уверенности Паулина снова перечитала письма и снова пришла в полное замешательство. И на этот раз, бросив беглый взгляд на принесенную пачку писем, Хьюберт сказал, что она – милая глупышка, и ушел по своим делам.

На следующий день, на собрании Братства Дианы и Аполлона в столовой, наспех переоборудованной в часовню, Хьюберт произнес проповедь о природе правды. Новый мир, родившийся на руинах старого, жаждал бесплотной духовности и быстро пустил корни в умах благодарных верующих.

– Правда, – повторил Хьюберт в завершение проповеди, – не всегда бывает истиной. Ничего, кроме правды, – это всегда ложь. Мир принадлежит нам, говоря метафорически, он – наш капитал. Я помню, мои тетушки, верные последовательницы Дианы и Аполлона, любили говорить: «Нельзя трогать капитал, жить надо на проценты». Мы должны хранить мир и наслаждаться его плодами. Сам капитал ни в коем случае нельзя растрачивать. Иначе нам останется лишь пустая бесплодная правда. Да восхвалим же Диану, богиню луны, приливов и плодородной земли! И да восхвалим брата ее, Аполлона-солнце! Слава Диане!

вернуться

10

Любовником (ит.).

24
{"b":"25503","o":1}