ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ключевые модели для саморазвития и управления персоналом. 75 моделей, которые должен знать каждый менеджер
Гридень. Из варяг в греки
Minecraft: Остров
Чувство Магдалины
Спираль обучения. 4 принципа развития детей и взрослых
Кето-диета. Революционная система питания, которая поможет похудеть и «научит» ваш организм превращать жиры в энергию
Пора лечиться правильно. Медицинская энциклопедия
Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография

— Нам пора отправляться в дорогу, — сказал Мэтью спокойно и даже, как показалось Мариетте, с нежностью. — Поехали, Урод. — Он попытался развернуть лошадь в нужном направлении, но та ответила весьма немелодичным ржанием. — Давай же, старый пес! — сердито сказал маршал, безуспешно пытаясь одолеть строптивое животное. — Мы едем туда, слышишь, туда? О черт! — выругался он, уступив наконец своему коню. Потом укоризненно посмотрел на хохочущую Мариетту и сказал: — Видно, придется нам ехать другим путем.

Когда они остановились на ночлег, было уже почти темно. Мэтью держался реки, продираясь сквозь деревья и кусты, и старательно избегал маленьких городков и ферм, которые изредка попадались на пути. Теперь, добравшись до небольшой полянки, где можно было разбить лагерь, он был уверен, что обнаружить их след практически невозможно. Значит, сегодня можно спокойно выспаться, а вот завтра — совсем другое дело.

— Мы остановимся здесь, маршал? — спросила Мариетта, ехавшая сзади.

Голос у нее был усталый, да и вид не лучше. Мэтью бросил повод и спешился.

— Да, мэм. Здесь мы и устроимся на ночь. — Он придержал кобылу. Мариетта, застонав, слезла с нее. — Как вы себя чувствуете, Этти? Сегодня нам пришлось нелегко, но завтра будет еще труднее.

Она закрыла глаза и потянулась, потирая спину. Взгляд Мэтью скользнул по ее полной груди и тонкой талии, которую он только что обнимал.

— Меня зовут миссис Мариетта Колл, сэр, а вовсе не Этти! — неожиданно вызывающе сказала она. — И я чувствую себя отлично — спасибо.

Мэтью посмотрел прямо в ее широко раскрытые серые глаза:

— Простите, мэм, что вы сказали?

— Мое имя, сэр, — нетерпеливо ответила она, — миссис Мариетта Колл.

Господи! Да она вымоталась гораздо сильнее, чем он думал.

— Ради Бога, Этти, я знаю, как вас зовут. Я же не назвал вас Энн или Сью, правда? Почему бы вам не посидеть возле реки? А я пока займусь лошадьми. По-моему, вам нужно хорошо отдохнуть.

— Я чувствую себя прекрасно, — сухо повторила Мариетта и выхватила повод из рук Мэтью, — и сама позабочусь о своей лошади.

— Как хотите, — сказал маршал, не понимая, почему она так сердится. Ведь он не сделал ничего плохого.

— Уверяю вас, сэр, я справлюсь.

И она действительно справилась, думал Мэтью час спустя, растянувшись на своей подстилке и глядя на Мариетту, которая, встав на колени возле реки, умывалась. Интересная женщина! Нечего сказать! Наверняка ведь устала как собака и тем не менее все сделала сама, ни разу не попросив помощи: расседлала свою кобылу, расстелила подстилку, а когда Мэтью спросил, не проголодалась ли она, молча вытащила из седельных сумок шерифа Лейтона сухой ужин — банку фасоли, сухие бисквиты и вяленое мясо. Мариетта не спросила, почему они не разожгли костер, почему не поднялись на гору в Найтс-Ферри, где есть теплая уютная гостиница. Она ни о чем не спрашивала. И вообще почти не разговаривала. А Мэтью никак не мог понять почему. Ведь он изо всех сил старался быть вежливым. Если она злится из-за того, что связалась с ним… ну, это не его вина. А может, Этти переживает из-за отца или, что еще более вероятно, из-за покойного мужа? Ну конечно, вот в чем причина.

Профессор Дэвид Колл, все дело, конечно, в нем. Какое дурацкое имя! Мэтью представлял его себе очень хорошо — хоть картину пиши. Лысый, худой, и вся сила в голове. Профессор математики. Боже! И как такому человеку удалось жениться на Этти? Неудивительно, что у нее нет детей. Этот мозговитый придурок наверняка понятия не имел, что надо делать в постели. Доводил жену до смертной скуки своей… своей математикой или еще какой-нибудь ерундой, о которой обычно болтают профессора. А теперь вот она стоит на коленях возле реки и смотрит на звезды — такая хорошенькая и грустная… Будь профессор жив, Мэтью дал бы ему по физиономии за то, что он оставил Этти совсем одну.

Эту траурную одежду пора снять, потому что местные могут запомнить ее, и, если Дрю Куинн спросит о женщине в черном…

— Этти!.. — позвал он ее.

Она обернулась, и Мэтью снова поразился чистоте ее гладкой кожи. Мариетта сняла шляпку, и ее белокурые, медового оттенка волосы, заплетенные в косу и уложенные вокруг головы, засияли в лунном свете.

— Мне нужно ненадолго отлучиться в город. — Он кивнул в сторону горы, на вершине которой горели огни, и встал. — Вернусь через часок-другой. — Мэтью отряхнул шляпу и надвинул ее на лоб. — Справитесь тут без меня?

— Думаю, да, маршал, — спокойно ответила Мариетта, — если только кто-нибудь не услышит ржание лошадей и не пойдет узнать, в чем дело.

— Вполне возможно, милая. Вы умеете стрелять? — спросил он.

Она виновато покачала головой. Мэтью порылся в одном из карманов и вытащил оттуда маленький револьвер.

— Идите сюда, я дам вам небольшой урок. Мариетта послушно поднялась с места.

— С таким револьвером вы легко справитесь. Не бойтесь его. А теперь повернитесь. — Мэтью взял ее за плечи, повернул спиной к себе и вложил револьвер в ее правую руку. — Хорошо. Но лучше держите его обеими руками, вот так. — Он придвинулся к Мариетте, обхватив своей лапищей ее пальчики. — В случае опасности вы должны будете потянуть эту рукоятку вниз — до тех пор, пока не услышите щелчок. Теперь револьвер заряжен и из него можно стрелять.

— Все понятно, — сказала Мариетта, а потом подумала, что вчера она хотела застрелить Куинна, даже не проверив, заряжен ли револьвер. Глупая могла бы получиться сцена!

— А потом надо прицелиться как следует, — продолжал обучение Мэтью, — сжать револьвер покрепче и нажать на курок. Я не хочу зря стрелять по кроликам или деревьям, Этти Колл, но если вам придется стрелять, то имейте в виду: руки не должны дрожать. Ваша задача — убить человека. Понятно?

— Понятно, маршал.

— Отлично! Не оставляйте револьвер в таком виде, а то прострелите себе ногу. Опустите эту штуку вниз — чуть-чуть… Легче, легче, вот так. Все, вы его разрядили, видите?

— О! — воскликнула Мариетта, на которую урок произвел большое впечатление. — Здорово!

— Здорово, конечно, — усмехнулся Мэтью, — но не трогайте его без надобности. Это не игрушка. А теперь стойте тихо, мне нужно кое-что выяснить.

Он все еще стоял за спиной Мариетты, и она замерла, почувствовав, как его руки обвились вокруг ее талии.

— Маршал Кейган! Что вы делаете? — возмущенно воскликнула она.

— Трогаю вас. Я так и знал, что у вас совсем нет живота, Этти Колл, — деловито заметил Мэтью.

— Мне очень жаль, — сухо ответила она.

— И мне жаль, дорогая.

Руки Мэтью добрались до бедер, и Мариетта подскочила, словно ужаленная.

— Маршал! Как вы смеете?!

— Стойте смирно! — приказал он. — Если вы будете так вертеться, то у меня ничего не получится.

— Может, вы объясните, в чем дело?

— Не имею ни малейшего желания. Но мне вовсе не хочется выслушивать потом ваши упреки. Поэтому сейчас вам лучше молчать и не двигаться.

Мэтью опустился на колени, положил одну руку на талию Мариетты, а другой коснулся ее ботинок. Только тогда она поняла, что он пытается определить размер ее одежды. Так вот зачем маршал идет в город! И как серьезно он относится к своей задаче! Мариетта слегка улыбнулась.

— У меня есть револьвер, сэр, и я умею им пользоваться.

— Вы дразните меня, Этти Колл, — рассмеялся Мэтью. — Не предполагал, что у вас есть чувство юмора! — Заметив, что она улыбается, он продолжил: — Я всегда считал, что нет ничего лучше хорошенькой, остроумной женщины.

Улыбка тут же погасла на ее лице, оно стало грустным и напряженным.

— Желаю вам хорошо провести время в городе, маршал.

Она подошла к своей самодельной постели, уселась на нее и принялась рыться в сумке. Мэтью тяжело вздохнул. Что с ней творится? На своем веку он перевидал множество женщин, со многими флиртовал, с некоторыми делил постель, но никогда еще не чувствовал себя таким униженным. А ведь он вел себя с Мариеттой очень дружелюбно.

— Я свистну, когда вернусь, а то еще вдруг вы попытаетесь меня застрелить?

10
{"b":"25518","o":1}