ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сплин. Весь этот бред
Системная ошибка
Врач без комплексов
Последний Дозор
Кофе на утреннем небе
Девушка с тату пониже спины
Превышение полномочий
Переписчик
Доктор Данилов в Склифе
A
A

Мы оба умылись, но остались одетыми. Сняли лишь туфли и улеглись на кровати. Так что если что и произойдет и придется быстро отступать, мы были полностью готовы.

Вельда тихо заметила:

— Чувствую себя пожарным, ожидающим сигнала тревоги.

— Все тихо, — ответил я.

— И никто меня не поцелует, не пожелает спокойной ночи...

Подавив усмешку, я выбрался из постели. Света было достаточно, чтоб видеть, как блестят у нее глаза.

— Всего один невинный старомодный поцелуй, куколка. И не принимай его всерьез, ясно?

— Ты о себе говоришь или обо мне? — дразнящим тоном осведомилась она.

И я поцеловал ее. То вовсе не походило на невинный старомодный поцелуй. Он едва не перешел в нечто совсем другое, но я вовремя спохватился, оттолкнул ее и вернулся к себе в постель. И услышал в темноте ее тихий смешок.

* * *

В теленовостях из Олбани сообщалось о том, что в загородном именье дона Лоренцо Понти состоялась кровавая разборка. Четверо тяжело ранены — все они оказались известными нью-йоркскими гангстерами. Их срочно доставили в местную больницу. Ни один не погиб, но состояние критическое.

А в главном доме обнаружили труп главы старейшего из семейств нью-йоркской мафии. Он лежал на полу, убитый тремя выстрелами в затылок, — типично гангстерский способ устранения. Единственное, чем он отличался от обычных, так это то, что было выпущено слишком много пуль. О калибре не сообщалось, но, судя по характеру повреждений, он был достаточно крупный.

В другом конце комнаты было обнаружено тело Леонарда Паттерсона — со сломанной ногой и множественными ушибами верхней части грудной клетки. Но причиной смерти стал выстрел из револьвера 38-го калибра, все еще зажатого в руке дона. Никого, кроме пострадавших и убитых, на территории владений не найдено. Допросы первых будут проводиться, как только разрешат врачи, — предположительно через несколько дней.

Значит, они его все же достали...

Согласно утверждениям репортера, между Паттерсоном и Понти завязалась схватка не на жизнь, а на смерть. Но дон успел выстрелить прежде, чем Паттерсон выхватил из-за пояса свой револьвер. Третье же лицо, собственно и прикончившее дона, пока неизвестно, но вокруг здания обнаружены свежие следы протекторов, вполне поддающиеся идентификации, и полиция сделала с них гипсовые слепки. Кстати, федеральную полицию вызвала по телефону некая пока неизвестная женщина. К работе над расследованием привлечены также сотрудники других служб. Вельда спросила:

— Как думаешь, скоро они на нас выйдут?

— Ну, если как следует опылят комнату, найдут мои отпечатки, — ответил я. — К тому же наверняка на мягкой земле у обочины остались четкие следы. Так что я — именно та персона, на которую все можно свалить. А вот что сообщат полиции сбитые мной козлы, пока не знаю. Может, будут молчать. А может — и нет.

— Так что дело принимает серьезный оборот, да?

Я взглянул на Вельду. На лице ее не было и тени тревоги.

— Важно одно. Я не убивал ни Понти, ни Паттерсона. И можно было бы заподозрить в убийстве того человека, что промчался навстречу мне в большой машине.

— Догадки есть?

Я отошел и переключился на другой канал. Те же самые истерические выкрики. Ничего подобного не случалось в этих краях со времен сухого закона, поэтому каждая станция сочла нужным сообщить об этом неординарном событии. Две из них даже предупреждали жителей, что надо повнимательнее приглядываться к посторонним, замеченным в округе, и немедленно сообщать в полицию о каждом даже малозначительном с виду, но необычном происшествии.

— Местные средства информации тут ни при чем, — с оттенком отвращения заметил я. — Просто они связаны с чертовски богатой организацией, которая считает, что все можно купить за деньги.

— Только теперь эта организация не столь уж сильна, да, Майк?

— Верно, — согласился я. — Именно деньги и только деньги заставляют мир вертеться. А потому, думаю, стоит вернуться к тем восьмидесяти девяти миллиардам баксов. Знаешь... на белом свете существует немало стран, готовых развязать самую настоящую войну из-за такой суммы.

— И проблема у нас все та же, да?

— Какая?

— Куда мы отсюда отправимся?..

Телевизор так и гремел на всю комнату, а потому я выключил его. Потом провел рукой по лицу, собираясь с мыслями, но никакой ясности не настало.

— Хочешь, подброшу идейку? — спросила Вельда.

— Черт возьми, еще бы!

— Давай поженимся. По крайней мере, тогда я не смогу давать против тебя свидетельских показаний.

— А я не сделал ничего такого, чтоб давать против меня показания, куколка.

— Но мы провели ночь в одном номере...

— И ничего такого при этом между нами не было.

— Никакой суд в это не поверит! — парировала она.

— Неважно, — заметил я. — Ведь границ штата мы не пересекали.

В ответ меня наградили столь хорошо знакомым печальным взглядом, и я потрепал ее по голове, чувствуя шелковистость волос. Я с закрытыми глазами мог бы определить цвет этих чудесных волос... Пробежал кончиками пальцев вниз по стройной шее, нежно помассировал ее, а она закрыла глаза и слегка склонила головку. И вид у нее был при этом точь-в-точь как у кошки, которая готова замурлыкать. Затем я снова почувствовал цвет ее волос. Странная штука — ведь цвет волос не чувствуют, а видят. Но я именно чувствовал...

Откашлялся и сказал:

— Идем. Только напрасно время теряем.

С утра движение не было слишком интенсивным, и мы влились в вереницу машин, в которых ехали на работу в Нью-Йорк самые разные люди. И влившись в него, тут же затерялись среди трейлеров, фургонов и легковушек, двигающихся на юг.

Доехав до Олбани, я свернул вправо и направился к центру города, к зданию, в котором доводилось бывать и прежде. Места на автостоянке пока хватало, и я притормозил, а затем выключил мотор. За последние полчаса Вельда не произнесла ни слова, лишь оглядывала дорогу, выискивая глазами полицейские автомобили. Теперь наконец она подняла их и взглянула на здание, возле которого мы остановились. А затем вышла следом за мной, и на лице ее при этом возникло какое-то странно-напряженное выражение.

Не говоря ни слова, я взял ее под руку и повел к высоким дверям, в которые с самым деловитым видом входили хорошо одетые люди. Не успели мы приблизиться к ним, как навстречу вышли двое копов в униформе. И, едва удостоив нас взглядом, проследовали дальше. Люди, входящие в здание суда, обычно не вызывают подозрений.

Но у Вельды они явно появились. Правда, она еще не совсем понимала, что происходит, — до тех пор, пока мы не подошли к нужному нам кабинету, за дверями которого выдавались лицензии на брак. Тут она так сильно впилась коготками мне в руку, что я вздрогнул и порадовался тому, что это рука, а не шея. Мы оказались единственными посетителями, и нам объяснили, где следует сдать кровь на анализ, а также снабдили бесплатным буклетом, в котором расписывалась вся серьезность и значимость таинства брака, а также давались рекомендации, как сделать его счастливым. Мы поблагодарили даму, выдавшую нам все это, и сказали, что заедем попозже.

Что касается Вельды, то она восприняла этот шаг едва ли не так же серьезно, как саму брачную церемонию. Возможно, результатов анализов предстояло ждать несколько дней, но теперь она твердо уверовала в то, что события развиваются в правильном направлении. Час спустя мы сдали кровь, потом она проторчала в кабинете врача еще добрые пятнадцать минут. А когда вышла, прелестное ее личико так и сияло улыбкой, и еще на нем читалось выражение глубочайшего удовлетворения. Как у ребенка, совершившего удачный набег на припрятанную в буфете баночку джема.

— В четыре тридцать все будет готово! — объявила она. Можно было подумать, что она только что выиграла суперкубок.* — А бюро выдачи лицензий закрывается в пять. Вполне можно успеть. А теперь не мешало бы и пообедать.

* Суперкубок — приз на встрече американских команд — победительниц Национальной и Американской лиги, проводится после окончания сезона.

42
{"b":"25524","o":1}