ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Как насчет бренди?

— Нет, спасибо, я…

— Белое вино? — излишне озабоченно спросил Клейборн. — Кажется, ты любил его…

— Папа, пожалуйста. Нам обоим известно, что после белого вина нельзя будет сосредоточиться даже на пустяке.

Клейборн снова опустился в свое кресло. В камине шипело полено, разбрасывая по сторонам языки синего пламени. Клей вздохнул и попытался сосредоточиться, поскольку в последнее время часто пил. Он сел на край кресла и прижал суставы больших пальцев к глазам.

— Что, черт возьми, было неправильно? — наконец спросил он. Его голос, был тихий, ищущий и уязвленный.

— Нет в мире абсолютно ничего, что невозможно было бы исправить, — ответил его отец. И, до того как их взгляды снова встретились, они почувствовали, что с души каждого свалился давний груз.

Телефон зазвонил в пятый раз, и надежда Клея ослабела. Он отвел от уха телефонную трубку и закинул голову назад, закрыв глаза. Мимо по шоссе с грохотом проезжали машины. Он смотрел на свои ступни в носках, неоткрытые чемоданы и хотел было повесить трубку, когда Кэтрин сказала:

— Алло. — Она стояла в темной спальне. На пол капала вода, поскольку Кэтрин принимала душ, она пыталась обмотать себя полотенцем и при этом не уронить трубку?

— Алло, Кэтрин?

Казалось, ее сердце подпрыгнуло к горлу, ее руки перестали заниматься полотенцем. Оно сползло, и она стояла, прижимая его к груди, чувствуя через махровую ткань, как колотится сердце.

Наконец она сказала:

— Алло.

Он услышал волнение в ее голосе и сглотнул.

— Это Клей.

— Да, я знаю.

— Я думал, что тебя нет дома.

— Я была в ванной.

В телефоне что-то зазвенело.

— Извини, я могу перезвонить.

— Нет! — Потом она немного себя успокоила: — Нет, но… мог бы ты минутку подождать, Клей, пока я надену халат? Я замерзла.

— Конечно, я подожду. — И он ждал, сжимая трубку влажными ладонями, невольно представляя себе розовый халат с капюшоном.

Кэтрин подбежала к шкафу и, бросив полотенце, начала рыться в шкафу в поисках халата — неистово, нетерпеливо, на ощупь — и думала: «О Господи, это Клей, Клей! О Господи, проклятье, где мой халат? Он бросит трубку… Где же он? Подожди, Клей, подожди! Я иду!»

Она пыталась бежать к телефону, на ходу натягивая на себя халат, но молния застегнулась только наполовину. Кэтрин споткнулась и, запыхавшись, наконец добралась до телефона.

— Клей? — услышал он. В ее голосе чувствовалась озабоченность. Клей улыбнулся, внутри него разливалось тепло.

— Я здесь.

Она облегченно вздохнула, застегнула до конца молнию и опустилась на край кровати. Комната была окутана полумраком и только в углу пробивался свет из окна.

— Извини, это заняло так много времени.

Он подсчитал, что, вероятно, прошло семь секунд. Теперь он боялся спросить у нее о том, ради чего позвонил, боялся, что она откажет ему, ему стало плохо от мысли, что она может это сделать.

— Как ты? — вместо этого спросил он.

Она представила его лицо, которое искала в толпе с тех пор, как в последний раз его видела, представила его волосы, которые, как ей казалось, встречала у сотен незнакомых людей, его глаза, его рот. Много минут прошло, прежде чем она призналась:

— Чувствую себя не такой счастливой с тех пор, как ты был здесь в последний раз.

Он сглотнул, удивившись ее ответу, ожидая привычное: «прекрасно».

— Я тоже.

Было невероятно, как этим двум простым словам удалось лишить ее дыхания. Она неистово искала, что бы сказать, но ее мысли были заполнены только его лицом, и она размышляла о том, где он сейчас и во что одет.

— Как голова Мелиссы? — спросил он.

— О, прекрасно. Она зажила, как будто ничего и не было.

Они оба нервно засмеялись, а потом на обоих концах провода послышался неестественный звук. Наступила тишина. Клей поднял одно колено, уперся в него локтем и потер переносицу. Его сердце стучало так громко, что, казалось, она могла слышать его в трубке.

— Кэтрин, я хочу узнать, что ты делаешь завтра вечером?

Она обеими руками сжала телефонную трубку.

— Завтра вечером? Но завтра канун Рождества.

— Да, я знаю. — Клей перестал растирать глаза, начал теребить пальцами складку брюк. — Я хотел узнать, есть ли у вас с Мелиссой планы на завтрашний вечер.

Кэтрин закрыла глаза. Она поднесла трубку ко лбу, боясь, что он услышит ее прерывистое дыхание. Она с трудом взяла себя в руки.

— Да… Мы идем к дяде Фрэнку и тете Элле на Рождество… — Она снова поднесла трубку ко лбу.

— Ты бы хотела поехать со мной в дом моих родителей?

Она положила руку на голову, боясь, что она оторвется от тела. Она старалась говорить спокойнее:

— В дом твоих родителей?

— Да.

Пока она раздумывала, он ощутил за эти бесконечные минуты физическую боль. Она думала: «А как насчет Джил? Где Джил? Я говорила тебе не звонить до тех пор, пока с этим не будет покончено».

— Где ты, Клей? — спросила она так тихо, что он едва расслышал.

— Я в мотеле.

— В мотеле?

— Один.

Каждую клеточку ее тела заливала радость. Ее глаза и горло наполнились влагой, пока она сидела, сжимая трубку, как какой-то лепечущий идиот.

— Кэт? — Его голос сломался, когда он произнес ее имя.

— Да, я здесь, — выдавила она из себя.

Каким-то незнакомым голосом ему удалось сказать:

— Ради Христа, ответь мне, пойдешь? — И она вспомнила, как Клей вспоминал о Боге, когда был напуган.

— Да, — прошептала она и тяжело соскользнула на пол.

— Что?

— Да, — повторила она громче, широко улыбаясь.

На долгое время линия погрузилась в молчание, только звуки отдаленных электронных гудков создавали музыку в их ушах, а потом и они исчезли.

— Где ты? — спросил он, желая сейчас быть с ней рядом.

— Я в спальне, сижу на полу возле кровати.

— Мелисса спит?

— Да, крепко.

— А медвежонок коала с ней?

— Да, — прошептала Кэтрин. — Он в кроватке у ее изголовья.

Опять наступило молчание на линии. Потом Клей сказал:

— Я буду работать с отцом.

— О Клей…

На сей раз она услышала, что он засмеялся, теперь более свободно, а потом вздохнул.

— Послушай, мне нужно немного поспать, я мало спал вчера, и позавчера, и поза-позавчера.

— Я тоже.

— Я заеду за вами примерно в пять.

— Мы будем готовы.

Опять наступила тишина, долгая, трепетная тишина, такая же мягкая, как последующие слова:

— Спокойной ночи, Кэтрин.

— Спокойной ночи, Клей.

И снова тишина. Каждый из них ждал, что другой первым повесит трубку.

— Спокойной ночи, я сказал, — повторил он.

— Я тоже.

— Тогда давай сделаем это вместе.

— Сделаем вместе что?

Она даже не подозревала, что можно услышать улыбку.

— И то тоже. Но позже. А сейчас, повесь трубку, чтобы я мог немного поспать.

— О'кей, на счет три, да?

— Один… два… три…

На этот раз они вместе повесили трубки. Но они оба глубоко ошибались, если думали, что смогут хотя бы немного поспать.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Следующий день тянулся медленно. Кэтрин временами испытывала головокружение, почти не ощущала себя. Проходя, мимо зеркала, она поняла, что долго, оценивающе смотрит на свое отражение. Она приложила руки к щекам, закрыла глаза, наслаждаясь биением сердца, которое, казалось, распространялось по каждому нервному окончанию, его ритм был похож на быстрый трепет. Она открыла глаза и предупредила себя, что это может оказаться ложной тревогой. Возможно, Клей просто хочет повидаться с Мелиссой, предоставив своим родителям возможность в течение праздника насладиться общением с ней. Но потом Кэтрин вспомнила его голос по телефону и каким-то образом поняла, что это было то, о чем она мечтала. Ее мысли улетали к приближающемуся вечеру. Быстрее, быстрее!

Наконец, чтобы как-то убить время, она усадила Мелиссу в машину и поехала по магазинам, решив купить что-то новое из одежды. Она проезжала мимо толпы людей и чувствовала себя не так, как вчера. Она улыбалась незнакомым людям. Она ехала, насвистывая рождественские гимны. Она была абсолютно спокойна, когда ей приходилось ждать в медленно движущихся очередях в кассу. Она даже один раз заговорила с женщиной, которая была готова уже выйти из себя — ее лицо покраснело и подрагивало от нетерпения. Новое чувство возбуждения наполняло Кэтрин, когда она увидела, что благодаря ее собственному хорошему настроению исчезло нетерпение женщины. И она подумала: «Посмотри, что может сделать любовь!»

86
{"b":"25514","o":1}