ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но когда пришло время уходить, Кэтрин заметила, что Клейборну и Анжеле гораздо удобнее подбросить ее домой по пути, и она поехала с ними.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Клей стоял у окна расположившейся высоко квартиры, которую он разделял с Джил. Он смотрел вниз на обледенелое озеро Миннетонка, окутанное холодными фиолетовыми сумерками. Озеро представляло собой расползшуюся во все стороны сеть бухточек, заливов и каналов. Оно находилось на западной окраине города и носило ее название. Жаль, что сейчас не лето, — думал Клей. Летом озеро было раем для любителей воды — покрытое пятнами парусов, усеянное лыжниками, заполненное рыбаками, украшенное островками пляжей и лесонасаждений. Островки высовывались из сапфировой воды, как изумруды. В тех местах, где береговая линия была оставлена капризам природы, пальцы воды прорывались в ароматные заросли вербейника, когда наступал август.

Но сейчас в начале декабря, Клей с отвращением изучал замерзшую поверхность. Ветер взбил ее в пену, и когда она замерзла, то превратилась в неровную структуру цвета лавы. Весельные лодки и шхуны лежали перевернутые на берегу и казались покинутыми. Выступающие над уровнем воды грязные холщовые покрытия хранили грязный снег. Внизу на пангоутном дереве трио беспутных воробьев распушили перья, пока их не сдул арктический ветер, относя в сторону, когда они летели. Маленькая стая диких уток боролась против ветра, потом исчезла в поисках открытой воды.

Глядя на уток, Клей думал об ушедшей осени. Он вяло пережил ее, в этом году даже не насладившись охотой, хотя очень ее любил, но почему-то ни разу так и не вытащил своего ружья из чехла. Раньше он ходил на охоту со своим отцом чаще, чем с кем-либо другим. Он скучал по отцу… По мере того как усиливалась и сгущалась зима, его родители все больше стали не одобрять того, что он живет с Джил. Хотя они иногда звонили, в разговоре Клей чувствовал невысказанное наказание, поэтому сам никогда им не звонил.

Он видел, как машина Джил свернула на парковочную стоянку внизу и исчезла по направлению к гаражам. Минуту спустя он услышал шорох ее ключа в двери. Раньше он поспешил бы открыть дверь, но сегодня он продолжал угрюмо смотреть на холодный пейзаж за окном.

— О Господи, холодно! Я надеюсь, что меня ждет прекрасный горячий пунш, — сказала Джил. Она направилась к Клею, разбрасывая по комнате перчатки, шарф, сумку и пальто, как кольца с игрушечной пирамиды. Это огорчило Клея, потому что он опять убрал в доме, как только вернулся. Джил просунула руку сквозь его руку и в качестве приветствия потерлась холодным носом о его подбородок.

— Мне нравится, когда ты приходишь домой первым и ждешь меня.

— Джил, ты всегда будешь разбрасывать свои вещи по всему дому, как сделала это только что?

— О, разве я что-нибудь разбросала? — Она невинно обвела взглядом комнату, а потом снова уткнулась носом в Клея. — Просто я ужасно хотела добраться до тебя, дорогой, вот и все. Кроме того, ты знаешь, что у меня есть горничная…

— Да, знаю. Это вечное твое оправдание. — Он не мог не вспомнить сейчас, как Кэтрин нравилось поддерживать чистоту и уют в доме.

— Ты сегодня раздражен, дорогой?

— Нет, просто мне надоело жить в таком бардаке.

— Ты раздражен. Тебе нужно освежиться и чего-нибудь выпить. О чем ты размышляешь, стоя здесь, снова о родителях? Если это тебя так сильно беспокоит, почему бы не съездить и не повидаться с ними сегодня?

То, что она все так упрощала, еще больше расстроило Клея. Если бы все его проблемы можно было решить простым визитом. Направляясь к бару, Джил бросила посредине комнаты свои туфли. Она вытащила бутылку бренди, развязно повернулась к нему и сказала:

— Давай выпьем. Потом поедем куда-нибудь и поужинаем.

Была пятница, холодный и мрачный вечер, Клей устал от беготни. Как ему хотелось, чтобы хоть раз она предложила приготовить ужин дома, приготовить что-нибудь вкусное и легкое. Память снова возвратила его к тому вечеру, когда они с Кэтрин вместе ели попкорн и готовились к лекциям. Это было так заманчиво. Он вспомнил дом, Мелиссу в манеже, рядом сидящую Кэтрин со скрещенными ногами, обтянутыми джинсами… Глядя на холодное, ледяное озеро, Клей подумал, какой будет реакция Кэтрин, если он появится у ее двери. Он резко задернул шторы. Не успел он включить свет, как Джил приблизилась нему в темноте. Она обвила его руками, прижалась к его груди и вздохнула.

— Может, мне удастся вывести тебя из плохого настроения, — сипло прошептала она, касаясь его губ.

Он поцеловал ее, надеясь, что его охватит возбуждение. Но вместо этого его пронзила только боль в желудке — он в тот день не обедал. Его поразило то, что состояние желудка оказалось выше его телесного ответа Джил. От этого он почувствовал себя еще более пустым, более голодным. Что-то было такое, что было выше голода или секса.

У Мелиссы прорезывались зубы. В эти дни она нервничала и хныкала. Она отказывалась спать в кроватке, поэтому Кэтрин часто приносила ее в гостиную, усаживала на пол, а когда она там засыпала, относила в ее комнату.

Раздался звонок в дверь, и Мелисса снова открыла глаза.

«О, черт побери», — подумала Кэтрин. Но она наклонилась над девочкой, поцеловала ее лоб и прошептала:

— Мама сейчас вернется, дорогая. Мелисса снова начала сосать из бутылочки. Через дверь Клей услышал ее приглушенный голос.

— Кто там?

— Клей, — сказал он, прислоняясь к дереву. Раздражение Кэтрин сразу исчезло. Казалось, что ее желудок поднялся, потом опустился на место, как бы экспериментируя. «Это Клей, Клей, Клей», — думала она, безумно счастливая.

Стоя за дверью, Клей думал, что скажет ей. Она наверняка раскусит, что причина его визита сюда неосновательная.

Дверь широко распахнулась. Увидев Клея, Кэтрин застыла.

От первого впечатления она на какое-то время онемела: растрепанные ветром волосы над поднятым воротником старого пиджака; обтягивающие стройные бедра вылинявшие джинсы, руки в карманах… — все это напоминало ей студента-второкурсника, который в первый раз позвонил в дверь девушке. Он замешкался, как будто не знал, что сказать, его глаза скользнули вниз к ее коленям, потом вверх, как бы не зная, на чем остановиться. Все внутри ее окаменело. — Привет, Кэтрин.

— Привет, Клей.

Вдруг она поняла, что они уже долго стоят на пороге, не двигаясь, и вспомнила, что Мелисса сидит на полу на сквозняке.

— Я принес Мелиссе рождественский подарок.

Она отступила назад, позволяя ему войти, закрыла дверь, оказавшись обезоруживающе близко от него на ограниченной площади коридора.

Клей бросил мимолетный взгляд на ее халат.

— Ты уже спала?

— О-о нет… — Она неосознанно застегнула молнию халата, оставив открытыми только два сантиметра шеи, потом сунула руки в карманы.

— Наверное, мне нужно было сначала позвонить…

Он стоял, чувствуя себя назойливым и бесстыдным. На ней был ворсистый халат с капюшоном и карманами спереди, как на бумажном свитере. Волосы были убраны назад под эластичной повязкой, концы которой были мокрыми. Вздрогнув, он понял, что Кэтрин только что вышла из душа. Он отлично знал, что под ворсистой розовой тканью нет лифчика…

— Это не имеет значения, все в порядке.

— В следующий раз я обязательно сначала позвоню. Просто я кое-что купил и решил завезти.

— Я сказала, все в порядке. Мы все равно ничем особенным не занимались.

— Нет? — тупо переспросил он.

— Я готовилась к лекциям, а у Мелиссы прорезывались зубы.

Он улыбнулся. Это была широкая, теплая, замечательная улыбка. Кэтрин засунула руки глубоко в карманы, потому что не знала, как еще сдержать свое счастье оттого, что он здесь.

Вдруг послышался глухой звук от удара, и гостиная погрузилась в темноту. После минутной тишины сквозь темноту прорвался панический вопль Мелиссы.

— О Господи! — услышал Клей. Он на ощупь протянул руку, коснулся ворсистого халата и последовал за ним наверх в направлении гостиной.

82
{"b":"25514","o":1}