ЛитМир - Электронная Библиотека

Она снова весело засмеялась.

– Исходом? На этот раз вы выбрали подходящее слово, – сказал он, посмеиваясь, несмотря на болезненные ощущения в желудке. «О Боже, не допусти, чтобы я рассмеялся... пожалуйста» – уговаривал он себя.

– Вы это заслужили своими оскорбительными замечаниями в адрес моей стряпни.

– Кто кого оскорблял? Именно вы заталкивали в меня эту печенку, даже не побеспокоившись спросить, люблю ли я ее. Заставлять ее есть, это было бы более чем оскорбление. Поверьте мне, леди, это могло убить меня.

К этому моменту она так развеселилась, что позабыла обидеться и на его богохульство, и на то как он в шутку назвал ее леди. Она откинулась в качалке, а Джесси с наслаждением наблюдал за ней.

– Одну за другой я открываю щели в вашей броне, – сказала она, замедляя качание и расслабленно наклонив голову назад. – И одна из них – печенка.

Джесси ни разу еще не видел ее такой расслабленной: руки, ладонями вверх, лежали на коленях, золотой вечерний солнечный свет проходил сквозь западное окно и подсвечивал ее волосы, подбородок, высокий воротник, мочки ушей и ресницы, заставляя их сиять.

Джесси снова задался вопросом, сколько же ей лет, потому что она, откинувшись на спинку кресла, выглядела неожиданно молодо, и он вновь почувствовал сожаление о том, что сказал раньше, как ее покинул Мелчер. Он хотел бы внести ясность в этот вопрос, может быть прямо сейчас, когда она была раскрепощена и приветлива. Сейчас они могли поговорить об этом и избавиться от плохих чувств.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Слишком много, чтобы вы интересовались этим.

– Слишком много, чтобы позволять таким выгодным партиям, как Мелчер, уходить прочь?

– Вы невыносимы, – произнесла она, но без вызова, все еще сидя расслабленно в кресле.

Она повернула голову в сторону Джесси, встретилась с ним глазами, и легкая улыбка тронула ее губы.

– Может быть, – признал он, тоже улыбаясь. – А вы беспокоитесь.

– О чем же это?

– О том, что состаритесь и так не встретите мужчину, В тех местах, откуда родом Мелчер, их предостаточно.

– На Разъезде Стюарта их тоже хватает, – подчеркнуто сказала она.

– Н-да... го-то я заметил вашу слабость к Мелчеру, он был здесь вашей последней надеждой, да?

Она не ответила, но этого и не требовалось. Он внимательно рассматривал ее, пока она, прищурившись, смотрела на солнце, словно играя с ним в какую-то игру.

– Я должен извиниться за это, мисс Абигейл?

Она оторвалась от лучей солнца и повернулась к нему. Помедлив минуту, она мягко сказала:

– Если вам надо спрашивать на это разрешение, то оно уже ничего не будет стоить.

– Неужели? Теперь извинения между нами станут своего рода разочарованием, разве нет?

Мы деремся друг с другом как уличные коты. Вы будете скучать, если я внезапно стану кротким.

– А вам больно приносить извинения, правильно? – возразила она.

– Больно? Вы несправедливы ко мне, мисс Абигейл. Я способен приносить извинения ничуть не хуже остальных.

Но он так и не извинился.

– Я же извинилась за ваши усы.

– Из-за страха, я думаю.

Она отвернулась от Джесси, вновь обратившись к свету, который струился сквозь окно, и пожала плечами.

– Извинение свидетельствует о силе – не силе тела, которой вы, я уверена, всегда обладали, а о силе характера, которой обладал мистер Мслчер.

Приятное настроение Джесси при этих словах мгновенно испортилось. Ему было неприятно, что его все время сравнивают с этим человеком, причем не в его пользу, и это ему надоело. Его Я было болезненно задето. Ему совсем не нравилось, что кто-то считает его неполноценным, даже если этот кто-то– такая бесполая особа, как мисс Абигейл, и тем более в сравнении с молокососом Мелчером. Если этой женщине для собственного спокойствия так требуется извинение, она его, ей-Богу, получит!

– Простите мисс Абигейл. Вам стало лучше?

Она не обернулась в его сторону, сидя неподвижно, поглощенная солнечными лучами. Но защитные нотки в голосе Джесси сделали его извинение менее чем искренним.

– Нет, совсем нет. Предполагается, что это вам должно стать лучше. Так как?

Получив оплеуху после того, как он так долго собирался с душевными силами, чтооы извиниться, Джесси почувствовал, как кровь прилила к лицу. Никогда в жизни он не унижался, прося прощения у женщины, а теперь, вы только посмотрите, чем это обернулось. Внезапно разозлившись, Джесси резко и коротко рассмеялся.

– Я скажу вам, от чего я почувствую себя лучше – если вы вымететесь отсюда вместе со своей печенкой и всеми розовыми мечтами о Мелчере!

Обернувшись, мисс Абигейл увидела раздраженное лицо Джесси. Ее удивленные глаза поймали его недобрый взгляд. Она поняла, что он ожидал, будто она с радостью примет его извинение, которое было начисто лишено раскаяния. Краска снова залила его лицо, и что-то в его словах посеяло в мисс Абигейл зерно подозрения. Уж не ревнует ли он к Дэвиду Мелчеру?! Невероятно, но вполне возможно. По какой другой причине он так реагирует? Джесси все смотрел на нее, когда она, с загадочной улыбкой, поднялась и сладким голосом пожелала ему доброй ночи.

Это ее самодовольство и приторное пожелание спокойной ночи заставило Джесси крикнуть ей вслед:

– Теперь я должен вам дважды! За усы и за печенку!

Когда она поднялась на ночь наверх, Джесси долго лежал без сна, ломая голову, как ей удается вывести его из себя. Что такого было в этой Абигейл Маккензи, что задевало его за живое? Он перебрал в уме все очевидные причины для раздражения – усы, судно и все прочие – но ни одна из них не являлась причиной его гнева. Он происходил от ее манеры выставлять его виноватым за то, что он вспугнул Мелчера. Сколько у него было женщин от Нового Орлеана до Большого Водораздела, и на фоне любой из них мисс Абигейл была жалким пугалом. Она убивается по этому слюнтяю в коротких штанишках и отскакивает назад, стоит только ему, Джесси, показать пальцем в ее сторону. И когда она наконец вырвала у него извинение, что она сделала? Бросила его обратно ему в лицо, вот что! На какое-то мгновение сегодня вечером, когда она сидела, смеясь, в кресле-качалке, ему показалось, что она живая, с такими же порывами, какие бывают у любой женщины. Ну что же, подумал Джесси, скоро мы выясним, есть ли у этой женщины порывы или нет. Если она собирается надоедать мне бесконечными напоминаниями каким джентльменом был Мелчер, и каким несносным являюсь я, я, ей-Богу, найду способ, чтобы обуздать ее! И может быть, в следующий раз, когда она будет вытягивать у меня извинения – если такое когда и случится, – она вспомнит про свои безупречные манеры, которыми она всегда так кичится, и примет извинения как подобает леди, каковой она себя считает.

ГЛАВА 7

Заря еще не успела взойти, а Джесси уже услышал, как мисс Абигейл крадучись спускается по лестнице. Она прошмыгнула мимо его двери и открыла переднюю дверь. Вскоре до него донеслось очень тихое пение. Потом прокукарекал петух. Он представил себе, как мисс Абигейл стоит, любуясь рассветом. Она вернулась в дом, пройдя мимо его двери на цыпочках.

– Встречаете восход, мисс Абигейл? – спросил Джесси, и голова мисс Абигейл высунулась из-за косяка. Она была в ночной рубашке и поэтому пряталась за стеной.

– Вот это да, мистер Камерон, вы проснулись и уже сидите!

– Доктор Догерти сказал, что мне можно.

– И как вы себя чувствуете?

– Так, что меня прямо-таки тянет наружу, чтобы вместе с вами понаблюдать, как встает солнце. Я люблю смотреть, как оно поднимается над бескрайними просторами, но в последнее время я не мог этого сделать. На что сегодня похожа заря?

Мисс Абигейл, все еще прикрываясь дверью, так что Джесси мог видеть только кончик ее носа, посмотрела на улицу:

– Сегодня целая палитра розовых оттенков – полосатые перья цветов, начиная от наитемнейших багровых до бледно-бледно– желтых, и каждый из них такой чистый и насыщенный, словно мысль мудреца.

26
{"b":"25510","o":1}