ЛитМир - Электронная Библиотека

ГЛАВА 6

Вообще говоря, в Шотландии женщинам, которые не красят волосы, присуще какое-то особенное, врожденное благородство, что не всегда встречается на юге. Человек, называвший себя Лаки Луканом, сноб из снобов, сидел за стаканом виски с водой в баре гостиницы «Гольф», находившейся в маленькой деревушке под Абердином, и с восхищением наблюдал за молоденькой белокурой и очень складной официанткой.

Он выбрал это место, как и всегда – когда надо было поспешно двигаться дальше – закрыв глаза и воткнув булавку в лежавшую перед ним карту. Это всегда хорошо срабатывало. Никто не разыскивал его в том месте, которое он выбирал с закрытыми глазами и с булавкой в руке. Однако на этот раз он сделал выбор на карте Северной Великобритании. Там у него были дела.

– Кристина, – ответила девушка, когда он спросил, как ее зовут. – Вы хотите заказать столик на вечер?

– Да, конечно, – кивнул он. – Но у вас, по-видимому, нет копченой семги и бараньих отбивных?

– Нет, почему же? У нас есть и то и другое.

– Отлично. Я бы хотел бараньи отбивные.

Он не отдавал себе отчета в том, что подсознательно оценивает эту девушку, сравнивая ее с Хильдегард Вольф. Ее волосы были светло-золотистыми. Но она определенно более худая. Неожиданно для себя он вдруг понял, что думает о Хильдегард и что думал о ней все эти полдня, сидя в баре.

– Как вас зовут? – снова спросил он.

– Кристина. Здесь меня все называют Кирсти.

– Кирсти, принесите мне двойную порцию настоящего шотландского виски. Что касается ужина, на закуску я хотел бы копченую семгу, а потом бараньи отбивные с гарниром.

– В каком номере вы остановились? – поинтересовалась она.

– Я оплачу счет наличными.

Он всегда платил наличными, это было его правило. Источник денег был здесь, в Британии. Теперь он приезжал сюда два раза в год, чтобы лично получить их от своего друга, состоятельного Бенни Ролфа, который после пластической операции Лаки всегда к его приезду держал наготове пухлую пачку наличных. На этот раз Бенни был за границей, но он позаботился, чтобы пакет с фунтами стерлингов передавали Лаки, как обычно, дважды в год. Большая часть средств шла из собственного кармана Бенни, но всегда была также и некоторая сумма от других старых друзей Лаки, собранная Бенни Ролфом.

– Не возникает ли у вас иногда отвращение к тому, что я сделал? – спросил он у Бенни в один из своих приездов. – Не охватывает ли кого-то из вас ужас? Когда я мысленно обращаюсь к прошлому, то ужасаюсь.

– Нет, дорогой друг, это было недоразумение в результате неудачного стечения обстоятельств. Никогда не следует допускать, чтобы какое-то недоразумение отягощало совесть.

– А если бы я убил свою жену?

– Это уже нельзя было бы назвать недоразумением. Тогда вы не были бы счастливчиком.

– Я имею в виду няньку. В ней было столько крови – пинты, кварты… Кровь лилась ручьем, она была всюду. Я наступал на нее в темноте. Вы читали в газетах про кровь?

– Сказать по правде, читал. Возможно, это типично для простонародья в отличие от представителей аристократии. Как вы думаете?

– Именно так я бы и сказал.

Лаки был разочарован, что в этот его приезд Бенни отсутствовал. Он доедал свои бараньи отбивные, рассматривал Кристину и сравнивал ее с Хильдегард. За окном обеденного зала расстилалось огромное, обманчиво спокойное Северное море. Бенни Ролфу уже исполнилось семьдесят пять. Почти всем его пособникам и подстрекателям теперь было за семьдесят. Кто будет собирать для него деньги, когда его благодетели уйдут из жизни? Об этом раздумывал Лукан, ни на секунду не допуская и мысли о том, что наступит и его черед и проблема наличных денег решится сама собой. Сейчас его распирала ностальгическая тоска по Хильдегард, известном дорогом докторе. «Мы омыты кровью Агнца Божьего». При этом воспоминании он с тревогой осмотрелся по сторонам.

Выйдя после ужина погулять, Лаки остановился у магазинчика, где торговали поделками местных мастеров. Магазинчик был открыт допоздна в расчете на таких, как Лукан. Среди уродливых шотландских народных украшений он обнаружил прелестный образчик обработанного горного хрусталя, кулон для Хильдегард, конечно, для Хильдегард. Он терпеливо ждал, пока молодой бородатый продавец заворачивал его подарок доктору, затем заплатил сверх указанной цены и осторожно положил крохотный пакетик в нагрудный карман.

ГЛАВА 7

Все полочки под тремя окнами врачебного кабинета Хильдегард занимала ее коллекция миниатюрных кактусов. Это были поистине редкостные экземпляры, и Хильдегард оказалась крайне раздосадована, когда один из пациентов простодушно подарил ей еще один кактус. Это растение не обладало столь же высоким статусом, как ее собственные, и тем не менее ей пришлось на какое-то время поставить новичка на видное место.

Этот кактус принес ей Уокер. Растение было неплохим, но и недостаточно хорошим. Выразив благодарность, Хильдегард осторожно поставила его на полочку, как будто он принадлежал к последним приобретенным ею раритетам.

Хильдегард указала Уокеру на стул.

– Итак, вас двое, – начала она.

В голосе Уокера послышались раздраженные нотки:

– Ну конечно, нас должно быть двое. Один, совершивший преступление, и другой, кто его не совершал.

– И кто из двоих настоящий Лукан?

– Я, – ответил он.

Его взгляд, словно оказавшись в западне, метнулся от окна к двери.

– Ну, положим, вы лжете, – сказала она.

– Я сам часто этому удивляюсь, – не стал спорить Уокер. – Пробыв столько лет самим собой, трудно стать кем-то другим. Как вы узнали, что существует еще какойто претендент?

– Один из моих клиентов – человек, назвавшийся Лаки Луканом. Он утверждает, что именно он седьмой граф Лукан.

– Какой подлец! Какой мошенник! – Уокер был по-настоящему встревожен. – Седьмой граф – это я.

– Вы хотите сказать, что подлецы и мошенники забивают насмерть нянек, воспитывающих их детей?

– Произошла ошибка. Нянька была убита по ошибке.

– А покушение на леди Лукан?

– Это совершенно другое дело, ей следовало умереть. У меня были долги.

– Господи, у меня руки чешутся выдать вас Интерполу!

– Беата Паппенхейм, вы этого не сделаете. Не забывайте, я профессиональный игрок. Я знаю, когда обстоятельства складываются в мою пользу. Вот почему я скрываюсь, вот, в сущности, почему нахожусь в вашем кабинете. Все, что мне нужно от вас, Беата Паппенхейм, это бесплатная психиатрическая помощь. Ничего больше. Только это. А что касается ваших секретов, ваших постыдных проделок с кровью, я буду хранить их, если вы будете помалкивать о моей тайне.

– А как же Лаки Лукан – мой другой пациент?

– Он поступил по-свински. Этот человек вообще не должен был к вам приходить.

– Он страшно похож на подлинного лорда Лукана. Хильдегард открыла папку, которую, готовясь к встрече, заранее положила на стол.

– Вот смотрите, – сказала она. – Лукан на пляже, ему тридцать восемь лет. Лукан в отороченной горностаем мантии пэра. Лукан на теннисном корте. Лукан на танцевальном балу. А вот в клубе «Клермонт» играет в карты со своими пресловутыми друзьями. Кроме того, – продолжала доктор, – у меня есть фоторобот, как лорд должен выглядеть сейчас. Портрет сделан по компьютерным фотографиям его родителей в вашем возрасте. А вот еще один способ идентификации – комплект карточек с типичными чертами, по которым можно составить фоторобот с учетом пластических операций подбородка и носа. Посмотрите на снимки, посмотрите.

– А вы посмотрите на меня.

– На вид вы, похоже, одного роста. Почти такое же расстояние между глазами. Очень возможно, что у вас одинаковый тембр голоса. Все это так, но вы меня не убедили. На чем вы сошлись с Лаки Луканом?

– Я нанял его. Мне так часто грозила опасность, особенно при получении денег, которые друзья предоставляли в мое распоряжение, что я решил найти двойника. Он ловко вводит в заблуждение моих друзей, когда приходит за деньгами. Как это ни странно, когда мне было за сорок, Лаки еще больше, чем сейчас, походил на меня. К тому же никто, конечно, не хотел, чтобы он долго задерживался в доме.

7
{"b":"25504","o":1}