ЛитМир - Электронная Библиотека

Джесси держал бы и держал их.

Черт тебя побери, Джесси, оставь нас одних.

– У меня был восхитительный день, – выдавила Абигейл, ощущая почти непреодолимое желание, чтобы ее поцеловал этот мужчина.

Но Дэвид только сказал:

– У меня тоже, – потом пожелал спокойной ночи и повернулся, чтобы уйти.

Ее сердце упало. Она была обречена еще на одну ночь размышлений о Джесси. Она устало подошла к качелям и села там в темноте, прислушиваясь к удаляющемуся звуку неровных шагов Дэвида. Скоро он отошел далеко, и звук его шагов заменил слабый скрип канатов, которому вторил сверчок. Абигейл завороженно смотрела на темную улицу, и перед глазами ее была не улица, а темные усы.

Дэвид... Джесси... Дэвид... Джесси...

Дэвид, почему ты не поцеловал меня?

Джесси, зачем ты поцеловал?

Дэвид, позволила бы я тебе?

Джесси, зачем я позволила тебе?

Дэвид, что будет, если ты узнаешь о Джесси?

Джесси, если бы не ты, Дэвиду нечего было бы узнавать.

Почему ты не заставил меня в ту ночь уйти, как сделал бы джентльмен? Все, что я получила из-за этого, только боль. Нет, это неправда, еще я получила Дэвида, который сама нежность, утонченность и приятность, которые я хотела всю жизнь. Почему я должна сравнивать его с тобой, Джесси Дюфрейн? Почему он должен во всем подстраиваться под тебя, хотя ты с самого начала до конца все делал неправильно? Дэвид, Дэвид, я так сожалею... поверь мне. Откуда мне было знать, что ты вернешься? Что с тобой будет, с твоей нежной натурой, если ты узнаешь правду обо мне? Почему я считаю ошибкой твою нерешительность, вежливость и джентльменское отношение? Джесси был стремительным, грубым, в нем нет ничего джентльменского, и я ненавижу это...

Но тут вступило ее предательское тело.

Она положила одну руку поперек живота, второй оперлась о локоть и, пытаясь забыться, подперла устало свой лоб.

Канаты качелей ритмично поскрипывали, и на Абигейл обрушились безжалостные воспоминания. Обнаженная грудь, выглядывавшая из выреза расстегнутой рубашки, рука, лежащая на спинке качелей, улыбка, медленно зарождающаяся в уголке усов, прикосновения рук, губ и языка.

На глаза навернулись слезы, Абигейл почувствовала, как набухли, словно бутончики роз, ее груди.

Убирайся из моей жизни, Джесси Дюфрейн! Слышишь меня?! Убирайся с моих качелей и из моей постели, чтобы я опять обрела спокойствие.

ГЛАВА 20

В следующие дни городские жители привыкли видеть мисс Абигейл и Дэвида вместе. Они проводили вдвоем много времени, принимая множество решений, необходимых, чтобы начать с нуля новое дело. На следующий день после пикника они появились на Сильвер– Пайн-Мил, чтобы купить пиломатериалы. Мисс Абигейл была рядом с Дэвидом, и благодаря своей деловой хватке она выторговала пиломатериалы за меньшую цену, настояв на том, что им предлагают наименее пригодную для строительства сучковатую доску. Но доска эта, как мудро заметила мисс Абигейл, была достаточно хороша для полок в задней части здания.

Стекло для окна, которое должно было быть доставлено поездом из Огайо, обошлось бы очень дорого, купи они кусок большого размера. Но мисс Абигейл предложила выписать несколько маленьких кусков, которые доставлялись за меньшую цену. Таким образом планировавшийся незамысловатый, холодный, безликий фронтон был заменен на теплое, призывное арочное окно а-ля Кейп-Код, первое, которым могла похвалиться Мэйн-стрит. Как сказала мисс Абигейл, почему бы не позволить женщинам полюбоваться на туфли с трех сторон вместо одной? Возможно, так они смогли бы продать в три раза больше обуви.

Однажды, когда возводились первые стойки, мисс Абигейл сделала Бонсу Бинли предложение, от которого он не смог отказаться: она каждый день в течение недели будет снабжать его и закадычных друзей корзиной с едой, если они выстрогают набор из двадцати восьми одинаковых круглых ножек, из которых будет сделано ограждение в заднике витрины. Через него можно будет видеть, что делается внутри магазина и это было бы намного приятней, чем глухая стена.

Когда на одной из воскресных служб было объявлено, что для церкви наконец-то заказали новые скамьи, мисс Абигейл предложила Дэвиду договориться о покупке старых деревянных скамей всего за часть цены. Сделав это, она отправилась в Авери– Холмз и нашла в задней комнате пыльный отрез крепкого репса, который лежал там долгие годы, потому что был ярко алым. Абигейл посчитала, что алый как раз тот цвет, который создаст уютный теплый интерьер обувного магазина. Она уговорила Авери продать ей весь отрез за смешную цену и оставила его очень довольным от того, что он наконец отделался от этой материи. Впоследствии она уговорила дам из кружка по вышиванию попробовать обтянуть мебель, чем никто из них до этого не занимался. Они обили и обтянули старые церковные скамьи красным репсом, и благодарили мисс Абигейл за то, что она дала им возможность попробовать себя на этом поприще.

Отрез красного репса, казалось, был бесконечным. Когда со скамьями было покончено, оставались еще ярды и ярды. Эбби выкроила простые, незамысловатые занавески, которыми можно было занавешивать проем окна или раздвигать их, создавая эффект сцены. Однако красная материя еще оставалась, поэтому мисс Абигейл нарезала из нее полоски, чтобы сплести коврики под дверь и возле железной печки в глубине магазина.

С приближением августа, когда здание стало приобретать определенную форму, Эбби и Дэвид работали вместе над большим заказом первой партии товара с фабрики в Филадельфии. Долгое время стояла жара, воздух, казалось, пропитался пылью. В один из таких поздних полдней Эбби и Дэвид сидели в прохладной тени, на траве под липой на заднем дворе Абигейл вместе с гроссбухами, реестрами и каталогами, разложенными вокруг них.

– Но нам надо подумать о зиме! – настаивала Эбби. – Будь практичным, Дэвид. Если ты собираешься покрывать заказ только за счет товаров своей компании и продавать только модные туфли, ты потеряешь значительную долю потенциального рынка.

– Я всегда продавал отличные, современные туфли, – спорил он, – люди могут купить – ботинки и в галантерейном магазине – пусть так и делают.

– Но зачем терять этот рынок?

– Потому что я не думаю, что он мне нужен. Я получу весь рынок, продавая более стильные вещи, чем я всегда занимался.

– Может быть на Востоке это и получилось бы. Или когда ты путешествовал по стране с товаром. То, что ты привозил, казалось всем чем-то новым, и они думали, не купят такие туфли, когда ты уедешь. Но здесь, на одном месте, ты должен удовлетворить все нужды. Рабочие ботинки будут продаваться лучше всего.

– Но как рабочие ботинки будут выглядеть в этом прелестном маленьком окне, которое ты уговорила меня сделать.

– Ужасно!

Он взглянул на нее вопросительно.

– Ну и?

Абигейл немедленно придумала: она всегда была переполнена идеями.

– Ну... мы отведем для них заднюю часть магазина. Разместим их там, где мужчинам будет удобнее на них смотреть. Вот так! – выкрикнула она, но идея внезапно развилась дальше. – Выделим специальное место для мужчин! Мужчины такие забавные в этом смысле. Им всегда хочется иметь собственное местечко. Мы достанем несколько капитанских кресел, как те, что напротив магазина Митча, и поставим их в кружок вокруг печки и... и... давай посмотрим... – Она снова углубилась в размышления, поднеся пальцы к губам. – Мы сделаем по-домашнему и по-мужски одновременно – красный половик между креслами, а на него можно выставить ботинки. Это более привлекательно и не так уныло.

– Не знаю, – с сомнением произнес Дэвид.

Абигейл потеряла терпение и вскочила, раскидывая гроссбухи, пометки и бумаги.

– Ох, Дэвид, подумай!

– Я думаю. В этом городе уже есть продавцы ботинок и обычных туфель. Я специализируюсь на фасонных туфлях, и я знаю, как их продавать. Я стараюсь для леди. Я хочу, чтобы когда они увидят, что лежит за передним окном, они бросились прямо домой и закричали своим мужьям: «Угадай, что я видела сегодня!» Эбби стояла неподвижно, положив руки на бедра, и вызывающе смотрела на Дэвида.

80
{"b":"25510","o":1}