ЛитМир - Электронная Библиотека

В доме царила исключительная чистота, обставлен он был прочной старой мебелью, украшенной кружевными салфетками. Внизу было только две комнаты, из гостиной, в которой стояла пустая детская кроватка, дверь вела в огромную кухню, где в кресле-качалке сидела старая седая женщина, помахивая самодельной куклой перед прекрасным белокурым ребенком. Он сидел в маленьком гамаке подвешенном на кольцах, его маленькие ножки в крохотных ботиночках чуть касались пола. Когда Лорна вошла в кухню, он тянулся к игрушке своими ручонками. При появлении Лорны он отвернулся от куклы и посмотрел на дверь: белые кудряшки, синие глаза, пухленькое розовое личико, словно у херувима. При виде этой красоты для Лорны все перестало существовать, она рванулась к нему, словно ребенок олицетворял собой свет небесный.

— Как его зовут?

— Дэниел.

— Дэниел… — прошептала Лорна.

— Мы зовем его Дэнни.

Не отрывая взгляда от прекрасного личика, Лорна опустилась на колени перед гамаком.

— Здравствуй, Дэнни.

Ребенок, не мигая, уставился на нее, у него были красивые, загнутые вверх ресницы цветом чуть темнее волос. Он так был похож на Йенса и совсем мало походил на нее.

Лорна протянула руки… медленно вытащила ребенка из гамака. Он поволок за собой куклу, не отрывая взгляда от лица Лорны.

— Ох, мой красавец… — прошептала она, прижимая маленькое мягкое тельце к груди и припадая губами к виску ребенка, — наконец-то я нашла тебя.

Лорна закрыла глаза, она держала его в своих руках, просто держала, чувствуя прилив радости и тепла. Ребенок залепетал; «Мм-а-а-мма» — и уронил куклу на руки Лорны, но она даже не пошевелилась. Так и стояла с закрытыми глазами, охваченная невиданным чувством материнства. От него, как и во всей кухне, пахло молоком и хлебом. Лорна не знала, что можно испытывать такую любовь, все ее прежние чувства не шли ни в какое сравнение с этим. И, держа ребенка на руках, ощущая его запах, она была счастлива безмерно.

Лорна села на корточки, поставив ребенка себе на колени, чувствуя новый прилив радости от осознания того, что вот он, здесь, и он на самом деле с ней. Дэнни засунул палец в рот, продемонстрировав два крохотных нижних зуба. Внезапно он задергал крепкими ножками и тихонько дотронулся до губ Лорны мокрым пальцем. Рассмеявшись, она обхватила его палец губами и откинула голову назад.

— Он такой красивый, — обратилась Лорна к обеим старым женщинам.

— И очень смышленый. Он уже умеет говорить «горячо».

— Горячо. Скажи «горячо», Дэнни!

Глаза ребенка оживились, он направил пухлый пальчик на железную плиту.

— Гояччо.

— Да, плита горячая.

— Гояччо, — снова повторил он прямо в лицо Лорне.

— Умный малыш! А ведет себя хорошо? — спросила Лорна.

— О да, как ангел. И по ночам не просыпается.

— А как у него здоровье?

— С этим тоже все в порядке, правда, немного капризничает последнее время, но это от того, что у него режутся зубки.

— У тебя режутся зубки? Красивые маленькие зубки? Ох, какой же ты красивый. — Лорна приподняла его и принялась раскачивать из стороны в сторону, ее благоговейный трепет уже сменился весельем. — Ах ты мой сладенький! Я не могу поверить, что держу тебя на руках.

— Он описает вам пальто, мисс Лорна. Может быть, вам лучше снять его?

— Меня это не волнует! Пусть описает! Я буду только рада!

Собака, которая пила из миски, стоявшей в другом конце кухни, отряхнулась, прошлепала по деревянному полу и дружески ткнулась носом в малыша. Дэнни радостно взвизгнул и потянулся к собаке.

— Он любит старого Саммера. Они лучшие друзья.

Ребенок перегнулся через руку Лорны и, что-то лепеча, ухватил собаку за загривок.

— Нельзя, — предостерегла миссис Шмитт, быстро подошла и отцепила руку ребенка от шерсти собаки. — Веди себя хорошо, Саммер, и ты, Дэнни, тоже веди себя хорошо. — Малыш убрал руку от собаки, разжал пальцы и поднял взгляд на Хальду, как бы спрашивая, правильно ли он поступил. — Молодец, хороший мальчик.

Это были простейшие понятия — «горячо», «хорошо», — но Лорну изумили эти проявления смышлености ее ребенка. И еще она обнаружила, что Дэнни может уже стоять на нетвердых ножках, держась за стул, различает тетю Хальду и бабушку и показывает на них пухленьким указательным пальцем, когда его спрашивают, где тетя или бабушка.

Хальда Шмитт сказала:

— Мы с мамой собирались выпить кофе и можем еще угостить вас свежим хлебом.

— Да, спасибо, я очень люблю свежий хлеб. Лорна уселась за стол, на котором стояли потертые тарелки, разрисованные тюльпанами и розами, когда-то их еще украшал золотой ободок, но от него уже остались только крохотные полоски. Хальда извинилась за то, что стол не покрыт скатертью, и объяснила, что они с мамой боятся, как бы ребенок случайно не потянул на себя скатерть и не ошпарился кофе. И правда, пока женщины наслаждались кофе и свежим хлебом с маслом и персиковым джемом, Дэнни ползал вокруг стола, играл на полу с деревянными ложками, тянул женщин за длинные юбки и просился на колени. Собака, свернувшись калачиком, дремала на коврике возле задней двери. Один раз Дэнни подполз к ней и провел ручонкой по губам собаки. Саммер поднял голову, моргнул глазами и снова погрузился в сон. Хальда встала, вымыла ребенку руки и уложила его в гамак, к которому нитками было привязано множество игрушек.

Мать Хальды не говорила по-английски, но ее морщинистые глаза и губы улыбались ребенку, и, даже держа перед собой чашку с кофе, она следила за каждым его движением. Иногда она наклонялась, насколько могла, и поправляла ребенку одежду, или давала маленький кусочек мягкого хлеба с маслом, или бормотала что-то ласковое на своем языке, а малыш издавал радостные восклицания, забавляясь игрушками. И старая женщина улыбалась ему и Лорне.

Один раз она обратилась с вопросом к Лорне, и смысл этого вопроса был понятен, несмотря на языковой барьер, потому что старушка указала скрюченным пальцем сначала на Лорну, потом на ребенка:

— Ты есть его муттер?

Лорна кивнула, положила одну руку на живот, а вторую на сердце, придав лицу одухотворенное выражение.

Дэнни надоело сидеть в гамаке, и ему снова разрешили поползать по полу. Он стукнулся головкой об ножку стола, и обеспокоенная Лорна кинулась утешать его.

— Ох, милый мой, не плачь… все в порядке… — Но он продолжал плакать и тянулся к миссис Шмитт. Хальда взяла его и посадила к себе на колени, где малыш успокоился. Она вытерла ему личико и дала отхлебнуть из ложки маленький глоток своего сладкого кофе со сливками. Дэнни прислонил головку н ее накрахмаленному белому переднику, засунул в рот большой палец и уставился на стенку.

— Он устал, ему пора спать, — объяснила Хальда.

Лорна подумала, сколько же часов должен спать восьмимесячный ребенок. И что нужно делать, если он вдруг действительно разобьет себе головку. И как действительно можно научиться обращаться с ребенком, если ее собственная мать никогда не заговаривала с ней на эту тему.

Глазки у Дэнни закрылись, палец выскользнул изо рта. Миссис Шмитт отнесла его в гостиную и уложила спать в кроватку.

Вернувшись, она долила кофе в чашки и спросила:

— А теперь, когда вы нашли его, что вы собираетесь делать?

Лорна осторожно поставила на стол свою чашку и посмотрела старой кухарке прямо в глаза.

— Он мой сын, — тихо ответила она.

— Значит, хотите забрать его.

— Да… хочу.

Лицо Хальды Шмитт побледнело, похоже, она даже немного испугалась. Она посмотрела на свою мать, которая тихонько раскачивалась в кресле-качалке.

— Но они перестанут платить мне, если вы его заберете. Мама совсем старенькая, а кроме меня у нее больше никого нет.

— Да, я… мне очень жаль, миссис Шмитт.

— А ребенку очень хорошо с нами.

— Конечно, я это вижу! — Лорна прижала руну и сердцу. — Но он мой сын. Его забрали у меня против моей воли.

Эта новость явно была полной неожиданностью для миссис Шмитт, что и отразилось на ее лице.

80
{"b":"25511","o":1}