ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Молодая женщина тяжко вздохнула: влипла так влипла! Она в очередной раз обвела взглядом валяющиеся на полу игрушки, заглянула в уютную, безупречно чистую кухню, выглянула в окно, полюбовалась на сад в цвету, на обширный огород, на деревянные детские лесенки и горки. И тут накатила тоска — тоска настолько острая и осязаемая, что Ноэль едва не застонала.

Она все отдала бы за то, чтобы войти в эту семью. Она все отдала бы за то, чтобы заполучить мужчину, создавшего этот домашний очаг. За мужчину, который не спускал с рук пострадавшую дочь с тех самых пор, как привез домой, мужчину, который умеет рассказывать сказки, потешно меняя голоса, и самозабвенно горланит в машине популярные песенки, да так, что даже собака ему подпевает! Ноэль отчаянно хотелось, чтобы Рейнер заботился о ней так же, как об очаровательных близняшках. Этот потрясающий, удивительный мужчина глядел на своих дочурок с такой неизбывной любовью и восхищением, что у Ноэль слезы на глазах выступали. Каково это — когда на тебя изливают подобную нежность и преданность? Только отец любил Ноэль вот так, безо всяких условий, безоговорочно, безгранично, не предъявляя требований, соответствовать которым не в ее власти. Но эта любовь продлилась недолго…

Ноэль погрустнела. Это все волшебная сказка, которой сбыться не суждено, благословенная пристань, приготовленная для другой женщины — самодостаточной, уверенной в себе. А из нее, Ноэль, получилась плохая дочь, да и в качестве жены она, прямо скажем, не блистала. Рейнер сразу разглядит все ее недостатки и уязвимые места, в точности как мать и Руперт.

Надо бы уехать, да побыстрее, прямо сейчас, не откладывая. Но она не могла. Она позволит себе провести этот день с Рейнером.

Один-единственный чудесный, незабываемый день, а потом навсегда распрощается с ним и затворится в одиночестве — залечивать израненное сердце…

Вернулся Рейнер и пригласил ее на террасу — выпить лимонаду и посидеть на солнышке, наслаждаясь погожим днем и великолепным пейзажем вокруг. Ноэль встретилась с ним взглядом. О, эти смеющиеся изумрудно-зеленые, с золотыми искорками, глаза! Ну как можно отказаться от него по доброй воле!

Они устроились на мягком диванчике. Теплый ветерок, напоенный ароматом смолистых сосен и садовой жимолости, шелестел в листве, ласково овевал лица. А ведь они с Рейнером совсем одни в самой что ни на есть романтической обстановке. Чудесное местечко для влюбленных, неожиданно промелькнуло в ее голове.

А ну-ка, перестань! — тут же одернула себя Ноэль и, посмотрев на Рейнера, изобразила улыбку, правда не слишком успешно. Тот лукаво усмехнулся в ответ — и словно незримая нить протянулась между ними. Молодая женщина отпила лимонаду, очень надеясь, что головы не потеряет.

— Очень люблю это место. Здесь просто душой отдыхаешь, — негромко промолвил Рейнер.

— И я понимаю почему. — Ноэль обвела рукою сад, и двор, и дом. — Знаешь, ты просто волшебник.

Рейнер словно ненароком придвинулся ближе.

— Спасибо большое. Мне хотелось, чтобы девочки росли на природе, а не в душном загазованном городе. Близняшки обожают играть в саду. Целыми днями возятся с собаками, цветы собирают, на качелях качаются…

— Ты очень привязан к ним? — спросила Ноэль, хотя ответ напрашивался сам собой.

— Долли с Денни — самое дорогое, что у меня есть, — просто ответил он.

И вновь на Ноэль накатило знакомое тоскливое желание быть кому-то нужной. Но за долгие годы молодая женщина уже привыкла с ним справляться.

— Девочкам очень повезло, что у них есть ты, прошептала она, но в голосе ее помимо воли прозвучали печальные нотки.

— Эй! — Рейнер потянулся к гостье, завладел ее рукой, погладил тонкие пальцы. — Что не так?

Его хрипловатый голос обволакивал ее точно мягким шелком, будоражил и пробуждал чувства, которые молодая женщина отчаянно пыталась проигнорировать или похоронить в глубине души. Страх. Мучительное одиночество. Сожаление о том, чему никогда не сбыться. Судя по интонациям Рейнера, она ему вовсе не безразлична. Ах, если бы позволить себе забыться, утонуть в зеленых омутах его глаз… Но эта роскошь не для нее. Ноэль знала: слова и прикосновения долго не продлятся, на смену им неизбежно придет боль.

— Пустяки, — прошептала она. Как можно объяснить, что с ней происходит?

Не выпуская ее пальцев, Рейнер свободной рукой ласково провел по щеке Ноэль. Что за утонченная пытка: прикосновение легкое, как перышко, а проникает в самые глубины, точно остро отточенная, с раскаленным наконечником стрела. Она с трудом сдержала стон. Нельзя допустить, чтобы Рейнер заметил ее постыдную неспособность поверить в себя. Отрешиться от унизительных “уроков” Руперта.

— Я тоже надеюсь, что пустяки. — Рейнер вновь погладил ее по щеке, на сей раз настойчивее. — Потому что ты меня просто с ума сводишь, хочешь того или нет.

Ноэль повернула голову, взгляды их встретились — и в изумрудно-зеленых глазах она прочла ласку, и надежду, и желание. Все ее эмоции разом вырвались из-под контроля. Она словно падала в бездонную пропасть, и никакая сила в мире не остановила бы этого падения.

Рейнер обнял ее лицо ладонями.

— Все еще злишься, что я нахамил тебе в больнице?

— Нет. — Она покачала головой. — Я вообще не злюсь. Я просто… в смятении.

— Из-за чего же?

— Из-за нас, — с трудом выговорила Ноэль. Разговор принимал опасное для нее направление, учитывая, что она и без того уже почти не владела собой. — Мы же еще на пикнике обсудили, почему не можем быть вместе.

Рейнер придвинулся настолько близко, что теперь его мускулистое бедро прижималось к ее ноге.

— Верно, обсудили. Но у меня, знаешь ли, скверная память. Вечно все забываю!

Ноэль закрыла глаза, пытаясь отрешиться от мысли о том, как он близко и как распаляет ее это соседство.

— Вот и я тоже.

— Отлично. — Рейнер обнял ее за плечи, притянул к себе, осторожно снял с нее очки и положил их на деревянный столик рядом с диваном.

В груди у молодой женщины стеснилось. Что это? Тревога? Волнение? Предвкушение?..

— Давай-ка лучше сделаем вот что. — Рейнер наклонился и поцеловал ее в щеку. Поцелуй был теплым, и долгим, и пах лимонадом. — Или, может, лучше вот что?

Он вновь поцеловал ее в щеку, в подбородок и наконец добрался до губ. Прикосновение, поначалу совсем легкое, почти неощутимое, набирало силу, делалось настойчивее и жарче.

Ноэль самозабвенно отвечала на поцелуй. В конце концов, физическое влечение — это и впрямь пустяки. А в том, что касается эмоциональной вовлеченности, о, здесь она настороже, здесь она ничего лишнего себе не позволит!

Да и какая женщина смогла бы воспротивиться этим ласкам, этому поцелую, этому блаженству, которые Ноэль неизменно обретала в его объятиях? О, как ей хотелось полностью отдаться во власть этого поцелуя, невзирая на все сомнения, страхи и колебания, что дрожали в ее затуманенном сознании, точно бабочки на ветру?

Где-то в мозгу зазвучал предостерегающий голосок здравого смысла, но Ноэль мысленно щелкнула выключателем и сосредоточилась на дивных ощущениях, переполняющих ее в ту минуту. Вкус поцелуя губ Рейнера на ее губах. Только ему свойственный пьянящий, дразнящий запах — такой мужественный и в то же время неповторимый. Чувство, что наконец-то она рядом с тем, кому принадлежит по праву. Здесь ее место. Здесь ее дом.

Для сопротивления не осталось ни воли, ни сил. К добру или к худу, но ее слишком влечет к Рейнеру, чтобы просто так взять и уйти. Уйти? Что за чепуха. Об этом не идет и речи!

Позже она за все заплатит. Но это позже.

8

Чарующий, обольстительный аромат жасмина и роз кружил голову. Губы Ноэль казались нежными, податливыми, благоуханными, точно лепестки гвоздики по весне. Ощущение неизбывного счастья, которое и словами-то не опишешь, нахлынуло на него… Нечто подобное он испытывал, когда распевал с ней в машине “Мельницы моего сердца” или когда они вдвоем уплетали жареную курицу в парке. До чего ему с ней уютно и хорошо!..

26
{"b":"25509","o":1}