ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Что-то внутри Кэтрин съежилось от ее грубости, ее уличный язык был похож на язык ее отца, но она не могла остановиться. Она хотела причинить Клею боль, так же, как он причинял ей.

— Я вижу, что Джил тебя действительно обработала. Она мастер говорить слова. Но действительно ли она сказала, что я сплю с ней, или она подразумевала это? У меня нет ни тени сомнения в том, что она сделала меня полностью виновным и потворствующим.

— Ты ей рассказал! — кричала Кэтрин. — Ты ей рассказал, что я вышвырнула тебя из собственной кровати, хотя ты сам выбрал для себя спать на этом диване. Ты купил этот… чертов длинный диван, не я! И ты не имел никакого права рассказывать такие личные вещи о нас!

— Я рассказал ей, что у нас есть проблемы, об остальном, должно быть, она догадалась сама.

— Нетрудно было догадаться, не так ли? Особенно если мужчина спит с одной женщиной, в то время как другая рожает в больнице!

Брови Клея поднялись угрожающе. Он провел рукой по волосам.

— Черт побери эту Джил. — Он повернулся вокруг, умоляюще поднял ладонь. — Кэтрин, это неправда. Я виделся с ней на второй вечер твоего пребывания в больнице. Она ждала меня в машине, когда я пришел домой, и вошла вслед за мной.

— Она была здесь? — Голос Кэтрин перешел на высокий фальцет. — Здесь, в моем доме?

— Она была здесь, но не так, как ты это представляешь. Я сказал, что она вошла следом за мной. Она сказала, что должна со мной поговорить. Мы ничем не занимались.

Но Кэтрин надоело спорить.

— Если ты уходишь, уходи. Если нет, я начну упаковывать свои вещи. Что ты выбираешь?

В то время как она стояла, глядя прямо в лицо Клея и ожидая, когда он сделает первый шаг, какой-то внутренний голос звал, стуча внутри ее живота крошечными кулачками: «Зачем ты это делаешь? Почему ты так ведешь себя по отношению к нему, если любишь его? Почему ты не можешь протянуть руку и попросить начать с тобой все сначала? Что это, боль в его лице? Если ты не выяснишь, он уйдет, а ты останешься и будешь сомневаться. Но тогда будет слишком поздно…» Она стояла перед ним, страстно стремясь к его любви. Она знала, что сейчас снова отталкивает его от себя, потому что любила его так сильно, что сама мысль иметь его по-настоящему — иметь его как мужа, — а потом потерять, в итоге ее уничтожит.

— Мне понадобится знать, где ты будешь, чтобы мой адвокат смог вручить документы о разводе, — это было все, что он сказал. Потом он подошел к шкафу и начал собирать вещи. Пока Клей упаковывал вещи, Кэтрин спряталась на кухне, прислушиваясь, как он время от времени выходит к машине. Нервная судорога захлестнула желудок. Живот отвратительно поднимался, поэтому ей пришлось плотно упереться им в край кухонного стола. Она услышала, как Клей вошел в комнату, чтобы в последний раз взглянуть на Мелиссу. В тишине она представляла его, его светловолосую голову, склонившуюся над ее кроваткой, глядя вниз на голову ребенка — тоже светловолосую, — и чувствовала себя больной и разбитой. Она отгоняла слезы, прижимаясь к краю стола так сильно, что ее бедренная кость начала болеть. Ее горло мучительно болело оттого, что ей ужасно хотелось плакать. Ей казалось, что она проглотила теннисный мяч.

Он тихонько подошел к двери кухни. Она стояла там в темноте:

— Все мои вещи не поместятся сразу в машине. Мне придется вернуться за оставшейся частью.

Она кивнула головой, глядя в стену.

— До свиданья, Кэтрин, — мягко сказал он.

Она подняла руку, надеясь, что, стоя спиной, он не узнает, как ей приходится бороться, чтобы не заплакать.

Минуту спустя она услышала, как захлопнулась дверь.

Ему потребовалось два дня, чтобы забрать все свои вещи навсегда. Еще через два дня в ее дверях появился представитель от шерифа и представил ей документы о разводе. Прошла еще неделя, перед тем как позвонила Анжела. Ее голос дрожал, очевидно, новость ее сильно расстроила. Прошло полторы недели, прежде чем Кэтрин набралась смелости, чтобы навестить Аду и всей ей рассказать.

Но прошло меньше часа, как Кэтрин начала по нему скучать.

Последующие дни были самыми пустыми в жизни Кэтрин. Она ловила себя на мысли, что апатично разглядывает любимые вещи Клея в доме. Здесь было так много предметов, которые он очень сильно любил. Этот дом был скорее его, чем ее. Она помнила, какой страх испытывала от его великолепия, когда он в первый раз привез ее сюда. Вина стала ее постоянной подругой. Она ела с ней, спала с ней, расхаживала с ней по комнатам, прекрасно понимая, что это она должна была уйти, а он должен был остаться. И если однажды она боялась уйти, то теперь она боялась оставаться, потому что, казалось, дом отражал голос Клея, его вкусы и всегда, всегда напоминал ей о его отсутствии. Она помнила, сколько радости доставляло ей размещать по комнатам свадебные подарки, вместе ходить в магазин за продуктами, работать в светлой, хорошо оборудованной кухне. Теперь она ее ненавидела. Готовить обед для одного было определенно самым опустошающим видом домашней работы. Даже приготовление кофе утром стало жалкой задачей, потому что это остро напоминало ей о Клее, как он сидел за столом с чашкой кофе в руке и свежей газетой, зачастую поддразнивая ее плохое настроение утром. Она признавалась сейчас, как трудно ей было одной, и удивлялась тому, каким приятным Клею удавалось всегда оставаться, несмотря на ее несносное настроение утром. Теперь ванная была полностью в ее распоряжении, и она принимала ее в любое время, когда хотела. Она скучала по маленьким волоскам щетины, которые привыкла находить в раковине после его бритья, по его зубной щетке, которая влажной лежала рядом с ее щеткой, по запаху туалетной воды, который теперь не наполнял комнату после того, как он ушел. Однажды она сделала себе попкорн, добавила масла, а потом разрыдалась и выбросила его в мусорное ведро.

Рассказать обо всем Аде оказалось тяжелым испытанием. Ада, чья жизнь была болезненно перестроена заново, в этот день выглядела так, как будто Герб снова поднял на нее руку. Казалось, она съежилась, ее плечи согнулись, она вся дрожала.

— Мама, пожалуйста, не надо так реагировать. Это не конец света.

— Но, Кэти, ты хочешь пойти и развестись с таким человеком, как Клей? Почему, он… он… — но, не найдя более подходящего слова, она сказала неубедительно: — …такой идеальный.

— Нет, мама, он не идеальный, как и я тоже.

— Но ваша свадьба, дом, который Клей тебе дал, все, что ты хотела…

— Мама, пожалуйста, пойми. Была ошибка в том, что мы поженились, начнем с этого.

— Но Мелисса его… — Ада поднесла дрожащие пальцы к губам и прошептала: — О, она его дочь, не так ли?

— Да, мама, она его дочь.

— Ну, конечно, его, — сделала вывод Ада. — У нее подбородок и нос Клея. Но если Мелисса его дочь, почему он ушел?

— Мы пытались жить вместе ради блага Мелиссы, но у нас не получилось. Ты лучше остальных должна понять, что я не хотела оставаться с ним, потому что он меня не любил.

— Нет-нет, я полагаю, тебе не хотелось этого. Но, дорогая, мое сердце разрывается на куски, когда подумаю, что ты сама, бросила такую золотую жизнь. Я была так счастлива видеть, что ты хорошо устроилась. У тебя было все, чего у меня никогда не было. Все, о чем я мечтала, что будет у моей маленькой девочки. А я думала, что куплю себе слегка подержанную машину и приеду к вам. — Потом, не меняя безнадежного выражения лица, Ада заплакала. Она плакала тихо, сидя в потрепанном кресле гостиной, которое она недавно застелила новым покрывалом. Слезы катились по ее щекам, а она была слишком усталой и опустошенной, чтобы поднять руку и смахнуть их.

— Мама, ты можешь купить себе небольшую машину и приезжать сюда, чтобы навестить Мелиссу. Я не выхожу из этой ситуации, потеряв полностью все. У меня есть Мелисса, разве не так? И Клей собирается заплатить за мое обучение, поэтому осенью я возвращаюсь в колледж.

— Ты предпочла это замужеству с ним? — печально спросила Ада.

— Мама, вопрос не в этом. Дело в том, что мы с Клеем разводимся, и нам придется с этим смириться. Если быть честным самим с собой, ты признаешь, что в любом случае я не подхожу к его кругу.

77
{"b":"25514","o":1}