ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты вовсе не стар, — возразила Эмма, нахмурившись.

— Я гораздо старше, чем ты думаешь, милочка, я стар, как семь смертных грехов. За меня и полдоллара не дадут.

Эмма молчала, опустив голову, потом тихо спросила:

— Когда ты снова вернешься в Сакраменто? Застегивая ремень с кобурой, Мэтью ответил:

— Вряд ли я когда-нибудь еще приеду сюда, дорогая. Наверное, я скоро отойду от дел, во всяком случае, мой босс не раз советовал мне это, а значит, и возвращаться сюда мне будет незачем. Думаю, мы с тобой видимся в последний раз… — Он присел на кровать и поцеловал ей руку. — Я буду скучать по тебе, Эмма, нам было хорошо вместе. Ты милая, славная женщина, слишком милая для такой работы. Оставь это занятие, пока твоя красота не увяла.

Эмма дотронулась кончиками пальцев до его лица и покачала головой. Тогда Мэтью положил деньги на тумбочку и наклонился, чтобы поцеловать ее, потом заглянул в ее печальное личико и сказал:

— Береги себя, Эмма. Если тебе потребуется помощь от старика Мэтью Кейгана, ты знаешь, как со мной связаться. — И добавил, кивнув на деньги: — Я думаю, этого достаточно, чтобы купить новую кровать.

Эмма сжала его руку и заплакала.

— Приезжай, если сможешь. Я всегда буду рада видеть тебя, — сказала она на прощание.

Мэтью поцеловал ее еще раз и ушел.

Глава 3

Зажав билеты в руке, Мариетта взяла свой чемодан и села на ближайшую скамью, ожидая звонка, оповещающего об отходе поезда. Остальной багаж с наклеенными ярлычками уже унесли, так что делать было совершенно нечего.

Она положила сумку рядом и посмотрела на билеты. Наконец-то! Скоро она сядет в поезд, и от прошлого не останется и следа: ни отца, ни знакомых… Исчезнет все, чем она жила тридцать три года. И Дэвид тоже… Того, что их связывало, больше нет, кроме клятвы, которую Мариетта произнесла над его могилой. Все останется позади, и она начнет новую жизнь в городе, о котором и не слыхала до тех пор, пока не получила телеграмму с приглашением приехать туда и занять место школьной учительницы.

Санта-Инес.

От этого названия веяло тоской и запустением. Мариетта никогда не бывала на юге Калифорнии, но ей говорили, что там сплошная пустыня, населенная отнюдь не законопослушными гражданами. Беззаконие не слишком ее пугало: обет, который она дала, не имел ничего общего с законом. Но понравится ли ей жить в пустыне?

— Мариетта!

Она нахмурилась, услышав ненавистный голос, подняла голову и увидела, что отец пришел не один.

— Я ведь не хотела, чтобы ты провожал меня, — сказала Мариетта и встала со скамьи. Но смотрела она не на отца, а на крупного мужчину, стоявшего сзади. Вчера она не заметила значок на его груди. Что ж, теперь все понятно. — Ну конечно, мне следовало сразу догадаться, что услуги ангела-хранителя оплачены моим отцом! — сердито сказала она.

Черноволосый гигант в это время снимал шляпу для приветствия и лучезарно улыбался, но, услышав эту фразу, помрачнел и снова надел ее.

— Мариетта!.. — простонал сенатор, протягивая руку к дочери, но та отпрянула назад.

— Я не хотела, чтобы ты провожал меня! — повторила она с яростью в голосе. — Как ты можешь смотреть мне в лицо после всего того, что натворил? Я ненавижу тебя!

— Я знаю, милая, и не виню тебя за это. Но я помню, как ты была маленькой девчушкой и мне всегда удавалось рассмешить тебя. Мариетта… ты же моя дочь, — молил сенатор.

— Тебе следовало вспомнить об этом раньше! Нам с Дэвидом слишком дорого обошлась твоя жадность. А теперь уходи, — Мариетта взглянула на хмурого гиганта, стоявшего сзади, — и захвати с собой этого наемника. Он уже отслужил потраченные на него деньги. — И с отвращением добавила: — А вы-то, федеральный маршал! Как вам не стыдно продаваться! Ведь у вас такая почетная должность!

— Одну минуту… — начал было здоровяк, но сенатор быстро прервал его:

— Это федеральный уполномоченный маршал Мэтью Кейган. Он будет сопровождать тебя в Санта-Инес.

Мариетта посмотрела на мужчин так, словно на головах у них выросли рога.

— Что?!

— Он будет охранять тебя, дорогая. Неужели ты думала, что я отпущу тебя одну?

Проводник позвонил в колокольчик.

— Лицемер! — с гневом и обидой бросила Мариетта. — Пусть он охраняет тебя, а мне он не нужен!

Она подхватила свой чемодан и пошла было прочь, но сенатор удержал ее:

— Мариетта! Думай обо мне что хочешь, но я сожалею о содеянном. Если бы можно было все исправить! Неужели ты не простишь меня?

Мариетта вырвалась из его объятий.

— Нет, не прощу: я всегда буду помнить, в каком виде нашла Дэвида той ночью! — Она высоко подняла свой чемодан, словно защищаясь от отца. — А теперь оставь меня в покое, — холодно проговорила она, — я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоими прихвостнями.

— Мариетта!

Девушка вошла в вагон, не обращая внимания на его крики, выбрала место подальше от платформы, сунула чемодан под полку и рухнула на мягкое сиденье. Она нарочно не оглядывалась назад, туда, где стоял ее отец. Она сидела и смотрела воспаленными глазами на реку, на берегу которой находился вокзал.

— Мариетта! Я не хотел этого! Клянусь! — молил сенатор, стоя у открытого окна напротив.

У Мариетты застрял ком в горле, она тяжело дышала и хотела только одного — побыстрее уехать. Плотно сжав губы, она принялась читать названия барж и паромов, проплывавших мимо. Если отец осмелится войти в вагон, она вышвырнет его. И хотя он сенатор и ее отец, но она все равно это сделает.

— Милая… дорогая, пожалуйста, выслушай меня… — умолял сенатор.

Нет, не надо его слушать. Мариетта слушала его всю жизнь, и ни к чему хорошему это не привело. Лучше бы он ушел и перестал делать из себя посмешище. Отец столько лет шел к власти, а теперь может потерять все из-за этой неприличной сцены.

— Ты же знаешь, что я любил Дэвида, он был мне как родной сын. Его смерть опечалила меня до глубины души. О, Мариетта, прошу тебя!

По ее лицу текли слезы. Она закрыла глаза, мысленно моля Бога о том, чтобы поезд побыстрее тронулся. Все пассажиры уже заняли свои места, а сенатор все стоял и стоял возле окна на потеху окружающим.

— Я… я хочу, чтобы ты вспомнила, как мы с тобой жили, Мариетта. Когда остались вдвоем после смерти твоей матери. Неужели ты не помнишь, дорогая? Ты была для меня всем. Я любил только тебя. Мариетта, не уезжай так!

В его пронзительном голосе звучали рыдания. Поезд запыхтел, и Мариетта вдруг испугалась. Зачем он стоит здесь так долго… теперь об этом будут трезвонить все вашингтонские газеты. И что она делает в этом поезде? Почему расстается с привычной жизнью? У нее появилось ощущение, что все происходящее — дурной сон, прервать который невозможно.

Мариетта дико озиралась по сторонам. В вагоне было много народу, и все они как один не сводили глаз с нее и отца, который, просунув голову в окошко, смотрел на дочь в полном отчаянии.

— Мариетта! Поезд тронулся.

— Мариетта!

Она отвернулась, зажав рукой рот.

— Мариетта, пожалуйста!..

От слез, стоявших в глазах, лица пассажиров расплывались. Сенатор бежал за поездом, звал ее, а Мариетта, слушая его затихающий вдали голос, думала о том, что если бы только окружающие знали всю правду, они не смотрели бы на нее с таким осуждением.

Кто-то сел рядом, и Мариетта уже хотела было забиться в угол, но тут чья-то сильная теплая рука обняла ее за плечи, и она вдруг заплакала навзрыд, уткнувшись в крепкое плечо маршала Кейгана.

«Ну и дела!» — с раздражением подумал Мэтью, когда миссис Мариетта Колл, прижавшись лицом к его рубашке, начала рыдать так, будто ее сердце разрывалось. Он сел в поезд главным образом для того, чтобы сказать ей все, что о ней думал. Она это заслужила, потому что сильно оскорбила его. Мэтью не раз оскорбляли, но так… Если бы кто-нибудь другой осмелился разговаривать с ним таким образом… бедняга вряд ли остался бы в живых. Но потом, уже оказавшись в вагоне, Мэтью увидел ее лицо — такое страдальческое, что даже смотреть было больно. А когда в ответ на мольбы сенатора она начала плакать… Ну, он же, в конце концов, не каменный. С выяснением отношений можно и подождать… до тех пор, пока леди не успокоится.

5
{"b":"25518","o":1}