ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Машины разъезжались одна за другой. Родственники задержались у могилы, к ним подходили друзья с прощальными соболезнованиями. Старая тетушка Грега, подобрав упавшую с гроба гардению, спрятала ее на память. Люди шли к машинам, взявшись за руки, – медленно, задумчиво, по-новому переживая ценность жизни, голубизну неба, зелень земли, пока еще дарованные им.

Идя с детьми к машине, Ли невольно отметила, как утопают в густой траве ее высокие каблуки. Странная мысль вдруг пришла ей в голову: а в какой еще ситуации она могла бы брести по траве на высоких каблуках?

И сама ужаснулась. Боже, о чем она думает? Какие глупости лезут ей в голову в столь печальный момент? На самом деле они-то и были своего рода лазейками из бездны горя. Пока она думала о траве, высоких каблуках, глаза ее оставались сухими.

Остались позади еще два часа, проведенные уже в зале, где были накрыты поминальные столы, – среди запахов кофе, горячих блюд с томатным соусом и бананового желе. И вновь Ли принимала соболезнования.

С Грегом пришли проститься его школьные друзья, полицейские и их жены, клиенты ее магазина, бывшие коллеги Билла, поставщики аксессуаров для магазина, члены лютеранской конгрегации, с которыми она была едва знакома, школьные приятели Дженис и Джои, некоторые из них – с родителями… Были и спортивный тренер Грега, учительница английского, которая принесла с собой стихотворение, написанное Грегом в девятом классе. Пришли даже те, кто помнил Грега еще двенадцатилетним мальчишкой-посыльным.

– Не верится, – повторяла Ли снова и снова. – Не верится. Столько людей!..

– Он запал в сердца многих, – ответила ее мать.

И пройдут еще годы, прежде чем затянутся в этих сердцах раны, нанесенные его смертью. Тяжело придется возлюбленной Грега Джейн Реттинг. И Нолану Стигу, который сейчас робко подошел к Ли и попросил на память какую-нибудь вещицу, принадлежавшую Грегу. И Дженис, которой предстоит пересесть за руль его автомобиля. Джои, к которому перейдет его коллекция пленок и дисков. Его старикам, которые хранят фотографию внука на стене в гостиной. И Кристоферу Лаллеку, которому суждено возвращаться в опустевшую квартиру.

Когда все стали расходиться, Крис был в числе немногих, кто задержался, помогая усталым, разгоряченным официанткам собирать складные металлические стулья, относить грязные кофейные чашки.

Ли стояла около двери в окружении родни. Обсуждали, что еще предстоит сделать в ближайшие дни: провести учет пожертвований, написать благодарственные письма, послать цветы в дома престарелых. Пег Хилльер вручила Ли поминальную книгу и маленькую белую коробочку со словами:

– Это книга соболезнований и открытки. Что ты намерена делать с нераспечатанными письмами? Хочешь, чтобы мы их забрали с собой, или сама займешься ими?

Ли бросила взгляд на Кристофера, который стоял в стороне, ожидая, пока она освободится. Ей хотелось броситься к нему, умоляя: «Пригласи меня прокатиться в своем новом автомобиле, увези отсюда, я не могу больше слышать эти голоса, видеть эти заплаканные лица, я устала от своих скорбных обязанностей! Увези меня отсюда!»

Но вместо этого она продолжила разговор с матерью, поблагодарила родственников, выразила признательность церковным служителям и официанткам, которые уже заканчивали уборку помещения, и вышла на улицу с пачкой нераспечатанных соболезнований.

На свежем воздухе ей стало легче. Джои и Дженис устроились на траве в тенистом уголке сада в окружении друзей – своих и Грега. Здесь были Ким, Нолан, Сэнди, Джейн, Денни Уитман. Ли поискала глазами Кристофера, но его поблизости не было. Не было и «эксплорера». И она почувствовала легкое разочарование. Хотя и прекрасно сознавала, что не вправе требовать от Кристофера постоянного участия. Он и так уже сделал больше, чем от него требовалось.

– Что, Кристофер уже уехал? – крикнула она, обращаясь к молодежи.

– Да, – ответила Дженис. – Он просил передать тебе, что, к сожалению, не смог проститься с тобой, – ты была очень занята.

– О!

– Он сказал, что позвонит.

Ли отвернулась, стараясь скрыть свое огорчение. А она-то думала, что они поедут домой, вытащат на террасу пару шезлонгов, может, даже откроют пару бутылок пива и просто молча посидят вдвоем. Она не знала почему, но ей хотелось сегодня вечером побыть именно с ним. Не с детьми, не с родителями, не с соседями или друзьями, с которыми пришлось бы все время говорить, отвечать на вопросы, подавать еду и убирать грязную посуду, следить, чтобы всем было • уютно, слушать чужие рассуждения. А ей хотелось одного – посидеть в тишине и разделить с кем-нибудь свое молчание.

Но ведь там, на траве, сидели ее дети, и она не могла сказать им: «Оставьте меня ненадолго одну».

– Вы готовы ехать домой? – позвала она детей.

– Конечно, но ты не против, если с нами поедут ребята?

Ли подавила вздох. Разумеется, детям тоже нужна была разрядка.

– Прекрасно, – ответила она.

Они встали с земли, отряхнув с себя травинки, и Ли поняла, что потребуется еще какое-то время, прежде чем жизнь войдет в привычное русло и она сможет принадлежать самой себе.

26
{"b":"25515","o":1}