ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ветана. Дар исцеления
Вечная жизнь Смерти
Тайна Голубиной книги
Оденься для успеха. Создай свой индивидуальный стиль
Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка
Пятьдесят оттенков свободы
Сису. Поиск источника отваги, силы и счастья по-фински
Темный паладин. Рестарт
Там, где цветет полынь
A
A

Это было произнесено ледяным тоном.

– Ты уверен, что хочешь этого?

– Бесс, клянусь, порой я просто не знаю, зачем я за тобой таскаюсь.

Бесс стало жаль его.

– Извини, Кейт. Конечно, с удовольствием поужинаю с тобой. Во сколько?

– В семь.

– За тобой заехать?

Кейт жил в Сент-Поле, в тридцати милях от нее. Все его любимые рестораны были в другом направлении.

– Приезжай ко мне. А потом я поведу машину.

– Хорошо. Увидимся. И знаешь что, Кейт?

– Что?

– Я в самом деле прошу у тебя прощения.

Она почувствовала, как на другом конце провода он облегченно вздохнул и расправил плечи.

– Я знаю.

Повесив трубку, она некоторое время сидела в кресле свернувшись калачиком, смотрела на огонь и раздумывала о своих отношениях с Кейтом. Зачем он ей? Чтобы не было так одиноко? Три года назад он зашел в ее магазин. К тому времени в ее жизни уже три года не было мужчины. Правда, время от времени она встречалась то с тем, то с другим, но это не приносило никакой радости. Три года она убеждала себя в том, что всех мужчин следует просто утопить в океане. И вот появился Кейт. Он выглядел немного простоватым в отделении косметики, немного тощим в секции товаров для волос, но, бесспорно, он оказался одним из лучших торговых агентов, которых она когда-либо знала. Он вкатил в зал ковер 20 на 30 и заявил, что он – от фирмы «Роберт Эллен фабрик», что Бесс оформляла дом его лучших друзей Сильвии и Рида Гормен и ему нравится ее работа, ему нравится, как выглядит ее магазин, что ему нужен подарок ко Дню матери для мамы и, пока он его выбирает, она пусть взглянет на другие его образцы, и каждый из них может найти что-то для себя интересное. Если этого не случится, он никогда больше не омрачит ее магазин своим появлением.

Бесс рассмеялась. Рассмеялся и Кейт. Он купил вазу за сорок долларов, украшенную стеклянными цветами, и она, упаковывая ее, сказала:

– Ваша мать будет довольна.

Он ответил:

– Моя мать никогда не бывает довольна. Не исключено, что она появится здесь и обменяет вазу на этих трех лягушек, которые держат стеклянный мяч.

– Вам не нравятся мои лягушки?

Он, взглянув на трех безобразных медных лягушек с поднятыми над головками лапами, поддерживающими нечто вроде большого стеклянного шара, поднял одну бровь, ухмыльнулся и сказал:

– Это трудный вопрос. Ведь вы еще не сказали, нравятся ли вам мои образцы.

Она просмотрела их, осталась довольна и получила от Кейта заверения, что его фирма очень следит за качеством своей продукции.

Все это произвело на нее впечатление, и Кейт ушел, поняв это. Он позвонил через неделю и спросил, не хотела ли бы она пойти с ним и теми самыми его друзьями, Сильвией и Ридом Гормен, в «Дудли Риггс брэйв нью уоркшоп». Ей импонировала манера его поведения – шутки и юмор в первый день встречи и второй вечер не наедине, а с друзьями, чтобы она была уверена, что в конце ей не придется отбиваться от его приставаний.

Он был безупречно вежлив – никаких двусмысленных взглядов или намеков, ни даже – до второй встречи – поцелуя в щеку с пожеланием спокойной ночи при прощании. Они встречались шесть месяцев, прежде чем их отношения стали интимными. Сразу после первой ночи он сделал ей предложение. С тех пор, вот уже два с половиной года, она неизменно отвечала отказом. И отказ все больше огорчал его.

Бесс старалась объяснить, что не хочет снова рисковать, что занятие дизайном и собственный бизнес заполнили ее жизнь, что у нее много проблем с Рэнди, которые она не хочет взваливать на мужа. Все это было так, но истина заключалась в том, что она просто не любила Кейта по-настоящему.

Он был славный. Избитое слово, но оно подходило Кейту. И, когда он входил в магазин, она всего лишь улыбалась, но отнюдь не расцветала. Когда он целовал ее, она чувствовала тепло, но не жар. Когда они занимались любовью, она хотела, чтобы свет был выключен. А когда это кончалось, ей всегда хотелось скорее домой, в свою постель, чтобы заснуть одной.

Ну и, конечно, все эти проблемы с детьми. Он был женат когда-то, но недолго, и было ему тогда двадцать с небольшим. Своих детей он не имел и ревновал ее к Лизе и Рэнди. Если Бесс отказывалась от встречи с ним, потому что уже договорилась с Лизой, это его задевало. Он считал нелепым, что не может ночевать в ее доме, – ведь Рэнди было уже девятнадцать, слава Богу, не ребенок.

Но чего она не могла вынести – Кейт посягал на ее дом.

Появившись здесь впервые, он остановился у раздвижной стеклянной двери, посмотрел на долину реки и выдохнул:

– Бог мой! Я бы поставил здесь свой шезлонг, откинулся в нем и никогда бы отсюда не ушел.

Она терпеть не могла шезлонгов. И при одном лишь предположении, что Кейт может поселиться в ее доме, ощутила легкое раздражение. В какой-то момент ей даже захотелось защитить Майкла. В конце концов, это Майкл платил за дом и помог ей обставить его. Как мог этот, едва появившись в доме, стоять здесь и помышлять о том, чтобы занять место, которое так любил Майкл?

Многое в Кейте не нравилось ей.

Почему же тогда она не порывала с ним? Ответ был прост: он превратился в привычку, и без него ее жизнь наверняка стала бы еще более одинокой.

Бесс вздохнула, подошла к камину, открыла решетку и перевернула полено, наблюдая за сверкающими искрами. Она снова уселась у огня, обхватив руками колени. Грустно сидеть вот так одной и мечтать о том, чтобы все было по-другому.

Лицу стало жарко, казалось, что нейлоновые колготки вот-вот вспыхнут и обожгут кожу, но она, положив лоб на руки, не сдвинулась с места. В доме так тихо и мрачно. Все здесь стало по-иному, после того как Майкл уехал. Конечно, это был ее дом, и она никогда от него не откажется, но в нем она чувствовала себя одиноко.

Почти все огни за рекой погасли. Наконец она поднялась и прошла в другую комнату – продолжение этой, – касаясь рукой стульев, которыми никто не пользовался, и дальше – через арку в гостиную, которая занимала всю восточную часть дома, от черного хода до центрального подъезда. В углу, там, где соединялись два огромных окна, в тени стоял большой рояль – черный, блестящий и молчаливый с тех пор, как Лиза выросла и уехала из дома. На нем – семейные фотографии в рамках. По четвергам женщина, которая убирала дом, снимала их и вытирала с рояля пыль. В рождественские дни фотографии были увиты зеленью и украшены красными шарами. После праздников их возвращали на место до следующего Рождества. Рояль теперь использовался только для этого.

12
{"b":"25513","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Черная полоса везения
Няня для олигарха
Замуж срочно!
Анонс для киллера
Венецианский контракт
Как перевоспитать герцога
Естественные эксперименты в истории
Попалась, птичка!
Популярная риторика