ЛитМир - Электронная Библиотека

— И Серон здесь?

— Он заходил перед сном. Принес мне подзорную трубу.

— Свою подзорную трубу… вот это да… — Дженни даже задохнулась от удивления — Тебе сейчас лучше, Лорна?

— Да… спасибо вам обеим… А теперь, я думаю, вам лучше вернуться в свои постели, пока вам тоже не досталось от мамы.

Дженни взбила подушку Лорны, а Дафна быстро поцеловала ее в губы.

— Я могу завтра поиграть с тобой в теннис, Лорна, — предложила она.

— Да и я тоже, — поддакнула Дженни.

— Очень хорошо. Спасибо. Вы обе самые лучшие сестры.

— Ты уверена, что больше не будешь плакать, Дорна?

— Со мной все будет в порядке.

Они шмыгнули в темноту, не совсем уверенные в том, стоит ли оставлять сестру одну, но потом вышли на цыпочках, словно Лорна была дитя, которое они только что уложили спать.

В их отсутствие Лорну снова охватил страх. Любовь, продемонстрированная сестрами и братом, родила в душе глубокие и трогательные чувства, но они окрасились необъяснимой печалью, совсем не такой, какую она испытывала раньше. Это была печаль человека, страдающего от безнадежной любви, находящего утешение в слезах, когда его разлучают с любимым.

Йенс… Йенс… только ты можешь сделать меня счастливой. Только с тобой я хочу быть вместе, вместе смеяться, плакать, любить.

Лорна услышала донесшийся снизу бой старинных часов «Честерфилд». Все в доме спали.

Часы пробили четверть часа.

Потом полчаса. Половину второго? Или половину третьего?

Затем часы пробили три четверти часа… глубокая ночь.

Никто не услышит…

Никто не узнает.

Она лежала на спине, крепко сжав руки на гру-ди сердце стучало тревожно. Йенс… Йенс… ты спишь надо мной в своей тесной чердачной комнате.

Никто не услышит.

Никто не узнает.

Кровать Лорны была высокой. Казалось, прошло много времени, пока ее ноги коснулись пола. Лорна не стала надевать ни накидку, ни тапочки, а прямо босиком пересекла комнату, шагнула в коридор, прошла по нему и стала подниматься по лестнице для слуг. Лестница была узкой, с высокими ступеньками, пропахшая запахами кухни. Лорна бывала здесь несколько раз и знала расположение трех комнат справа и трех слева, все они приютились под крышей, словно волосы под колпаком шута. Комната Пенса была посередине слева.

Лорна открыла ее без стука, прошмыгнула внутрь и осторожно закрыла за собой дверь, стараясь не шуметь. Она стояла не шевелясь, сердце колотилось, Лорна прислушивалась к дыханию Йенса, доносившемуся со стороны смутно белевшего пятна кровати. Кровать стояла слева от нее возле стены, над кроватью было небольшое окно. В комнате было очень жарко и пахло спящим человеком — теплым дыханием, теплой кожей и немного одеждой. Одежда Йенса висела на крючках слева от кровати, рубашка и брюки, в которых он работал сегодня, выглядели темными полосами на светлой стене.

Кровать Йенса была односпальной. Он лежал на боку, свесив левую руку с кровати, слегка посапывал, и этот звук напоминал шелест оконной занавески на ветру. Может, он видит во сне яхты? Или распаренное дерево? А может, ее, Лорну?

Лорна подошла к кровати и остановилась рядом с его вытянутой рукой.

— Йенс? — прошептала она.

Он спал. Лорна никогда в своей жизни не подходила к спящему мужчине. Плечи и грудь Йенса были голыми, а ниже пояса его прикрывала простыня. Его свесившаяся с кровати рука казалась бледной и беспомощной. Лорна робко и нежно погладила ее кончиками пальцев, ощутив крепкие мускулы.

— Йенс?

— Гм? — Голова Йенса приподнялась и замерла, тело проснулось быстрее, чем мысли. — Ччто… — прошептал он, ничего не понимая. — Что это?

— Йенс, это я, Лорна.

— Лорна! — Он рывком сел на кровати. — Что ты тут делаешь?

— Я пришла к тебе… поговорить… у меня ужасные новости.

Йенс взглянул на окно и потер руками лицо, приводя в порядок мысли.

— Прости… я еще плохо соображаю. Что случилось?

— Они собираются выдать меня замуж за Тейлора. А мама хочет назначить дату свадьбы… в следующем июне. Я выбросила часы Тейлора в озеро, я просила родителей, сказала им, что не люблю Тейлора, но они только ужасно разозлились на меня. Заявили, что я буду его женой, хочу я этого или нет. Ох, Йенс, что же мне делать?

— Который сейчас час?

— Я точно не знаю. Около двух, а может, трех.

— Если тебя застанут здесь, то они убьют тебя… и меня тоже.

— Я знаю, но меня не застанут. Они только что легли спать, примерно час назад. Йенс, прошу тебя, скажи, что нам делать? После того, что было между нами, я не могу выйти замуж за Тейлора, но я боюсь объяснить им настоящую причину своего отказа.

— Да, конечно, ты не можешь этого сделать. — Он откинул назад волосы, натянул повыше простыню, пытаясь в своих туманных ночных мыслях найти верное решение. Но у него, как и у Лорны, не было ответа. — Иди, — он протянул к ней руку, — иди сюда.

Лорна присела на край кровати, глядя в лицо Йенса, а он крепко обнял ее за руки сквозь рукава хлопчатобумажной ночной рубашки.

— Я не знаю, что мы будем делать, но дело не в этом. Мы не можем подвергать тебя риску, встречаясь здесь, ведь об этом может любой узнать. Так что возвращайся к себе в комнату, а днем мы поговорим.

— Йенс, а ты женился бы на мне прямо сейчас? — жалобно спросила Лорна.

Он отвел руки от ее теплого упругого тела, стараясь не думать о том, что вот оно, под тонкой рубашкой.

— Я не могу сейчас жениться на тебе. На что мы будем жить? Где? Всех, кого я знаю, знает и твой отец. Он наверняка сделает так, что меня никто не возьмет на работу, а мы ведь решили с тобой, что я больше не буду прислуживать на кухне. Я буду строить яхты, но только после того, как закончу «Лорну Д».

— Я знаю, — прошептала Лорна, виновато склонив голову.

Йенс кончиком пальца приподнял ее голову.

— Так что сейчас пока нет никакой опасности. Они же не говорят, что ты выйдешь за него замуж завтра.

Лорна спокойно все ему рассказала:

— Сегодня у нас был званый обед, предполагалось, что я буду сидеть рядом с ним. А ты знаешь, что такое сидеть рядом с человеком, который думает, что нравится тебе, в то время как ты любишь совсем другого? Я была в такой ситуации почти все лето, но больше не могу. Это нечестно. Нечестно по отношению к Тейлору, к тебе и ко мне. А я слишком люблю тебя, Йенс, чтобы продолжать притворяться.

Они сидели молча, разделенные только простыней, зажатой между их бедрами, удрученные своей любовью и ее неотъемлемой сердечной болью, жалея в этот момент о том, что вообще встретились. И думали о том, как поговорить с ее родителями, открыть им правду. Оба понимали безрассудство подобного разговора, и, хотя у них было право любить друг друга и стремиться к счастливой жизни, разговор сейчас с ее родителями, безусловно, был обречен на провал.

— А ты никогда не задумывалась, насколько проще складывались бы наши жизни, если бы ты в тот вечер не пришла на кухню? — спросил Йенс.

— Задумывалась много раз.

— А потом чувствовала себя виноватой, казнила себя за подобные мысли.

— Да, — прошептала Дорна.

— Я тоже.

Они немного помолчали. Йенс сидел, опираясь одной рукой позади себя на матрас, вторая его рука скользнула вдоль бедра и нашла руку Лорны.

— Если все будет хорошо и у нас с тобой будут дети, мы никогда не будем указывать им, кого любить.

Большие пальцы их рук несмело и даже как-то печально гладили друг друга. Минуты шли, желание постепенно начало вытеснять печаль, несмотря на слова Йенса. Они любили друг друга и, находясь в этой чердачной комнате, почти обнаженные, они вспоминали о минутах своей первой близости. Так они и сидели, сцепив пальцы рук, а самые интимные образы всплывали в их памяти. Опустив головы, Йенс и Лорна смотрели на свои сцепленные руки, едва различимые в темной комнате, большие пальцы гладили друг друга… гладили…

Потом замерли.

Йенс первым поднял голову. Он посмотрел на ее лицо, или скорее в то место., где оно склонилось в темноте. Словно откликнувшись на его молчаливый призыв, Лорна тоже подняла голову. Они сидели беспомощные, несчастные, мучаясь от безжалостного соблазна, охватившего их тела. Как стучали их сердца, как их влекло друг к другу!

49
{"b":"25511","o":1}