ЛитМир - Электронная Библиотека

Мисс Абигейл вскочила на ноги, ее глаза сверкали.

– Из-за чего такая воинственность, Эбби? Из-за того, что я сказал правду? Ведь вы их осуждаете, хотя и считаете, что не должны. Доктор Догерти не так много мне рассказал.

Поправьте меня, если я ошибаюсь. Ваша мать учила вас, что хорошая дочь чтит своих отца и мать и не думает о собственном счастье. Она учила вас, что добродетель естественна, а чувственность– нет, хотя это две стороны одного и того же.

– Как вы смеете оскорблять невинных людей, которые желали для меня только хорошего?

– Они понятия не имели, что для вас хорошо – все за исключением Ричарда, я подозреваю, но он сообразил, что вы не будете идти против морального кодекса вашей умершей матери, поэтому он и скрылся!

– А вы, я полагаю, знаете, что для меня хорошо?!

Джесси бесстрастно смерил взглядом мисс Абигейл.

– Может быть.

Она страстно возразила:

– А может быть вы расправите крылья и улетите от закона, когда за вами приедут?!

Она махнула пальцем в направлении города.

В глазах Джесси зажглось понимание.

– Ага, мы здесь выводим друг друга на чистую воду, так что ли? – Не сводя взгляда с мисс Абигейл, Джесси потянулся за костылями. – Вы удивляетесь, как это нехороший дорожный грабитель вроде меня мог все верно угадать о вас, правильно?

– Точно! – Она сжала кулаки и стала лицом к Джесси. – Нехороший дорожный грабитель!

– Что ж, позвольте, этот нехороший дорожный грабитель расскажет о вас то, что вы, мисс Абигейл Маккензи, отрицаете с того самого времени, как положили на меня глаз.

Джесси с усилием поднялся на ноги, приблизившись к ней.

– Именно потому, что я преступник, вы осмелились отступить от ваших правил и потерять над собой контроль. Со мной вы позволяете себе вещи, которых никогда не смели делать до этого – вы украдкой наблюдаете за жизнью. А знаете, почему? Потому что впоследствии вы сможете успокоить свою совесть и обвинить меня в том, что я вынудил вас. В конце концов, я ведь все равно плохой, верно?

– Вы стали повторяться! – уколола мисс Абигейл, трясясь от того, что он говорил правду, и правда эта была слишком ужасной.

– Вы отрицаете, что именно из-за того, что я... я уголовник, вы отклонились от своих установленных норм?

Теперь они стояли нос к носу.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – чопорно сказала она и отвернулась, скрестив руки на груди.

Джесси схватил ее за руку и попытался развернуть к себе лицом.

– Да вытащите вы свою голову из песка, мисс Абигейл Страус, и примите все так, как есть.

Она вырвалась от него, но он преследовал ее безжалостными обвинениями:

– Вы хлопали дверьми и швыряли судно, целовали меня и орали на меня, и даже немного возбудились и нашли, что это приятно. Но во всех этих недопустимых вещах виноват я, правильно? Потому что я отвратительный. Но что получится, если выяснится, что я вовсе не разбойник, каким вы меня считаете? – Он снова схватил ее за руку. – Давайте, расскажите. Расскажите о ваших тщательно скрываемых, тайных грехах! Вы можете рассказать – какого черта, очень скоро я уеду, и они исчезнут вместе со мной!

Наконец ей удалось вырвать руку у Джесси.

– У меня нет тайных грехов! – гневно крикнула она.

Глаза Джесси вонзились в ее глаза.

– Именно это я вам втолковывал все это время!

На них обрушилась тишина. Глаза были прикованы друг к другу. Мисс Абигейл пыталась осознать слова Джесси, и когда правда дошла до нее, она, пораженная до глубины души, отвернулась.

– Не отворачивайтесь от меня, Эбби, – сказал он, прихрамывая на костылях к ней, и нежно дотрагиваясь до ее руки. Он хотел, чтобы она посмотрела на него, но она упорно отказывалась это сделать.

– Сказать мне за вас, Эбби? – спросил он мягко.

Ее начали душить слезы.

– Я... я не знаю, что вы хотите, чтобы я... сказала.

Тихо, как никогда, Джесси заговорил с ней:

– Почему бы не начать с того, что Ричард был беспутным молодым человеком и что между вами что-то произошло, что заставило его уехать. – Джесси надолго замолчал, потом еще мягче добавил, поглаживая большим пальцем руку мисс Абигейл. – Что это не имело ничего общего с твоим отцом.

– Нет, нет... это неправда! – Мисс Абигейл закрыла лицо ладонями. – Зачем вы мучаете меня?

– Потому что я думаю, что Ричард был таким же как я, и именно это до смерти пугает вас.

Она повернулась и ударила его трогательным маленьким кулачком по груди. Джесси покачнулся назад.

– Так и было? – настаивал он.

Она смотрела в его безжалостные глаза, словно обиженная лесная нимфа, потрясенная, вся в слезах, струящихся по ее щекам.

– Оставьте меня в покое! – жалостно попросила она.

– Согласитесь с тем, что я говорил, Эбби, – сказал мягко Джесси.

– Черт бы тебя побрал! – крикнула она, рыдая, и замахнулась, чтобы еще раз ударить его.

Он не уклонился, не отступил и встретил удар, потом еще и еще, сыпавшиеся на него.

– Черт бы тебя побрал... Р... Ричард! – выдохнула она, оцарапав его шею, но Джесси не сопротивлялся, а только нежно сказал:

– Я не Ричард, Эбби. Я Джесси.

– Я знаю... я з... я знаю, – всхлипывала мисс Абигейл, пристыженная тем, что так раскрылась.

Джесси обнял ее за трясущиеся плечи, прижал к своей груди. Ее слезы обжигали его обнаженную кожу. Глаза его стало впервые щипать, костыль упал на землю, но Джесси не поднял его. Шляпка мисс Абигейл съехала набок, и Джесси потянулся, чтобы отшпилить ее.

Руки мисс Абигейл взметнулись вверх, и она, задыхаясь, произнесла:

– Что... что вы д... делаете?

– То, что вы не можете сделать сами – снимаю шляпку. Ничего больше, хорошо?

Он воткнул булавку в соломку, бросил шляпку на берег ручья позади себя и снова притянул мисс Абигейл к себе, обняв за шею одной рукой, приглаживая большим пальцем туго собранные за ухом волосы.

Она рыдала, уткнувшись в грудь Джесси, и чувствовала себя как никогда спокойно и легко. Он обнял ее за плечи, ладонь теребила рукав ее блузки. Он мягко дотрагивался до мочки уха мисс Абигейл, касался щекой ее волос, и она испытывала странное чувство безопасности.

«Эбби, Эбби, – думал Джесси, – моя маленькая колибри, что ты делаешь со мной?» От него исходил другой запах, чем от ее отца – лучше. Его тело было другим, чем у Дэвида – крепче. Мисс Абигейл напомнила себе, кто он такой, кем он был, но это перестало иметь значение. Он был здесь, теплый, настоящий, и ее подбородок на его груди ощущал сильные отчетливые удары сердца. И ей так захотелось рассказать обо всем, что с ней случилось в прошлом.

Когда она перестала плакать, Джесси откинулся назад, взял ее лицо в свои руки и вытер слезы под глазами.

– Давайте, Эбби, сядем и поговорим. Неужели вы не видите, что вам надо выговориться?

Она вяло кивнула, и Джесси повел ее по берегу ручья. Она послушно пошла за ним, обессилевшая от слез.

В ивах запел черный дрозд. Ручей стремительно бежал вниз, словно шепча что-то, поддакивая Эбби. Джесси не трогал ее больше, он давал ей выговориться. Он сложил все факты воедино и получил картину: мягкий, застенчивый муж. единственный ребенок и суровая мать, которая учила ее своему узкому пониманию любви. Эта женщина, требовавшая железной дисциплины, внушала дочери, что долг важнее, чем потребности собственного тела. А Ричард, человек, который открыл Эбби глаза на эти потребности, не смог освободить ее от правил, навязанных матерью. И Эбби все эти годы обманывала себя, прячась за иллюзией, что Ричард оставил ее из-за больного отца.

Лягушки завели свой послеполуденный хор, и Джесси увидел, что закрепощенная Эбби вырвалась из своего каземата – женщина на берегу ручья превращалась в нормального человека со своими страхами, опасениями, слабостями и сожалениями. Джесси знал, что именно такую Эбби лучше ему опасаться.

Их отношения совершенно изменились на обратном пути в город. Мифы были разбиты вдребезги, между ними была правда. Но волнующий покой, возникший на глубоком взаимопонимании, был намного более пугающим, чем неприятие, которое раньше испытывали друг к другу Эбби и Джесси.

44
{"b":"25510","o":1}