ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Развитие эмоционального интеллекта: Подсказки, советы, техники
Вдохновляющее исцеление разума
Женщина справа
Думай медленно – предсказывай точно. Искусство и наука предвидеть опасность
Крушение пирса (сборник)
Удиви меня
Богиня по выбору
Моцарт в джунглях
Слово как улика. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас

Стало быть, она собирается отослать его, как будто ничего не произошло, вдруг сообразил он. Острое разочарование кольнуло его в сердце. А он-то предвкушал, как останется с ними, как будет ухаживать за малышом и... и за ней тоже. А оказалось, что он в общем-то ей и не нужен... Впрочем, если вспомнить, все как всегда, так с чего он вдруг решил, что сейчас будет по-другому?

– А что скажет док Хедлоу?

– Он прекрасный человек, – бесстрастно ответила она, – но ведь ему же не приходилось рожать, верно? И откуда ему знать, как я себя чувствую? – Элизабет подлила мужу горячего кофе. – А теперь садись и ешь.

– Ну что ж, ладно. – Придвинув стул, он в молчании принялся за еду. Молчала и Элизабет.

Следующие недели стали самыми тяжелыми в жизни Джеймса. С одной стороны, он просто упивался счастьем, держа на руках долгожданного сына. А с другой... полное равнодушие, с которым относилась к нему Элизабет, ставило его в тупик. Она так же молча трудилась с утра до вечера, хлопотала по дому и в саду, стирала, готовила и шила с тем же рвением, что и всегда, а уж лучшую мать для Джона Мэтью трудно было бы и найти. Идеальная хозяйка, идеальная мать.

А вот с ним... с ним она держалась отчужденно. Джеймс терялся в догадках, не понимая, что с ней стряслось. Она была холодна как лед: не краснела, когда он шутливо намекал, что сгорает от желания затащить ее в постель, не смеялась, когда он вдруг выскакивал как чертик из коробочки, чтобы поцеловать ее, и даже не сердилась, когда он ругался. Ночью, когда Джеймс пытался обнять ее, Элизабет будто каменела в его объятиях, каждый раз объясняя это либо тем, что у нее слишком болят налитые молоком груди, либо шорохом, который донесся до нее из колыбельки. Джеймс старался держать себя в узде, но у него плохо получалось.

«Еще немного, – твердил он себе, – еще пару недель, и жена снова станет принадлежать мне целиком». Может, тогда она немного оттает.

Когда Джону Мэтью исполнился месяц, Элизабет пригласила на чай всех местных дам. Малыша завалили подарками. А через пару дней появился Натан – хлопал Джеймса по плечу, шумно поздравлял Элизабет и уверял всех, что Джон Мэтью «на редкость славный малыш». Наконец приехал и Мэтью.

– Молодец, Джимми, – прогудел он, когда вечером они с Джеймсом сумерничали на веранде. – Мать с отцом гордились бы тобой. А дед с бабкой сошли бы с ума от радости, что есть кому продолжить род Кэганов.

Джеймс устало улыбнулся. День у него – выдался тяжелый, а впереди была долгая бессонная ночь рядом с ледышкой женой.

– Ну что ж, кому-то ведь надо было позаботиться об этом, верно? На тебя надежда плохая.

Мэтью удивился горечи в голосе брата, но решил, что ему померещилось.

– Пожалуй, так оно и есть. Только держу пари, братишка, ты от этого не прогадал. Женись я, не видать бы тебе своей крошки!

Джеймс деланно засмеялся, вспомнив, как незадолго до этого, приоткрыв дверь в кухню, застал Мэтью и Элизабет весело хохочущими над какой-то проделкой Джона Мэтью. Но стоило ей заметить его, Джеймса, как улыбка сразу увяла у нее на губах и она отвернулась.

– Что ж, спасибо, – буркнул он и вернулся в дом, оставив Мэтью на веранде.

Брат в растерянности посмотрел ему вслед.

Наступил июнь. Джону Мэтью исполнилось уже два месяца, близилась первая годовщина свадьбы Джеймса с Элизабет. Он объявил, что они проведут недельку на побережье.

Он давно уже так решил – пришла пора им с Элизабет вернуться к нормальной супружеской жизни. Джеймс был преисполнен решимости разрушить стену, которую она воздвигла. Может быть, если он устроит жене каникулы, да еще возле океана, который ей так полюбился, она вновь будет с ним так же нежна, как в те блаженные месяцы, когда она носила дитя.

Услышав про отдых, Элизабет не сказала ни слова, просто молча принялась укладываться. К ним присоединились и все Киркленды, и в середине июня оба семейства разбили лагерь в нескольких милях от Санта-Барбары.

Как-то ночью Элизабет, накинув на плечи шаль, спустилась к океану. Усевшись на теплый еще песок, она подставила лицо свежему морскому ветерку и замечталась: мерный рокот прибоя и сияние звезд над головой – точь-в-точь как в прошлом году, когда они были тут вдвоем с Джеймсом. Лица родителей, братьев и сестры на мгновение снова встали у нее перед глазами, и Элизабет вдруг осознала, что уже реже вспоминает их.

«Впрочем, что ж тут удивительного? – подумала она. – Сколько в моей жизни изменилось за этот год!»

Она вспомнила, как год назад Джеймс просил ее стать его женой, а потом рассказал ей о Мэгги... Сколько боли было тогда в его голосе!

«Они должны были бы быть светлыми, твои волосы...» – вспомнила Элизабет, и сердце ее снова заныло. С тех пор не было и дня, чтобы душа ее не плакала кровавыми слезами. Ей хотелось плакать и кричать, хотелось бросить ему в лицо, что Джон Мэтью – ее сын! Ее, а не этой женщины!

И все же Элизабет не могла отрицать, что по-своему он был с ней честен – ведь Джеймс никогда и не скрывал, что любил и будет любить Маргарет Вудсен. Он никогда не лгал ей, всегда крепко держал данное ей слово... Да, Джеймс был добрым, заботливым – словом, почти идеальным мужем. И Элизабет никогда не жалела, что стала его женой. И не пожалеет. Ведь она любит его, любит душой и телом. И тут уж ничего не поделаешь.

– Ты не озябла, милая? – Ей не надо было оборачиваться, чтобы узнать его голос.

– Нет, – как всегда, коротко ответила она, отчаянно надеясь, что он не уйдет.

Джеймс тут же присел на песок позади нее – так близко, что она ощущала его тепло. На это она не смела и надеяться. Впрочем, сейчас он уйдет, и она опять останется одна.

– Ты такой теплый! – вырвалось у нее. Джеймс мгновенно обнял ее, даря тепло и покой.

– А здесь холодно, – хмыкнул он. – Джонни уснул?

– Да, я уложила его с час назад.

– Он стал лучше спать – наверное, всему виной морской воздух.

– Наверное.

Они замолчали, наслаждаясь баюкающим шумом прибоя. И вдруг сердце Джеймса подпрыгнуло – Элизабет накрыла ладонью его руку... В первый раз за два месяца она коснулась его по собственной воле.

– Ты... – он закашлялся, – тебе здесь нравится?

46
{"b":"25517","o":1}