ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что? Ну, конечно же, нет. Болезнь Аддисона… почему, почему ты так решила?

— Я прочитала об этой болезни в журнале «Здоровье и долголетие», и, похоже, мама права в своих подозрениях. Все симптомы сходятся, и меня только что тошнило, а это значит, что болезнь вступила в прогрессирующую стадию. Тетя Агнес, я не хочу умирать.

— Прекрати, Лорна Барнетт! Ты не умрешь! А теперь расскажи мне об этих симптомах.

Не отпуская рук тети Агнес, Лорна описала симптомы. Когда она закончила, тетя Агнес опустилась рядом с ней в кресло.

— Лорна, ты любишь меня? — спросила она. Лорна заморгала и уставилась на тетушку, она опешила от этого неожиданного вопроса.

— Конечно.

— И ты доверяешь мне?

— Да, тетя Агнес, ты же знаешь, что доверяю.

— Тогда ты должна ответить мне на один вопрос, причем абсолютно честно.

— Хорошо.

Агнес крепко сжала руки Лорны.

— У тебя было с твоим корабелом то, что бывает между мужем и женой в первую брачную ночь?

Щеки Лорны запылали. Она уткнулась взглядом в колени и тихо прошептала:

— Да.

— Один раз?

Снова шепот:

— Нет, не один.

— А месячные у тебя все время были?

— Один раз не было.

Теперь уже Агнес прошептала:

— Боже мой… — Она быстро взяла себя в руки. — Тогда я подозреваю, что это не болезнь Аддисона, а кое-что похуже.

Лорна даже боялась спрашивать…

— Я могу ошибаться, но, похоже, ты ждешь ребенка.

Лорна не вымолвила ни слова. Она убрала свои пальцы из рук Агнес и прижала одну руку к сердцу. Взгляд ее устремился в окно, а губы беззвучно раскрылись. Сейчас у нее было две мысли: «Теперь они разрешат мне выйти за него замуж» и «Йенс будет так рад».

Агнес встала и принялась расхаживать по комнате, пощипывая губы.

— Мне нужно подумать…

— У меня будет ребенок от Йенса, — пробормотала Лорна.

Агнес заговорила:

— Прежде всего мы должны убедиться, что это действительно так, но пока твоя мать не должна ничего знать. Так, значит, вот что мы сделаем. Я найду доктора, возможно, в Миннеаполисе, который нас не знает, и сама отвезу тебя к нему. Твоей матери мы скажем, что пойдем по магазинам, попьем где-нибудь чаю, а сами сядем на поезд. Да, так и сделаем. Сядем на поезд. Послушай, дорогая, мне понадобится некоторое время, чтобы все устроить, но я постараюсь сделать это как можно скорее. А пока ешь больше фруктов и овощей и пей молоко, если в тебя больше ничего не лезет.

— Да, буду есть.

— Должна сказать тебе, что ты отнюдь не выглядишь такой расстроенной, какими бы выглядели большинство девушек в твоем положении.

— Расстроенной? Но неужели ты не понимаешь, теперь они будут вынуждены разрешить мне выйти замуж за Йенса. Ой, тетушка Агнес, это сбываются наши молитвы!

Лицо тетушки Агнес сложилось в гримасу, которая могла означать что угодно.

— Не думаю, что твоя мать обрадуется этому.

К великому удивлению Лорны, в тот день, когда они отправились к врачу, тетушка Агнес лгала напропалую, словно торговец патентованными лекарствами. Прежде всего, она заставила Лорну надеть ее собственное обручальное кольцо, которое не снимала с того самого момента, как напитан Дирсли надел его на ее палец в 1845 году. Потом, когда они зашли в кабинет доктора, тетя назвалась Агнес Генри, а Лорну представила как Лауру Арнетт. И когда доктор подтвердил, что Лорна беременна и что ребенок должен родиться примерно в следующем мае или июне, тетя Агнес сообщила доктору, что она безумно рада, и поскольку является официальной опекуншей Лауры, то будет считать этого ребенка своим первым внуком. И еще сказала, что муж Лауры тоже очень обрадуется, потому что они уже два года пытаются завести детей, но пока до сих пор ничего не получалось. Она заплатила доктору наличными, с улыбкой поблагодарила его и пообещала зайти через два месяца, как он советовал.

За ленчем в отеле «Чемберлен» Лорна не удержалась и заметила:

— Ты удивила меня, тетя Агнес.

— Действительно? — Агнес прихлебывала кофе, отставив палец, рука ее слегка дрожала.

— Почему ты так поступила?

— Потому что твой отец богатый человек, занимающий высокое положение в обществе, и если просочится какой-нибудь слух, то он распространится со скоростью лесного пожара. И они с твоей матерью узнают об этом, прежде чем мы закончим свой ленч… от которого тебя может вырвать.

Лорна почувствовала, как ее сердце наполняется любовью.

— Спасибо тебе.

— Сначала ты должна увидеться со своим молодым человеком, чтобы вам вдвоем предстать перед родителями. Если, как ты говоришь, он тебя любит, и если вы твердо решили пожениться, то твои родители, возможно, будут в шоке всего двадцать пять лет, а не пятьдесят. В конце концов, если бы такое случилось у нас с капитаном Дирсли, то уж лучше бы было именно так.

Глаза Лорны засияли от радости.

— Ох, тетя Агнес, я так счастлива. Только представь, я ношу в себе его ребенка. Я хочу сообщить обо всем папе и маме, и хотя это наверняка будет ужасная сцена, она в конце концов закончится, и я уверена, что они помогут нам.

В этот же вечер, когда Агнес читала перед сном молитвы, она прочла еще одну, очень, очень короткую, раскаиваясь в своей лжи, а потом еще подлиннее, прося Господа о том, чтобы хоть раз в жизни ее брат и его жена посчитались с чувствами своей дочери, прежде чем проявлять мелочный снобизм, присущий тем слоям общества, к которым они принадлежат.

Глава 12

После того как семья уехала из Роуз-Пойнт, имение приобрело заброшенный вид: окна закрыты изнутри, плетеные кресла убраны с веранды, в саду корни растений обложены на зиму соломой, лодки вытащены на лужайку, их мачты уже больше не торчали на берегу озера. Но еще более примечательной была наступившая здесь тишина: не приезжали и уезжали экипажи, не хлопали двери, не били фонтаны, с яхт не доносились свистки боцманских дудок, не раздавались голоса с озера, с крокетного корта или из сада. Только Смит бродил по оранжерее, подрезал розы и укутывал их на зиму вместе с ягодным кустарником.

Йенс изредка видел его, мелькавшего среди деревьев, листва которых уже опала. Англичанин слегка горбился, укутанный шарфом поверх черной куртки. Иногда с заднего двора доносился скрип колес, это Смит катил свою садовую тележку по посыпанным гравием дорожкам.

По утрам и вечерам Йенс совершал сорокаминутную прогулку из отеля «Лейл» и обратно, наблюдая за тем, как становятся короче дни, примечая необыкновенную активность белок, все увеличивающуюся плотность утреннего тумана. Теперь он уже надевал под куртку свитер, на руки теплые перчатки. В сарае он разводил огонь из душистых сосновых щепок, а затем добавлял в печку кленовые дрова, которые горели медленно и давали хорошее тепло, так что в сарае стоял запах, как в коптильне. Йенс запекал в золе картошку и ел ее, обычно глядя на пол, где еще сохранились его пометки, сделанные во время лофтинга, именно здесь проходили их первые свидания с Лорной. На подоконнике так и лежала ее живокость, уже засохшая, но по-прежнему синяя, как летние небеса.

Иногда в сарай заходил Тим, как всегда с трубкой во рту и легкой улыбкой. Он делал одну-две фотографии, а потом уходил, и после его ухода становилось еще тоскливее.

Йенс закончил работать с днищем яхты, покрыл его лаком, высушил. Потом разделил центральную опору, сделал два выдвижных боковых киля, установил их на место и приступил к изготовлению палубных бимсов. Он обил их сосновыми планками, потом опять строгал и шлифовал. Когда его руки порхали над «Лорной Д», ему казалось, что они летают над самой Лорной, настолько живы были в нем воспоминания о том, как он ласкал ее, любил, а после акта любви нежно гладил ее спину. Очень часто во время работы Йенс вспоминал ее слова: «Когда я смотрю, как ты работаешь рубанком, у меня прямо что-то переворачивается внутри». Тогда он задумчиво улыбался, припоминая тот день, когда она сказала это, во что была тогда одета, как причесана, как наблюдала за его работой и описывала, во что он сам был одет в тот день, когда колол лед. И это вселяло в Йенса уверенность, что она действительно любит его. Почему бы иначе Лорна стала хранить в памяти мельчайшие детали той обычной сцены на кухне?

54
{"b":"25511","o":1}