ЛитМир - Электронная Библиотека

Она была вполне уверена, что подслушивающий их человек начнет снова дразнить ее. Она подошла к порогу спальни, увидела, что он спит и порадовалась, что может разбудить его:

– Я нашла травы, которые должны помочь вашей руке, – громко сказала она с деловым видом.

От ее слов он проснулся, сжал здоровую руку и потянулся. Движение было медленным, по-мужски энергичным, и мисс Абигейл отвела глаза, вспомнив, как он раньше говорил, что все мужское ее пугает. Он лениво пробормотал что-то, зевнул. Наконец, открыв глаза, медленно проговорил:

– Как дела, мисс Абигейл. Вы давно здесь?

– Я только что...

– Опять смотрите, как растет моя борода?

– Вы себя переоцениваете, сэр. Я бы с большей радостью наблюдала, как растет трава.

Он улыбнулся, опять медленно и лениво.

– Я пришла наложить припарку на ушибленную руку. Чем быстрее она заживет, тем быстрее избавлюсь от мучений с вашим бритьем.

Он рассмеялся, и это означало, что у него более или менее сносное настроение.

– Вы говорите, как мой враг, мисс Абигейл. Но раз уж вы меня так грубо разбудили, составьте мне компанию. Теперь, когда Мелчер уехал, я думаю, вы не станете отказываться.

– Оставьте мистера Мелчера в покое, сделайте милость, – едко сказала она. – Хотите вы, чтобы я поставила компресс на руку, или нет?

– Вне всякого сомнения. В конце концов, этой рукой я держу оружие, так ведь? – Джесси протянул руку мисс Абигейл, и она принялась разматывать старую повязку. – И эту же руку я использую, когда занимаюсь любовью, – добавил он.

Мисс Абигейл резко остановилась, но осознав свой промах, опять стала сматывать бинты.

– Правда очень трудно заниматься любовью с одной левой рукой.

Мисс Абигейл почувствовала, как краска выползает на щеки из-под тугого воротничка.

– Как неделикатно с вашей стороны говорить такое.

Рука была освобождена от повязок, и Джесси слегка напряг ее и попытался коснуться лица мисс Абигейл. Та отпрянула.

– А как неделикатно с вашей стороны, мисс Абигейл, уклоняться от меня, как будто я замышляю что-то недоброе. В конце концов с такой рукой я не способен ни заниматься любовью, ни стрелять. А когда смогу, дам вам знать.

Смутившись, мисс Абигейл отвернулась от него и произнесла умоляющим голосом:

– Что мне сделать, чтобы вы прекратили насмехаться надо мной? Я не привыкла к этому, и не умею защититься. Наверное женщины, с которыми вы водили знакомства в последнее время, быстро находили для вас нужный ответ, но я от ваших шуточек прямо немею. Вы меня страшно смущаете. Я понимаю, что вы именно этого и добиваетесь, поэтому мое признание должно вас наконец-то порадовать. Я открываю вам душу и признаюсь, что эти насмешки приводят меня в замешательство. Я прошу вас, обращайтесь со мной вежливо и уважительно.

– Вы хотите, чтобы я упрашивал вас принести в мою комнату настурции?

Когда она заговорила снова, ее голос был чрезвычайно слаб, почти неслышим.

– Я ничего от вас не хочу, только относитесь ко мне, как к леди, как это делал мистер Мелчер. Но вы, очевидно, презираете мистера Мелчера. Его доброжелательность и предупредительность– неизвестные вам качества, но потешаясь над ним, вы делаете себя еще более отвратительным.

– Старина Мелчер произвел на вас впечатление, да?

Мисс Абигейл с трудом сдержалась, чтобы не повысить голос.

– Мистер Мелчер знает, как обращаться с леди, как заставить ее чувствовать себя особенной и достойной внимания, как восполнить нехватку благородства в повседневном однообразии. Эти вещи кажутся вам чем-то непонятным и маловажным, но это из-за того, что вы никогда не знали, какая сила скрывается в красоте и нежности. Сила для вас– это только... только... злоба, ругань, оскорбления и принуждение других людей делать то, что вы хотите. Мне жаль вас, мистер Камерон, потому что вы почему-то оказались чужды таким прекрасным качествам, как вежливость, уважение, терпение, сдержанность, даже благодарность, и не знаете, что они тоже обладают силой.

– И вы следуете этим добродетелям всю свою жизнь?

– Я пыталась. – Джесси заметил, как лопатки мисс Абигейл напряженно сошлись, когда она с гордостью проговорила это.

– И что вы от этого получили? Посмотрите на себя – вежливая и несчастная, Мелчер бросил, я остался.

Все еще стоя к Джесси спиной, она закричала:

– У вас нет на это права, мистер Камерон! Никакого права! Из-за вас я потеряла его, из-за вас и вашего колкого языка. Я уверена, вы чувствуете себя удовлетворенным, что он уехал, и вместе с ним ушел мой последний шанс, чтобы... чтобы...

Мисс Абигейл не выдержала, склонила лицо в свои ладони и стала всхлипывать. Джесси ни разу не видел, чтобы так плакали. Женщина, которую он довел до слез в последний раз, была его мать. Это случилось, когда он покидал Новый Орлеан, чтобы отправиться на Запад. Плачущая мисс Абигейл представляла такую же душераздирающую картину. В результате он почувствовал себя именно таким, каким она его называла много раз: бессердечным и грубым. Эти чувства были для него чем-то новым и вывели из душевного равновесия. Он вдруг загорелся желанием как-то возместить ту боль, которую он вызвал, но прежде чем успел что– нибудь сказать, она прорыдала:

– Извините меня, сэр, – и вылетела из комнаты.

Джесси отметил про себя, что даже в расстройстве мисс Абигейл не изменяет своим безупречным манерам.

Мисс Абигейл была поражена своим собственным поведением. Ни разу в жизни она не плакала перед мужчиной. Она не считала, что слезы приносят облегчение, но закончив плакать, как ни странно, почувствовала, что очистилась. Вся горечь и однообразие ее жизни, все потерянные годы, все непознанные радости, все удовольствия, о которых она никогда не заикалась ни отцу, ни Ричарду... ах, Ричард... какое блаженное успокоение дает одно лишь воспоминание имени... воплотились во всесокрушающей, великой боли, которую мисс Абигейл отважилась теперь признать. Чувства, которые леди никогда не обнаруживают, хлынули наружу, даровав после многих лет ощущение благословенного освобождения.

Мисс Абигейл стояла в затененном заднем дворике и плакала по Ричарду, по отцу, по Дэвиду Мелчеру, по детям, теплу и замужеству. И впервые за всю свою жизнь она плакала о годах, которые пожертвовала своему отцу.

А Джесси ее срыв показал то, чего он никогда в ней не замечал: она была легко ранимой.

А то, что именно он был виноват в этом срыве, разбудило в нем то, о чем вряд ли могла подозревать мисс Абигейл: раскаяние.

Поэтому ближе к вечеру, когда она опять пришла к нему, между ними наметился первый признак гармонии. На лице ее сохранялось обычное выражение чувства собственного достоинства, единственным напоминанием о слезах была легкая припухлость под веками. Когда она появилась в дверном проеме, он не заметил в ней ни вызова, ни упрека.

– Кажется, я опять пренебрегла вашей рукой, – сказала она.

– Я сам виноват, – сказал он просто. Он был вежлив, на лице не было и тени насмешки.

– Но теперь я могу ею заняться? – спросила она.

– Заходите, – ответил он. – Что у вас на этот раз?

– Разные припарки. Наложить их? – На самом деле она спрашивала, можно ли ей войти без страха вновь подвергнуться нападкам его злого языка. Джесси кивнул, выказав полное понимание. Мисс Абигейл вошла и принялась возиться с его рукой. Джесси еще раз невольно восхитился. Снова и снова она возвращалась к нему, что бы он ни говорил, что бы он ни делал. Перед лицом долга упорство мисс Абигейл не знало границ.

– Как она? – спросила мисс Абигейл, изучая руку.

– Не очень хорошо.

– Вы думаете, сломана кость?

– Доктор сказал, что нет, но, когда я шевелю ею, болит чертовски сильно.

– Было бы удивительно, если ничего не сломано, – сказала мисс Абигейл.

Синяк приобрел страшный желто-зеленый оттенок. Она вынула из дымящейся чашки мокрую тряпочку.

– Что это? – подозрительно спросил Джесси.

24
{"b":"25510","o":1}