ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сияние первой любви
Школа спящего дракона
Царство льда
Игра Джи
Airbnb. Как три простых парня создали новую модель бизнеса
Кто мы такие? Гены, наше тело, общество
Перстень отравителя
Хирург для дракона
Центральная станция
A
A

— Привет, я была у Руфи.

— Ма, — Челси, склонившись, причесывала волосы, — пожалуйста, разбуди меня в полседьмого, хорошо?

— Конечно.

Какие бы тревоги ее ни одолевали, Клэр понимала, что не станет делиться ими с детьми. Она вышла из комнаты дочери и прошла к себе. Сбросив туфли, беспокойно прошлась туда-сюда. Ковер был слегка влажным, но Клэр не хотела включать отопление. Начинался тот период осени, что всегда лежит между райски теплым августом и чертовски промозглым октябрем. Она зажгла ночник на тумбочке с книгами, и нашла любимую старую шаль. Завернувшись, приняла трагическую позу перед зеркалом, в тени. Отражение печально смотрело на нее, углы рта Клэр были опущены, в глазах играли отблески падавшего сзади света. Она тихо произнесла строчку из какого-то старого фильма, название и имя главной героини которого давно позабыла. «Том, о Том, неужели ты предал меня?». Нет, кажется, героя в этом фильме звали не Том. Пожалуй, не вспомнить.

Клэр вышла из комнаты и отправилась на террасу слушать шум дождя.

Когда Том вернулся домой, она сидела там в старом кресле-качалке, набросив на колени дряхлую коричневую шаль. На столе, накрытая стеклянным колпаком, горела единственная свеча. За стеклами террасы туман оседал на черепице и каплями скатывался вниз. Сверху все еще доносилась музыка из комнаты Робби, но здесь, казалось, все звуки таяли в темно-синей ночи.

Том остановился в дверях. Он входил не таясь, и Клэр слышала, что он пришел, но продолжала раскачиваться в кресле и смотреть в окно, на котором дождь рисовал свои узоры…

Том вздохнул, помолчал, потом тихо спросил:

— Ты хочешь поговорить?

Она качнулась два, три, четыре раза, вытерла веки намотанной на кулак шалью.

— Не знаю.

Кресло скрипело, как старая телега, а Клэр продолжала раскачиваться и смотреть в окно.

Том, все еще в костюме, с распущенным галстуком, стоял в дверях, сунув руки в карманы. У нее явно имелись актерские способности, у этой учительницы английского, у его жены, которая ставила школьные спектакли и так вела уроки, что они тоже часто напоминали театральное действо. Он давно уже перестал обвинять ее в стремлении драматизировать жизнь. Том понял, что это — ее второе «я». И сейчас он понимал — сырая ночь, свеча, кресло-качалка и шаль — тоже выбраны ею, как декорация к некой пьесе.

Он снова вздохнул, опустил плечи.

— Нам следует поговорить, ты не считаешь?

— Да, наверное.

Устало шаркая, он подошел к столу, подвинул стул, уселся. Ее кресло было развернуто так, что Том в тусклом свете свечи видел только левое плечо жены и ее профиль.

Она всхлипнула.

— Ну, ладно, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, произнес Том, — расскажи мне все.

— Что-то случилось. Я поняла это, еще когда мы были в Дулуте.

Он сидел, упершись локтями в колени, и больше всего хотел снять со своей души этот груз, но одновременно ужасно боялся сказать ей правду. Впервые за вечер она посмотрела ему прямо в глаза, повернув голову, словно в замедленном кадре фильма. В колеблющемся свете свечи казалось, что под глазами Клэр залегли глубокие тени, а зрачки ее тускло мерцали. Она была не накрашена и не завита.

— Том, ты бы сказал мне, если бы завел интрижку?

— Да.

— У тебя есть другая женщина?

— Нет.

— А что, если я скажу тебе, что не верю?

Сейчас ему было легче разозлиться на нее, чем рассказать всю правду.

— Клэр, это просто нелепо.

— Да?

— С чего это вдруг такие мысли?

— А зачем мы ездили в Дулут?

— Затем, что я люблю тебя и хотел побыть с тобой вдвоем!

— Но почему именно сейчас?

— И это ты тоже знаешь — потому что, когда начинаются занятия, я себе больше не принадлежу. Вот, как сегодня, например! Уже десять часов вечера, а я только что вернулся домой, но я был в школе, а не с какой-то другой женщиной!

Он устал. День выдался изнурительный, и Том не выдержал бы еще и ночь, полную слез и взаимных обвинений, расскажи он сейчас все о Кенте. Кроме того, намного легче было выступать в роли обвинителя, чем в роли обвиняемого.

— Я по меньшей мере уже пять лет говорила о том, как хорошо было бы отдохнуть с тобой в каком-нибудь отеле. Ты внезапно хватаешься за эту идею, а когда привозишь меня туда, то принимаешь такой отсутствующий вид, что мне начинает казаться, будто ты не помнишь, кто с тобой в постели.

Том вскочил.

— У меня нет другой женщины!

— Шш! Том, говори потише.

— А мне плевать, даже если меня услышат в другом конце квартала! Я не заводил никакой интрижки! С кем, черт побери, я бы ее завел, и когда, как ты думаешь, я бы нашел на это время? Я целыми днями в школе, да и половину ночи тоже. Ничего себе, любовное приключение! Я знаю, кто внушил тебе эти дурацкие мысли! — Он ткнул пальцем в сторону соседнего дома. — Ты болтала с Руфью. Вот в чем все дело, верно? Что вы там вдвоем, сравнивали свои наблюдения? Она считает, что Дин ей изменяет, значит, и я, конечно, поступаю так же. Нет, я никогда в жизни не пойму женской логики! — Том подхватил свой стул и с грохотом поставил его на то же самое место, где тот стоял до этого.

— Ты же сам предложил поговорить, Том.

— Да, но я не ожидал, что меня будут обвинять в такой ерунде! Тут поневоле начнешь психовать!

— Я же просила тебя говорить потише.

— Если ты хотела потише, но не надо было играть первый акт на террасе. И не думай, что я не заметил тщательно подобранные декорации. — Он рубанул рукой воздух. — Сумеречный свет и дождь, и несчастная жена без макияжа и в старой шали. Клэр, ты меня недооцениваешь.

Из-за его спины раздался робкий голос Челси:

— Папа?

Том повернулся и приказал:

— Отправляйся спать, Челси.

— Но вы же ссоритесь.

— Да, ссоримся. Женатые люди постоянно ссорятся. Не волнуйся, мы к утру уже выясним отношения.

— Но… вы же никогда раньше не ссорились. Он зашел в комнату и обнял дочь.

— Все в порядке, детка. — С колотящимся сердцем, еще нервничая, он поцеловал ее в пробор. — Поцелуй маму и ложись спать.

— Но я слышала, как она сказала, папа… что ты завел любовницу.

— Никого я не заводил! — Том, вконец измученный, закинул голову назад, закрыл глаза и попытался успокоиться. — Челси, пожалуйста, сделай, как я сказал. Поцелуй маму и отправляйся в кровать. Мы утром будем здесь, никуда не денемся, и нам завтра всем идти в школу.

30
{"b":"25516","o":1}